Новосибирск, детство в СССР, Пушкин, студенты, филологи, путешествие в Крым, школа, литература,праздники, личность, Сибирь, воспоминания

О литературе и жизни - со вкусом

Блог Ирины Васильевой из Новосибирска

четверг, 22 октября 2020 г.

Между осенью и осенью


   Выпадает между осень и осенью один такой день, что даже не верится. Тихо, тепло, не более одного дня. Как будто через месяц не будет зимы. И мы так никогда и не заляжём по норам, доверяя только снам и книгам. Так и останемся брести со своими яблоками в пакете - большими и удивительно лёгкими. Хоть перед сном их ешь, хоть два - ничего не будет.

   Так и останемся смотреть в небо. Туда, где разошлись два самолёта, и путь их похож на загадку без ответа: "Летели по небу два крокодила: один красный, другой налево. Сколько лет моему дедушке?"

   Удивительно, как выпадает такой день. Между той осенью, которая вчера осень, и той, которая завтра зима. Только один раз в году. Настолько прекрасный, что его даже не хочется удержать. Как не хочется хоть мысленно, но приставить руки к Венере Милосской. Зачем, если и так уже всё есть? Если  и так всё ясно.

                                     Кто-то правит самолётом:

                                     Можно прямо, можно вбок.

                                     Словно пишет в небе кто-то

                                     Между белых этих строк.

                                     Мы стоим, поднявши лица,

                                     Смотрим в небо тыщу лет,

                                     Там летит не зверь, не птица,

                                     Он оставил в мире след.

                                     Только в небе, вместо правил,

                                     Тишина и синева.

                                     Он хотел сказать, он правил.

                                     Просто кончились слова.

вторник, 20 октября 2020 г.

Перекрёстки и клетки


   Очень терпеливо бегут люди свой осенний марафон. День за днём. Всё глубже в осень. Второе дыхание не открывают пока, берегут: вдруг завтра оно больше пригодится? А сегодня вполне ещё можно дышать. И на землю ещё опало далеко не всё - хватит и пошуршать, и полюбоваться.

   Вот только арбузов жалко, что их выставили прямо так, на улице, и они сбились в кучу, и дрожат хвостиками, клацают семечками. Лучше бы хорошему хозяину арбуз в такую погоду из дома не выкатывать, конечно. Но ведь все ещё надеются на тепло. И оно приходит - ненадёжное, мимолётное. И хоть люди в осени уже далеко и глубоко, очень осторожно, очень экономно их дыхание. И неясен грядущий день.

   Но зато у людей остались перекрёстки. С поворотами настроения, притормозившей тревожностью, пешеходными мыслями, которые долго ждали своего зелёного. И вот дождались. И сногсшибательные, великолепные эти клетки! Кто же их так построил?

   По походке было видно, что человек уже не молод. И когда он вполоборота повернул лицо налево, потом направо, подтвердилось: очень немолод. Но какое это имеет значение, когда человек таким свежим, энергичным жестом забрасывает за спину свою модную сумку и шагает себе - руки в карманах - бодро и независимо. Сквозь все чёрные и белые полосы. Как привык с тех ещё времён, когда был стилягой.

   Конечно же, он был стилягой! До дыр слушал джаз, записанный на фотографии чьей-то сломанной ключицы. Танцевал буги-вуги и рок-н-ролл, и подбрасывал вверх девушек в тонких чулках, подбрасывал девушек всех цветов радуги так высоко, что они ещё несколько лет потом никак не могли вернуться на землю. Пока... Всё у них потом было хорошо и по-разному, но уже здесь, на земле. По которой шагает и шагает бодрый, независимый дедушка в ослепительных штанах, в лихо подобранной кепке. И не хочет экономить на сегодняшнем дне. Не боится открыть второе дыхание.


пятница, 16 октября 2020 г.

Собраться с силами и заметить


   "За рубашкой в комод полезешь, и день потерян"... В полную силу это начинается в октябре. Я и за рубашкой не лезла, и комода у меня давно нет, а день опять куда-то делся. Только что был здесь, и вдруг делся. И опять я ничего толком не увидела.

   А осень ведь уже на середине. И я была ошарашена берёзой, когда оказалось, что она уже полностью золотая, и это золото хрупкое - до первого ветра. А там, где раньше была цветочная клумба - похожий на ручную работу слой дубовых листьев. Нужно только собраться с силами и заметить. И вообще - собраться. Шапку надеть. В ней лучше. Человек в шапке звучит особенно гордо, потому что все его мысли не разлетаются по свету - лёгкие, прозрачные и беззаботные, а путаются в акриле и немалом проценте шерсти; сбиваются в стаи, тяжелят покрытую голову, превращаются в думу про вечное...

   Да вот хотя бы про капусту. На маленькой площади у сквера раскинулась овощная ярмарка: сетчатые мешки с картошкой, груды весёлых тыкв, прямо так, на земле. Звонкая идеальная капуста, скрипучая и прохладная. И тоже навалена небрежно. Подходи, смотри , бери. Всё привычное, своё, здешнее.

   Если вокруг набросать немного соломы, пустить вольных свиней и гусей, получится Средневековье. И лица у людей такие же. И мысли точь-в-точь. Они оценивают картошку, присматриваются к тыкве, несут домой в прозрачной сумке альфа-качан, и судьба его предопределена. Никакой из него не будет свежий витаминный салат, а будут истомлённые в толстой кастрюле голубцы, будет царь-борщ, который назавтра ещё вкуснее... Что-нибудь такое будет, основательное, сложное и обжигающее. Похожее на мысли в голове под шапкой. Без которой теперь никуда не собраться.

среда, 14 октября 2020 г.

"Нечётный закон"


   Бориса Алмазова я люблю с детства. С повести "Я иду искать", которая и в наши дни может стать интересным и актуальным чтением для учеников примерно 5-6 класса. В этой книге есть всё, что нужно. Ведь недаром она переиздана и давно отсутствует в продаже.

   Для тех, кто младше, будут хороши рассказы Алмазова. Сборник "Серёга и Пифагор" - безусловная удача в море и мире современной литературы для младших школьников, хоть я и не назвала бы его ровным. Пёстрая книга. Здесь и бытовые юмористические рассказы из жизни друзей-третьеклассников, и лирический "Серебряный конь, золотые копыта"... А уж с "Козловым и Барановым" и вовсе придётся помогать; мы бы в свои девять-десять справились, а вот нынешние - вряд ли. Но действительно прекрасное стоит усилий.

А самым любимым стал рассказ "Нечётный закон". На таких умнеется хорошо.

   "Настоящий футбольный мяч с покрышкой и с камерой стоил безумных денег. Но дело было не только в деньгах! Деньги мы бы всем классом накопили - мяч для нас был самой необходимой вещью! Просто его негде было купить!"

   Объяснять приходится не только это, но и многое другое. Например, почему для Серёги таким важным событием стала покупка новых (длинных!) брюк, и в чём была личная Серёгина трагедия, когда он в первый же день сел в этих брюках на кусок смолы. Но это в рассказе "Задумчивые брючки".

   А тут вдруг Серёга одолжил мяч на три часа, и всё ринулись на пустырь. Я и сама, честно говоря, не понимаю всеобщего футбольного угара тех лет. Но у каждого времени, видать, свой угар.

   Пустырь с одной стороны огорожен забором, за забором какой-то "НИИ", куда приезжает на чёрной легковой машине тётенька-полковник, в очках и с папиросами "Казбек". Таинственный и приметный персонаж.

   И вот однажды мяч залетел прямо в открытое окно второго этажа этого НИИ, Серёга и Боря-Пифагор отправились мяч вызволят, а в кабинете - та самая полковник, только уже в белом халате. Серёга предсказуемо начинает ныть: тётенька, отдайте мячик. А тётеньке интересно другое. Как он тебя назвал? Пифагор? Почему Пифагор?

воскресенье, 11 октября 2020 г.

Пасмур

   Хорошее, точное слово придумал (вернее, услышал) однажды писатель Юрий Коваль - пасмур. Впервые он употребил его в разговоре с рыжим котом из рассказа "Солнечное пятно". Каждый день котяро ложился в кусок солнца на полу и думал, что это норма жизни, как и ночная его охота. "Просыпаясь иногда ночью, я слышал в палисаднике треск сирени, мягкие тёмные прыжки, кошачьи вздохи."

Но вот однажды пошёл дождь. Может быть, даже наступила осень.

"Однажды он не нашёл на полу солнечного пятна. Весьма недовольно поглядел на меня.
- Помилуйте, батенька, - сказал я. - Дождь на дворе. Пасмур. Откуда же взяться солнечному пятну? Переждём, лезьте на печку.

 Кот вслушивался в мои слова, но не желал понять и постукивал когтями в пол, требуя пятна.


- Не могу, - разводил я руками. - Не в силах... Пасмур!

 Неожиданное слово подействовало. Кот перестал метаться в поисках пятна, глянул мне в глаза.
"И у вас пасмур? - задумался он. - Нехорошо". Изумруд и лазурь потускнели в его глазах. Не прощаясь, кот вышел."

   За одно это слово - спасибо писателю Юрию Ковалю! Только не знал он, не мог знать, как будет метаться потом человечество и стучать когтями, требуя солнечного пятна, в котором бы развалиться беззаботно и дремать после охоты. Закрыть глаза, и всё равно быть в центре событий. Но что же делать, если наступил пасмур? Если пасмур прямо с утра. Настолько пасмур, что если бы сейчас предложили мне на печку, я бы не задумывалась и тут же залезла, подвинув жбан с квашнёй, пучки целебных трав. Потеснив Емелю и бабу Ягу. А там переждём.

среда, 7 октября 2020 г.

"След за кормой"


   Я думала, что это какой-то другой А. Волков. Но его отчество оказалось Мелентьевич, а уж настолько полного совпадения быть не может. Тот самый А. Волков, из Волшебной страны. Я и не знала, что у него есть ещё и другие книги. Что есть у него книга "След за кормой", за которую вполне можно ухватиться, когда захлёстывает очередное "что бы такого почитать свежего не совсем уже маленькому, но и не очень большому мальчику?" Желательно не одноразовое. Очень, очень желательно.

   Такие книги время от времени попадаются и вызывают радость пополам с удивлением, как манная каша пополам с малиновым вареньем у голодного Буратино.

   По стилю и атмосфере "След за кормой" напомнил мне "Книгу для чтения по истории Древнего мира" - необязательное приложение и дополнение к школьному ученику под редакцией профессора А. И. Немировского. Учебник был очень сухой и скучный, как и все школьные уроки истории, а книга для чтения - живая и увлекательная. Чего стоил один только рассказ "Ученик врача", про мастерство древнеиндийских хирургов.

"Пошли за судьёй. Суд был скорым и несправедливым. Палач приготовил раскалённые щипцы, и преступление совершилось. Твой отец остался без нижней губы.

 - У моего отца губы на месте, - сказал я.

 -  Терпение - первое достоинство врача, - молвил Чарака. - Учись выслушивать до конца, не перебивая".

   Вот что было нам нужно, а не нудное заполнение таблиц про исторические периоды. Может быть, и "След за кормой" поможет моему сыну, когда придут в школе уроки истории, которых он ждёт с нетерпением, ничего ещё не подозревая?

понедельник, 5 октября 2020 г.

Мой шерстяной друг

   Что-то есть такое в этих сезонных вопросах. Не простое октябрьское телефонное любопытство, а пароль, знак. Вы на той стороне или на этой? У вас уже подключили отопление?
   Подключили - отвечают все. Районы у них разные, а ответ один: подключили. Уже неделю как. Это значит, что все они ходят сейчас в лёгких домашних одеждах, в подключённых своих мирах. Их ноги не в носках, шерстяных и полосатых. Их руки свободны и свеженамазаны увлажняющим кремом, а не обхватили пузатую, быстро остывающую чашку кофе с молоком. Их дети вечером не выбегают из душа как угорелые, не забиваются с мокрой головой под одеяло, не дрожат там некоторое время...
   Что-то в этом есть, когда всех кругом уже да, подключили, а ваш дом стоит одинокий и ледяной, как будто ему Анна Иоанновна велела. И разве что ещё только шут в нём не женился, а так всё в точности. Особенно ледяные чайные ложки, ледяные свечи и спички, звонкая ледяная тьма в утренней оконной раме...
   В такие дни кажется, что мы так и останемся, нас забыли, как Робинзонов на необитаемом острове. Не поможет никто, и самое время доставать свитер.
   Мой шерстяной друг! Дай пожать твою мягкую, пустую и верную руку. В те дни, когда всех подключили, а меня ещё нет, свитер не подводил никогда. Лучше всего выделить специальный - чтобы растягивать, как захочется, рукава, пряча поглубже руки; погружаться по самые уши в пушистый воротник. Нырять утром из одного тепла сразу в другое, чтобы не растерять его в этом неподключённом мире.
   Так и будем проводить все дни, кто с узорами на груди, кто просто в белом. До тех пор, пока однажды в батареях не забулькает, не зашелестит, и первая робкая труба нальётся нежным, молочным теплом, которое с таким удовольствием терпит рука.
   И воздух вокруг сделается насыщенным домашним, и мы больше не Робинзоны, и дом наш такой же город, как все остальные дома, а не фантазия, не причуда тучной и глупой императрицы.
   И мы, как никогда, готовы к зиме. А верный и растянутый свитер можно отправить теперь на полку. И знать, что весь город состоит из точно таких же таинственных личностей, у каждой из которых спрятано что-то своё в шкафу.

среда, 30 сентября 2020 г.

Бесприютная Ци

   Эти два события произошли в нашей стране примерно в одно время: люди узнали про фэншуй и начали скидываться всем подъездом на чёрные, глухие, бронированные двери с домофоном.
   Фэншуй, между тем, гласит, что есть такая хорошая энергия - Ци, от которой зависит здоровье человека и качество его жизни. Ци должна свободно циркулировать по грамотно организованному пространству, отнюдь не спотыкаясь о посуду с трещинами и сколами; шкаф, забитый одеждой, которую не надевали уже три раза по три года; протекающий кран; на всякий случай оставленные обрезки да коробки...
   Ци могла закрыть глаза на то, что вы спите головой в неправильную сторону, и на отсутствие люстры в прихожей, но к двум вещам в доме у неё были строгие, непоколебимые требования: окна и двери. И вот с окнами как-то постепенно справились - с неработающими шпингалетами, наглухо закрашенными рамами и перекошенными форточками. Сделали не скажу, что красиво, пластиковые окна - это некрасиво, но зато экономично, удобно мыть и заклеивать не надо, ватой перекладывать между рамами. И заменили входной в квартиру дерматин с картоном на двери в прямом смысле этого слова.
   Но ведь до двери в квартиру Ци ещё как-то добраться нужно. Попасть в подъезд. И тут на его пути встаёт глухая, не всегда чисто сработанная преграда, с приклеенными сбоку объявлениями, одно из которых гласит: гадаю на картах, снимаю порчу, венец безбрачия, заговариваю от невезения. Какая уважающая себя Ци подойдёт к такой двери? Я бы на месте Ци и близко не подошла.
   А на своём месте я прикладываю ключ к домофону, мельком вижу, что желающих снять порчу пока не нашлось, тяну с усилием на себя. Я привыкла, что так уже давно и везде. Слепые, глухие, немые двери, сквозь которые не прорвётся никакая Ци.

понедельник, 28 сентября 2020 г.

Вкус осени

   Уходят, уходят из нашей жизни верные заоконные термометры. Так доверчиво когда-то выглядывали мы на их красные столбики - о, плюс пять; куртка, стало быть, потребуется тёплая. И ранние прохожие на улице подтверждали всем своим видом - тёплая, тёплая. А то и вовсе пальто.
   А теперь ни столбика мне, ни людей. "Алиса, какая сегодня погода в Новосибирске?" И Алиса отвечает подробным, бодрым, задушевным голосом настоящего робота. А потом ещё: "Что собираетесь делать в такую хорошую погоду?" А если ответишь, то и она ответит - прямо диалог. Ещё и ввернёт что-нибудь дерзкое, для живости и правдоподобия. Чтобы полностью как человек. Сначала удивительно: как быстро стали жизнью фантастические рассказы моего детства, и кнопка у Электроника скоро будет найдена окончательно и бесповоротно. И робот заплачет так, как людям за окном и не снилось.
   А то можно ещё с утра в телефоне ткнуть в погоду прямо пальцем. Хоть в ближайшую, хоть через две недели. Увидеть с тайным облегчением ровный столик мрачноватых облаков - с двумя, с тремя каплями, а пятого октября уже и первая снежинка виднеется. Куртка, стало быть, ещё теплее, со словом "пух" внутри. И хочется всем об этом говорить: пятого - снег. А все уже и без меня знают: у всех Алисы, у всех телефоны.
   Ровная, как ртутный столбик из облаков, проходит во мне осень. Другая очередная осень. Яркая всегда была - задуманным и сделанным, первым холодом, очень многими упавшими листьями, обязательно сорванной хоть одной пронзительной рябиной - и как только птицы такое едят? - твёрдым намерением беречь уши, потому что их мёрзлым видом всё равно никому ничего не докажешь и не в чём не убедишь. Огромными кружками погорячей, рукой, трясущей над аромалампой почти пустым уже флакончиком с лимонным маслом...
   Сентябрь всегда был сентябрём, октябрь - пушкинским, ноябрь - самым любимым. А сейчас просто осень. Идёт себе ровно, как не очень торопливый поезд дальнего следования. Я и вкус ей подобрала подходящий - боярышник.
   Случайно выйти на его кусты возле Оперного театра, удивиться, вспомнить: боярышник. Сейчас такое никто не станет есть, и так много вокруг всего. А был когда-то и ягодой. Где-то там, смутно, на фоне взрослые говорили, что боярышник полезен для сердца. Но у нас не было ещё таких сердец, просто любопытно на вкус всё оранжевое. Так себе,  не очень - вязко, невыразительно. Никак. Мы бросали боярышник примерно на третьей ягоде, бежали к яблокам, к ускользающим уже арбузам и винограду.
   А теперь он вдруг возвращается целой осенью. Такого же яркого цвета и неяркого вкуса. Такой длинной, как весь сентябрь. И короткой, как другая очередная осень.

пятница, 25 сентября 2020 г.

Начали с "Дела"

   В театре я не была со времён прошлой жизни. Той ещё, довирусной. С тех пор, как сдала мартовские билеты, больше и не приближалась.
   А в сентябре проснулась генетическая память; в самой глубине шкафа, во втором ряду коробок, воспрянули и потребовали выхода в свет верные чёрные туфли. Новый сезон не отменяется и не переносится!
   Хорошо, что моя студенческая подруга, с которой ходим по театрам уже много лет, занимает активную жизненную позицию и знает, по долгу службы, про все культурные события в городе и в области. Благодаря ей я знаю теперь, что в Тогучинском районе у нас есть колхоз имени Пушкина, а в колхозе - бюст. Вот так-то. А самый странный памятник Пушкину у нас - в городе Барабинске, на соответствующей улице. Два метра камня - в основном нос и бакенбарды. Но так ведь он на то и вездесущ.
   Узнала заранее моя давняя и верная подруга и о премьере. Звонит: "Рискнём?" Рискнём! А что дают?
Оказалось, дают "Дело". По Сухово-Кобылину.
   Всегда было интересно - по какому принципу режиссёры выбирают материал для своих постановок. Но я уже смотрела этого режиссёра "Историю города Глупова" и "Анекдоты Довлатова" - два раза. Поэтому Сухово-Кобылину доверилась без колебаний.
   И мы рискнули. Я по такому случаю выбросила свою старую одноразовую маску, которая верой и правдой прослужила мне без малого месяц, взяла новую, неношеную. Не пойдёшь ведь в театр как попало.
   Ощущения большого перерыва не было. Наверное, потому, что мы все  в последнее время живём в бесконечной, многоактной и безантрактной, пьесе Кафки. Получился такой театр в театре. Как мы говорили в детстве, "телевизор в телевизоре". Зеркальный коридор, в который страшно долго всматриваться. Но и любопытно, что там за суженый блуждает такой?
   Поэтому и началось всё не с вешалки, а задолго до неё. И температура, которую я не меряю почти никогда в жизни, оказалась у меня в области запястья полностью хорошей. И молодой человек в маске, наливающий мне в бокал сухое белое вино, поздравил с премьерой.

понедельник, 21 сентября 2020 г.

Осознанное потребление

   Зашли с подругой в магазин одежды. Полистали с глубокомысленным видом, как по философии книгу. Ничего не понятно, но ведь это придумали когда-то, и кто-то купит вот то, в блестящих английских словах, и вон то, с огромным цветком на груди. Кто-то ради них готов даже стоять в очереди в примерочную, да ещё вместе с героическим своим мужчиной.
   Так мы листали и кивали, и пробовали на ощупь некоторые ткани, и находили их приятными. И что-то из верхнего примерили прямо здесь, перед большими правдивыми зеркалами. Хвалили отражения друг друга... Именно так был однажды куплен мной и тот жёлтый плащ, и полосатое пальто, и - чего уж, рассказывать, так начистоту - клетчатый зонтик-трость, и шарфик с выражением кошачьих лиц чему-то под цвет...
   Потом посмеялись в отделе шапок - это уж как водится. Ничего не купили, вышли на волю. Я испытывала новое, очень глубокое и сильное чувство, и хотела в нём признаться.
 - Знаешь, - сказала я, - оказывается, гораздо приятнее ощущения того, что ты что-то купил, может быть только ощущение, что ты не купил.
 - Я тоже сейчас об этом подумала, - ответила подруга Лена, которая когда-то сказала мне про полосатое пальто: прямо твоё, можешь не сомневаться.
   Я и не сомневалась, потому что правда моё. Но приступ осознанного потребления пришёлся очень кстати. Как-то освежил, что ли. Это было как удар молнии. И больше я никогда не стану прежней.
   Я больше не могу схватить упаковку трусов для мальчика 8-10 лет просто потому, что они в горошек. Я задумаюсь до самых недр платяного шкафа, до бездонного его содержимого, до мельчайших буковок на ценнике трусов для мальчика - внизу, где сроду не читала: обхват шеи 30 см. И вот уже мысли пошли высокие, далёкие, нездешние. Может, и мир так однажды когда-нибудь спасу.
   Вот и возле джемпера со скелетом я научилась просто стоять, а не как раньше, обмирая от восторга, листать до роста 140. Игорян со скелетом уж так оценит, так оценит!
   Но... Недры шкафа беспристрастны и неумолимы. И всегда теперь со мной.
Ладно, я ещё подумаю.
   И когда я снова пришла в тот магазин через несколько дней, джемперов со скелетом уже не было. Я и не собиралась его брать, но как-то в душе расстроилась. Не потому, что однажды не спасу мир. А потому, что мир вовсе не нуждается в моём спасении.

пятница, 18 сентября 2020 г.

Голова

   Сборник сказок народов Сибири, случайно встреченный и моментально купленный в букинисте, пришёлся удивительно ко двору. Пройти мимо северных сказок невозможно. Люблю их с детства. Этот стиль, этот лаконизм, этот юмор без улыбки на лице. Простая жизнь, в которой много белого и безмолвного, но нет бессмысленного и чрезмерного. Еду едят, одежду носят, на моржовом клыке режут выдающиеся произведения искусства.
   Так и приняла я "Детей зверей Манны" как родных. Новосибирское книжное издательство, эх... Оно выпускало не столь, конечно, яркие, как в Москве, но какие-то удивительно ладные, уютные и добротные книги. В каждой из них чувствовался неторопливый и основательный, настоящий труд. Как будто художник Хаим Авраамович Аврутис, занесённый в наш город наверняка не самыми попутными ветрами, посвятил не одну долгую зиму созданию этих медведей, этих воронов с лицами и девушек со смоляными косами.
   Мело, мело по всей земле, а он создавал: долганские сказки, нганасанские сказки, а также сказки тофаларские и селькупские. Сибирь большая, а народы в ней - малые.
   Очень приятно хранить у себя такие книги. Читать и давать читать детям.

понедельник, 14 сентября 2020 г.

К чему приводят биографии

   Любовь школьной программы к биографиям неистребима, непоколебима и вечна. Речь не только о Салтыкове-Щедрине, годы жизни которого никто не вспомнит даже под гипнозом. Тут всё гораздо шире.
   Я до сих пор помню тот первый урок географии в новой школе, когда мы под диктовку учительницы записали в тетрадь биографию В. В. Докучаева, потом учили её наизусть, потом сдавали на оценку - как стихи по литературе. Всё это происходило в восьмом классе. Тем не менее мои новые одноклассники вырастали по очереди за своими партами, как грибы, и вещали: "Василий Васильевич Докучаев..."
   В прежней школе по географии у нас был Евгений Владимирович, который зимой возглавлял все лыжные походы, а на уроках показывал слайды из своей поездки в Индию - то с питоном на шее, то с обезьяной на плече. И я была уверена, что география - увлекательная наука. Настолько, что даже хотелось читать дополнительно в журнале "Вокруг света" статьи про папуасов и эскимосов. И вдруг после всего этого докучливая сказка про Докучаева. На колу висит мочало, начинаем всё сначала.
   Биографии учёных наизусть привели к тому, что в девятом классе на уроках географии я занималась преимущественно рисованием карикатур на учительницу. Выходило очень похоже, как мне казалось. Однажды тетради собрали на проверку и мою, в числе самых аккуратных и хорошо оформленных, отправили на какую-то выставку. Я волновалась, что зрители могут заглянуть на последние страницы, но они, к счастью, дальше биографии Докучаева не пошли.
   Зато в новой школе учительница литературы не мучила нас биографиями писателей, она вообще презирала учебник. Умело и ненавязчиво бросала она в нас каким-нибудь ярким фактом, который попадал точно в голову и вызывал подозрения, что и "Горе от ума", и "Мёртвые души", и даже "Война и мир" были написаны живыми людьми.
   Владимир Маяковский брал в кафе кружку с чаем левой рукой и таким образом пил не с той стороны, где пили многие чужие рты до него, а с противоположной. Сам придумал. И во всех его стихах, если присмотреться, так явственно проступает эта левая рука и противоположная сторона... Не говоря уже о том, что минимум половина класса потом попробует так же - кто-то кружку, а самый главный и неуправляемый хулиган, возможно, и стихи.

среда, 9 сентября 2020 г.

Всё дело в ромбе

   Однажды подруга подарила мне комплект постельного белья. Со словами: "Там шерсть!" Где шерсть? А вот прямо там, в наволочке и в пододеяльнике, встроенная.
   Внешне и на ощупь комплект не выглядел таким уж шерстяным, и никак не намекал на спасение от холода. На нём были напечатаны крупные древние египтяне - с широкими плечами и плоскими ступнями, и волны их Нила, и священные птицы. Если взять голову такой птицы и мысленно соединить её со своим телом, получится бог мудрости Тот. При этом в составе комплекта действительно был указан процент шерсти.
   Египтяне сразу стали у меня любимыми. Они как-то очень сочетались с идеей сна, со всем тёмным и таинственным, что происходит в свободном от мыслей, наполненном одним лишь подсознанием извилистом мозгу.
   Египетский комплект был современным. То есть с таким пододеяльником, у которого прорезь на боку застёгивается на все пуговицы. Одеялом приходится яростно трясти, чтобы оно равномерно там распределилось, чтобы разгладились бугры и совпали углы. Получается цельно и аккуратно.
   И только старые фильмы напоминают о пододеяльниках прежних лет - с большим ромбовидным отверстием в центре, в которое проглядывает одеяло, чаще всего тёмно-красное или тёмно-зелёное. В такие пододеяльники мы самостоятельно заправляли одеяло уже в старшей детсадовской группе. Поразительное умение! Мы были ужасно самостоятельными детьми, из которых далеко не все потом выросли самостоятельными взрослыми.
   Но зато все мы без исключения, при всяком удобном случае, любили нырнуть в этот странный Бермудский ромб, как в параллельную вселенную, как в другое время. Пропасть из мира и поля зрения взрослых. Это были таинственные блуждания, с почти настоящим страхом, что выход внезапно закроется, исчезнет, и мы навсегда останемся здесь, укутанные в молочно-белое, нежно-цветочное, разноцветно-горошковое... И хотелось, и нет.
   Сейчас почему-то дети перестали странствовать в пододеяльниках. Неужели всё дело в ромбе? Но даже самые любимые современные комплекты, в которых шерсть, я трясу яростно, как в детстве. Чтобы разгладились бугры и совпали углы. Чтобы вырасти снова очень самостоятельной, с человеческой головой мудрости на плечах.

понедельник, 7 сентября 2020 г.

Что ты рано, осень?

   Окна я не закрывала примерно уже месяца четыре, а тут прямо захотелось встать и закрыть. В голове при этом играла, как патефон, строчка из стихотворения, которую кричал в вагоне дачного поезда Мишка Козлов. Чтобы замаскировать подвывания своего Дружка, который нелегально ехал под лавкой в продырявленном чемодане. "Что ты рано, осень, в гости к нам пришла? Её просит сердце света и тепла."
   Настолько рано, что никто даже удивиться не успел. Просто разом надели куртки, на детей шапки, и будто так и надо, и было всегда. Поёжились, да и закрыли окно.
   И сразу большой мир глохнет, пропадает. Остаётся мир маленький, в котором надо бы вкрутить ещё одну лампочку, положить на видное место пижамы с длинными рукавами, сдвинуть с мёртвой точки книгу, давным-давно заложенную на пятьдесят четвёртой странице. А на пятьдесят пятой уже устать, и вообще я собиралась сегодня лечь пораньше, по-настоящему задолго до рассвета.
   Или это не осень к нам, это мы к ней пришли рано? Мялись и маялись перед закрытой дверью, не знали, как сказать про свой личный вопрос. Решились, наконец. А там неожиданно тазик с холодной водой прямо на голову без зонта, прямо за шиворот. Много вас таких здесь ходит...
Ну вот, а ещё время года называется.
   Но ходит-то на самом деле много таких. Можно сказать, что все ходят такие. И вопросы у всех глубоко личные, отборные, глобальные. В основном на тему: а что теперь? что же дальше?
   А что дальше? Дальше зима. Может быть, даже ранняя.
                               Под верблюжьим сладко спится
                               В первых числах сентября.
                               Мы пока ещё не птицы,
                               Мы не можем за моря.
                               Мы лежим себе в пижаме
                               С милым зверем на груди
                               И пока не знаем сами,
                               Что там будет впереди.
                               Может, дождь, а может, ветер,
                               Может, очень крупный град -
                               Всё, что делалось на свете
                               Очень много лет подряд.

пятница, 4 сентября 2020 г.

Первые дни

    - Смотрю, новеньких у нас много, - сказала мама Игорянова друга и одноклассника, разглядывая общий снимок, сделанный в первый день на школьном дворе.
   А новичков-то на самом деле там не было, просто прошло целых полгода, и дети... Подросли, это само-собой. Они изменились. Мальчики при встрече теперь не просто говорят "Привет!", они обмениваются рукопожатием. Девочки теперь домой в чужих туфлях нипочём не уйдут.
   Родители тоже с весны заметно повзрослели. Они спокойны, вот что бросается в глаза. Они спокойны так, как будто им ничего уже в той школьной жизни не страшно. Они тихи и мудры; почти просветлённы. Делай, что должно, и будь что будет.
   И я делаю, что должно. Глажу предусмотрительно не новые, прозорливо распущенные снизу школьные брюки - ничего нового, кроме обуви - и мышечная память уверенно ведёт руку с утюгом, давит на кнопку пара. А мозг в это время озадачен, он забыл, что это такое - гладить брюки, потом жилет. Извилина, которая отвечает за школьное, без нагрузок одрябла, ослабла и обленилась; завела живот и хруст в коленях.
   Но теперь ей нужно встать и бежать марафон, распределяя дыхание так, чтобы хватило до финиша. И даже падая без сил, помнить о своей победе.
   Игорян рвётся из дома в восемь утра. Куда ты? Мёрзнуть полчаса на школьном дворе? Нет, надо. Ладно, иди, иди. Через дорогу осторожно. Но уже не слышит, и сам всё знает.
   Игорян горячо, от всего сердца собирает рюкзак. Складывает все, какие выдали, учебники и все тетради. Два пенала цветных карандашей. Ластиков три. Что бы ещё собрать? От огромной железной линейки удалось отговорить, а лишние учебники я, дождавшись темноты, тайно поставила на полку.
   Ровно в восемь он убегает, чтобы побыстрее оказаться на школьном дворе. И это обыкновенно, нормально. Настолько, что в это невозможно поверить, ведь у меня так не было никогда. Я выгадывала лишние минуты поспать, скучала, боялась, отлынивала от перекличек, никогда не была собой.
   Но зато теперь я даже в своей родительской роли повзрослела. Я так спокойна, что могу воспринимать эту нормальную жизнь без восторга, а такой, какая она есть на самом деле: главный день в моей жизни - сегодня. Пока не наступило завтра.

понедельник, 31 августа 2020 г.

Было лето

   Ртутный столбик пытается убедить, что лето ещё, лето. Даже в тени. Но я-то вижу это солнце, усталое в семь, и жёлтый налёт на листьях - как напыление. А в берёзовых волосах так и вовсе откровенная примесь, целыми прядями. И в хвостах белок первые зимние напевы, серебристые намёки. В июне белка брала с ладони один орех, сейчас хватает по два. А то и вовсе прыгнет с дерева и начинает трясти за грудки: давай запасы! ещё запасов неси!
   Голубям я ничего не обещала, но они обступают плотно со всех сторон. Преследуют толпой, перебирая красными лапами. А на своём бреющем могут и голову снести. Август урожаен во всем.

четверг, 27 августа 2020 г.

Хорошая вещь измельчитель

   Бывает, что персонажи в современном кино и мусор выносят. В том числе жители Москвы, хоть у них и без того дел полно. Но для жизни в кадре иногда несут - аккуратный такой, даже на вид лёгкий пакетик, в котором просвечивает одна пластиковая бутылка из-под питьевой воды и немного бумаги.
   И впрямь. Не давать же прямо в кадр персонажу, особенно в небрежно повязанном шарфике,  тючок с плотно утрамбованной картофельной кожурой, щучьми головами, цыплячьими потрохами и - особенно - с гнилыми помидорами на самом дне.
   Ничто не должно отвлекать персонажа от его игры, от его переживаний. И кинематографичность тоже ведь никто не отменял. Поэтому персонажи в кино ходили, ходят и будут ходить зимой с непокрытой головой, даже если действие происходит за Полярным кругом. Их женщины будут ложиться спать с причёской и при полном макияже, а утром встанут точно такими же. Самолёт они будут провожать прямо со взлётной полосы, и ни один человек в форме им не помешает.
   Да, у искусства свои законы. Поэтому я с пониманием смотрю, как дядя-профессор в первой серии фильма "Москва слезам не верит" собрался на юг с двумя огромными, но явно пустыми чемоданами. А вот про мусор в современном кино у меня теперь есть догадка.
   У них потому такие красивые, изящные и лёгкие пакеты, без костей и потрохов, что на кухне у них установлен измельчитель пищевых отходов! Вещь, не менее нужная, чем водонагреватель, но почему-то для наших людей до сих пор экзотическая. Наши люди о ней либо вовсе не знают, либо знают, но сомневаются: брать ли?
   А вещь между тем хорошая. Просто отличная вещь. Всё уйдёт туда - шкуры овощей, которые вы почистили для борща или рагу, яичная скорлупа, апельсиновые корки, куриные кости.
   Особенно прекрасен измельчитель в те дни, когда был куплен и съеден арбуз. Через две минуты - никаких корок. Никаких увесистых мешков, которые лучше бы вынести прямо сейчас, а на дворе темнота и дождь, и почти осень.
   Примерно через неделю вы будете не знать, как раньше обходились на кухне без этой простой и полезной вещи. В первые дни рука с яблочным огрызком ещё будет по старой привычке тянуться к мусорному ведру. Но быстро остановится. Там же теперь только пластиковая бутылка и немного бумаги.
   Так что я теперь со своим мусором запросто могу сниматься в кино.

понедельник, 24 августа 2020 г.

Овощ мирный, нежный...

   Овощ мирный, нежный, меланхоличный...
Но в августе как пойдёт-пойдёт - ничем не остановишь.
   Лежат по грядкам молчаливо, скромно. И абсолютно неиссякаемо. Только собрали в мешки и вёдра - а их опять орда.
Вам кабачков не надо?
   Овощ мирный, нежный. Глаз не выест, как лук; рук не покрасит, как свёкла; не брызнет коварно соком во всё новое и белое, как помидор.
   Набьётся плотно в кухню и лежит И не убывает, хоть я уже делала и оладьи, и рагу - без счёта, и крем-суп, и разнообразно запекала, заливая-заваливая всем подряд - и тестом, и горами тёртого сыра. Вчера ужин был лёгкий, а сегодня - легчайший, без намёка на майонез. А завтра я не представляю, что будет. И кабачки не думают убывать.
   Нет спасения, нужно приниматься за икру. Ту самую, с которой давно прошло чьё-то детство. И до сих пор не угасла любовь к этим ярким пол-литровым банкам, в которых закручен август. Так добросовестно, как будто вечно стоять ему над землёй. И всё уже давно перепробовано, а он всё длится. И кухня набита так плотно, что только и осталось места - втиснуться нам с лёгким ужином, кое-как. Двадцать какого-то числа, которое незаметно перетекает в двадцать другое, барабаня и барабаня по карнизу:
Вам кабачков не надо?
Не надо кабачков?
   Мало ли какой может случиться в жизни крем-суп. Не говоря уже о рагу и горячих оладьях на скорую руку...

среда, 19 августа 2020 г.

Спас есть

   Иногда мне кажется, что спаса-то никакого больше нет. Анис, шафран, полосатое... Всё в прошлом. В классической русской литературе.
   "Наконец подымаются от чая и идут к яблокам. Крапивкин указывает сорта: вот белый налив, - «если глядеть на солнышко, как фонарик!» - вот ананасное-царское, красное, как кумач, вот анисовое монастырское, вот титовка, аркад, боровинка, скрыжапель, коричневое, восковое, бель, ростовка-сладкая, горьковка."
   Покупали мерами, не мелочились. Хоть бель, хоть анисовое - без счёта. Главный закон августа - всемирное тяготение к яблокам. Но современный яблочный мир упростился до "Вам сладких или кисло-сладких?" Не до скрыжапели теперь, не до фонариков белого налива. Спасу нет?
   Спас есть! Да вот хотя бы в знатных садовницах-огородницах, без которых наш городской пейзаж не полон. Ветер дует в улицу Челюскинцев, как в трубу - там всегда ветер. И на его пути, добавляя ветреной мелодии красок и ароматов, сидят спокойные, полные достоинства урожайные женщины нашей земли. Сидят в июне с редиской и зеленью, сидят в июле с огурцами и малиной, в августе сидят с вот такими помидорами и ведёрками звонких, до хруста в ушах, ранеток-полукультурок. Сверху будут лежать идеальные, а там, поглубже, не лицом товар, иными частями тела - поменьше, позеленее. Так водится испокон веков: мелкие-то куда? не выбрасывать же. Но я, всё понимая, неизменно хочу крупных и спелых до дна. Хочу на подбор, а так не бывает, и вообще против природы.
   Купить ведёрко? Не купить ведёрко?
Хоть раз в августе, но купить. Воспитанных нашим солнцем полукультурок - не наполовину, до самого сердца. С настоящим ароматом и рассыпчатым бархатным вкусом. Малые яблоки, которые гнут до земли большие ветки.
   Это наш личный спас. Хоть так ешь, хоть крути в компот, хоть режь в пирог. Спас, не упомянутый в русской классической литературе, ибо все великие слова ушли в антоновку. Но ведь и простых слов ещё осталось сколько угодно, с точно такими же косточками внутри.

суббота, 15 августа 2020 г.

Просится к бумаге

   Лично знаю людей, у которых когда-то в пенале было специальное отделение для перьев, и был у них шершавый чернильный ластик. Но до пера и ластика нужно было ещё дослужиться. Сначала карандашом.
   В школу эти люди могли запросто прийти, не зная ни единой буквы, и даже ни единой палочки. Ни крючочка не знали они, ни загогулины. И что же? Будьте внимательны и упорны, не торопитесь, не горбитесь... Так, кажется?
   А торопиться и не получалось. Ведь это нужно выводить - нажим, волосок, соединение. Только так - и флегматикам, и гиперактивным. Язык высунут от усердия даже у некоторых девочек. Даже, прямо скажем, у потенциальных отличниц. Про мальчишек и говорить нечего. Все они сидели с языками, кляксами, вечно фиолетовыми пальцами, с трудными оценками по трудному чистописанию.
   Наклон, нажим, волосок, поперечная перекладина у семёрки волниста строго по канону. А дома стоит на письменном столе какой-нибудь дедушкин, тяжёлый и старинный, чернильный прибор-семейная реликвия, и другой жизни не бывает. Только палочки и крючки до конца страницы. И горькая слеза, моментально прикрытая промокашкой.
   Представляю, как все обрадовались, когда в школу ворвался спасительный шарик - аккуратный, экономичный, гигиеничный. Он дал робкую надежду левшам, что когда-нибудь (не так скоро, лет через тридцать) будет и на их улице праздник. И вот уже нельзя сказать: "Пальцы просятся к перу, перо к бумаге", теперь к шарику просятся, и очень скоро запросятся к клавиатуре, чтобы ровно и без помарок. Постепенно пальцы допросятся до того, чтобы не нажимать с усилием, а легко и небрежно ткнуть. Это такое достижение человеческого разума, такой прогресс, что...

вторник, 11 августа 2020 г.

Мир, полный материала

   В старом, заброшенном песчаном карьере нашёл Игорян рабочий когда-то инструмент. Пролежал он в земле, судя по ржавому налёту, лет тридцать или триста. Инструмент без возраста. Может быть, даже штучный экземпляр. Железяка, будто из рассказа Юрия Коваля.
   Так же вручную плющил её кузнец, выносил студить прямо к реке, и река шипела. Преклонные и придонные рыбы шли в тёплую ванну лечить застарелый свой радикулит, греть натруженные плавники. Их обгоняли, резвясь, рыбьи дети. Новая железяка блестела в руках мастера, как на века сработанная чешуя...
   Здесь вообще много Коваля, особенно по вечерам. Неторопливо зреет большой, в половину огорода, картофельный смысл. Уже такие попадаются смысловые единицы, что хоть новую кулинарную книгу сочиняй. А можно и так, по-древнему - посыпав солью и укропом. С малосольным огурцом, в котором чувствуется близость северных озёр и влияние девятнадцатого века.
   Невозможно и без бани, у которой от нестерпимого жара плавится на брёвнах смола. И ничего уже нельзя сделать, только выставить в маленькое оконце свою голову да и смотреть на закат. Спасать голову мыслью про то, как выловила утром в бассейне кузнечика. Думала - всё, а он как прыгнет! И полёт его был нормальный.
   В местной газете здесь работают только писатели. "Что делать, если муравьи одолели? Самый простой метод: нагреть воды, когда всё семейство будет в сборе, полить гнездо кипятком и прикрыть. Ветки, поражённые чёрно-зелёной тлёй, опрыскивать настоями трав: чистотела, пижмы, тысячелистника. Ведь тля не любит различные горечи".
   Да кто же их любит, горечи-то эти?

четверг, 6 августа 2020 г.

Лягушачья песнь

   Однажды в детстве я впервые приехала на юг, и море поразило меня настолько, что я впервые в жизни написала стихотворение.
   Наступил непривычно быстрый и безупречно тёмный южный вечер. Море скрылось. Уютно, ласково застрекотали в траве цикады - совсем почти как у нас в деревне кобылки да сверчки. Можно взять и написать второе в своей жизни стихотворение. А потом уж сразу третье. Тетрадь у меня с собой была, и претолстая.
   Но вдруг тёплые, непроглядные, поэтические окрестности огласил низкий, утробный рёв. Нет, стон. Или вой. Инфернальный клич! Боюсь, что мой словарный запас до сих пор слишком беден, чтобы выразиться точнее. Ясно было одно: кого-то убивают. Или уже убили. Во всяком случае планируют. В благословенных этих краях, куда все едут исключительно за счастьем.
   Караул. Куда смотрит милиция? Уж не в подзорную ли трубу, в сторону близкой и потому подозрительной границы?
   Вот, опять! Рёв шёл из самой глубины чей-то таинственной одинокой души и выражал явное страдание. И никто не придёт, никто не найдёт в такой кромешной ночи...
   "А! - беспечно махнули рукой бывалые люди, которые прожили тут целую неделю. - Это лягушки."
Как, простите? Лягушки?
Ну да, лягушки поют.
Как, простите? Поют?
   Лягушки в чёрной тьме взвыли с новой силой. Ладно, пусть поют, и не такое слыхали, но - лягушки?!
   Вот эти маленькие земноводные существа, нежные и удивительные? С тончайшей чувствительной кожей, отрешённым выражением лица и настоящими растопыренными пальцами на руках? У бабушки в саду водились именно такое - прохладные, прыгучие. Не грубая бой-лягуха, которая вот пришла и съела в траве кузнечика, а лягушка изящная, трепетная, в недавнем прошлом царевна.

воскресенье, 2 августа 2020 г.

Звери-грибы

   Примерно в пятом классе я узнала, что грибы - немножко звери. И была потрясена.  Это что же получается? Всё сознательное своё раннее детство я думала, что занимаюсь собирательством, а оказалось - охотой.
   На самом деле охота и была. Азарт просыпался неимоверный найти не дешёвую бледную и ломкую сыроежку, а ценный и крепкий боровик. Натурально казалось, что он убегает от меня и прячется, время от времени ныряя под землю, отчего на бархатной и коричневой его шляпе непременно оказывался лист. А то и червяка подцепит, но это неважно. Руки дрожали, принимая этого немножко зверя: попался!
   А если семейство маслят? Вон ещё один! А там! И вон там, смотри! Или опята? Если повезёт с пнём, как говорил товарищ Новосельцев, Анатолий Ефремович... Сколько моих голов было потеряно в тех лесах. Каждое лето, считай, по голове. А то и больше.
   Новая голова вырастала чуть умнее прежней, знаний не теряла: ветвей в лесу не ломать, фантиков не бросать, мухоморы не пинать, гриб из земли не корчевать, а срезать аккуратно ножичком, мы же здесь не одни. Это всё легко запоминалось, сто раз не нужно повторять.
   И в лес мы входили легко. И никогда не выходили из него с пустыми руками. Это взрослым нужно положить куда-нибудь в потайное место - под корень или в мох зарыть - конфету, печеньку или пряник, попросить лесовика, чтобы не прятал совсем уж сокровище, хоть немного поделился. Детям он так даёт, сам, а взрослые пусть просят.
   Сначала ничего не произойдёт - лес как лес. Нужно набраться терпения, ведь лесовик обнаружил дары и забыл обо всём на свете. Сюда, может, нога человека не ступала три года подряд, а сладкого-то ведь хочется. Может, он о конфете "Ромашка" всю жизнь мечтал. Пусть поест спокойно. Но зато потом...
   Первый гриб не бывает комом. Наоборот, это всегда событие, чудо Как со мной вообще такое может быть? Достаёшь из травы рыжую лисичку величиной с блюдце и смотришь ей в лицо: а ведь и правда немножко зверь. И она в ответ смотрит и думает: немножко зверь, определённо
   А потом пойдут семейства! Только успевай бережно складывать в корзинку. Не покупную, а сплетённую давним мастером, как теперь никто уже не умеет плести.
   Дальше и рассказывать нечего. Что рассказывать? Как резали ножки и шляпки в огромную чугунную сковороду? Прямо на шипящие кольца лука, и тот аромат придавлен этим, и вот уже заполнили вдвоём весь дом. Как несли с огорода полведра молодой, только из земли картошки? Как... Да прописные всё это истины. Слова ещё на них тратить.
   Да и слов-то уже никаких не осталось, кроме: лисички, грузди, маслята, а дед Петр Семёнович только бычков и ел, никаких больше не признавал.

                        Лес наполнен грибами-лисичками,
                        Вышли в лес те, кто млад, или стар:
                        Вышла Зайцева Света с косичками
                        И лохматый Медведев Макар,
                        Вышла Волкова Нина Петровна...
                        По прохладной июльской росе
                        Вышли в семь без пятнадцати ровно
                        В сапогах и с корзинами все.
                        Вот учёный профессор Енотов,
                        Следом плотник Виталий Бобров,
                        И ещё многочисленный кто-то
                        Из далёких и ближних дворов.
                        Вышли все, повинуясь привычке,
                        В сапогах, по росе, без помех.
                        А в лесу уродились лисички,
                        Чтобы точно хватило на всех.

четверг, 30 июля 2020 г.

Глядя в огонь

   Не только оздоровиться летом, загореть, отдохнуть и вырастить ноги, но и обязательно научиться новому, полезному - плавать там, ориентироваться на местности; вырвать из земли худосочную раннюю морковь и тут же съесть, наспех сполоснув в бочке... Повзрослеть.
   Это настолько прочно засело в голове, что стало пунктиком - лето проходит, а Игорян ещё никаким практическим навыком не овладел. И снова день потерян. А он ведь уже заметно пошёл на убыль, день-то.
   "Вот уже две недели живу я в деревне и не вижу как время летит"... И мы с Пушкиным заодно, и мы не видим, и у нас деревня кабинет. Для Игоряна сплошные умения и навыки. Купаться в любую погоду; ходить босиком, и желательно в рубище - в самых убогих и удобных штанах на свете; бежать в полях с собакой на поводке;сделать копьё с каменным наконечником; резать серпом траву (оказывается, он бывает не только в книжках про древнюю жизнь, но и в руке), зацепить ногу, приложить подорожник и забыть.
   Но самое главное умение - разжигать огонь. Не тот, который получается из покупного угля в аккуратном пакете, политого специальной горючей смесью - пых, и готово. Нет, настоящий, живой огонь. Тот самый, на который можно смотреть вечно - как на течение воды и работу мастера.
   Подойдёт первый попавшийся прохладный, несмотря на июль, вечер. С белёсым, но уже сумрачным небом, в котором проявляется постепенно аппетитный, толщиной ровно в пол-луны, месяц. Точно над соседской трубой, как будто сам Гоголь нарисовал. Вот тут и пора приниматься за работу.
   В бывалую железную печку с трубой положить щепок, сломанных о колено ненужных реек, малых берёзовых полешек. Положить вольно, не битком. Торжественно, с одной спички, поджечь сбоку специально припасённый кусок берёсты. Такой скрученный, что хочется сначала развернуть, убедиться, не грамота ли это мальчика Онфима 13 века. Точно такого же мальчика.

воскресенье, 26 июля 2020 г.

Однажды в семь

   Каждое утро Игорян мечтает проснуться в семь и увидеть, как уходит по нашей улице прямиком в душистые поля коровье стадко. Обрывочное воспоминание о былом стаде, которое можно было смотреть как серию фильма из деревенской жизни. Стоять и смотреть, как идут, идут, не кончаются никогда. Идут вдумчиво и вольготно, и каждая в своём дворе - в главной роли. А в стаде у себя - крупная рогатая голова.
   Теперь вот осталось от былой тучности стадко Только услышишь сквозь сон протяжный рёв, который люди перевели на свой язык приблизительно как "му", только добежишь до окна, а там уже мелькнул самый последний хвост не то Зорьки, не то Марты - не разберёшь. И нет никакого смысла будить Игоряна.
   Сплочённой парнокопытной группой ушли они в поля - есть клевер, живописно лежать на том берегу пруда, таинственно преображать зелёную траву в белое молоко, в ценнейшие гладкие сливки. Вздрагивать время от времени кожей, хлестать хвостом назойливых слепней, терпеливо и бесстрастно пережёвывать и пережёвывать этот ещё один день, этот мир, полный солнца и молока. Мир в котором ещё пылят дороги, цветут ромашки и длятся от рассвета до заката медовые будни пчёл.
Так было, и так будет.
   И однажды Игорян вдруг проснётся в семь утра, несмотря на самые каникулы. И непонятно, почему так не заведено. Ведь летом как раз лучше вы в семь, и даже раньше. Ведь это и есть настоящая свобода - летом в семь и раньше. Как будто в бок толкнёт, и послышится сквозь сон древний протяжный рёв, который мы принимаем за "му". И не только с десяток голов, но с десяток крупных рогатых душ степенно прошествуют мимо нашего окна. Маленький, короткометражный, но всё-таки фильм с Бурёнкой в роли Бурёнки.
 - Человек на лошади! - потрясённо говорит Игорян.
И маленький тонконогий жеребёнок по пятам.
 - Пастух! - произношу я древнее, почти незнакомое, непривычное на языке слово.
И сама смотрю заворожённо, как будто никогда не видела, каким бывает мир в семь часов утра.

среда, 22 июля 2020 г.

Неминуемая археология

   В доме, где есть подпол и есть чердак, всегда что-нибудь да отыщется историческое, ископаемое. Дом на земле по типу Земли и задуман - здесь каждый культурный слой залёг и ждёт своего археолога, который по внешнему виду позвонка восстановит целый скелет, а то и живого мамонта, со всеми его достоинствами и слабостями, взлётами и падениями. С очень богатым его внутренним миром.
   И ты не выбираешь здесь судьбу, ты становишься археологом неминуемо - в самый простой и бытовой момент своей жизни.
   Если мыть, например, пол. Не городскую въедливую протирать пыль, а лёгкую и природную деревенскую - ту, которая не часть цивилизации, а часть жизни. Выкручивать над ведром крепкую, славно впитывающую тряпку,и сноса той тряпке нет. Расправить, встряхнуть. Узнать в неубиваемой тряпке полотенце с олимпийской символикой-80.
   Пять колец и мишка когда-то прижимались к лицу, как к сердцу: сегодня лучше и добрей, и добрей станет всё человечество...
А получилась тряпка без сноса. Но зато теперь у меня очень чистый пол!
   В доме, где есть подпол и есть чердак, в любой момент можно зачитаться пожелтевшими, но вовсе не жёлтыми страницами. Это всё было, это не слухи и не сплетни. "Красота и здоровье" Сандры Розенцвейг из тех же времён, что и олимпийское полотенце: сегодня никуда от спорта не уйдёшь, от спорта нет спасения. Программа круговой тренировки и растягивания, тропы здоровья, все на велосипед...
   А если копнуть культурный слой ещё поглубже, наткнёшься на "100 минут для красоты и здоровья" С. Вендровской: беседуют неухоженная Ирена старше своих лет и прекрасная Анна.
   "На отдыхе не всегда есть возможность пользоваться ванной, но и тут я не отступаю от своих привычек. В тазике тоже можно хорошо вымыться, попутно выполняя гимнастические трюки".
   "Но оставим ноги в покое и вернёмся к лицу. Если летом ты неумеренно пользовалась солнечными лучами, твоя кожа пересушена".
   "С балкона или окна набери полную пригоршню чистого снега, высыпи его в салфетку, концы которой закрути. Среднюю часть салфетки со снегом довольно плотно прикладывай к лицу и шее. Прикладывай до тех пор, пока лицо не замёрзнет.
Такие компрессы очень полезны. Даже если у меня кончается снег на балконе, я с вечерней прогулки в полиэтиленовом мешочке приношу домой чистый снег".
   "Мыть голову надо один раз в 8-10 дней яйцом"...
Упоительные, доисторические времена.

суббота, 18 июля 2020 г.

Пусть идёт ёжик

   В моём доме никогда не было ёжика. Зачем ёжику в чей-то дом? Он будет в доме ходить ночами слышно, а то и вовсе пыхтеть. Думать. Голова колючая, а мысли в ней дружелюбные, трепетные. Про то, как там Лошадь одна в тумане?
   Потом ёжик завяжет в узелок ваше трудовое малиновое варенье и уйдёт, как покатится. Скроется в траве. Пусть идёт ёжик.
   Однажды летним вечером мы выйдем, сядем на крыльцо, ещё непривычные к здешней тишине, но уже смирные и несуетливые. Выйдем проводить день, который, как всегда, трудился на славу: зрел огурцы и ягоды, благоухал цветы, вёл куда-то целеустремлённо большого рогатого жука. Стоял над головой знойным небом с фантастическими облаками, одно из которых было похоже совсем уж на старинный предмет - стиральную доску. Но если хорошенько поискать, здесь можно и на земле найти такое. И не такое ещё. Но только завтра. Такое - завтра.
   На светлое окно веранды будут бросаться мотыльки, и будут стрекотать в траве невидимые, очень приятные музыкальные инструменты. Там, за высоким забором, начинается совсем другой мир, не наш. Там леший бродит, там кто угодно может сидеть на ветвях в этот час, вплоть до русалки. А здесь три ступеньки крыльца, такие надёжные; и дом стоит за спиной, как люди придумали его и поставили много тысяч лет тому назад.
   Так же тянет дымами, так же холодеют и сильно пахнут травы. И не сразу-то понятно в темноте, что там такое белеется на заборе, как маленькое привидение.
   А белеется там соседский очень мордатый кот, который твёрдо помнит про кошку в нашем дворе. Но ты иди пока, кот, иди. Видишь - у нас вечер.
   И вот так однажды в сумерках - чу! Так писали классики в своих нудных и бессмертных рассказах о природе - чу! - выйдет прямо на дорожку из лесного, травяного, туманного и задумчивого угла... Смотрите, ёжик! Ой, ёжик! Настоящий! И тут же побегут давать молока.

вторник, 14 июля 2020 г.

Прямо чёрная

   Хоть и к середине лета, но из города мы выбрались. Всего лишь в соседнюю Кемеровскую область, а как будто на другую планету. Она и есть другая: горы... Когда-то здесь плескались мелкие тропические моря и вовсю жили динозавры.
   Проезжали станции: Юрга, Тайга... А где-то там, куда ушёл до самого Владивостока наш поезд, есть станция Ерофей Павлович, в честь первопроходца Хабарова. И там живут люди - все до единого ерофейпавловчане. Или ерофейпавловцы. Большая страна, много на ней разных планет.
   Есть и такие, что размером с дом, и сад. За озёрами и лесами, за рапсовыми полями. За аккуратно и плотно скатанными колобашками свежего сена. Наконец-то воздух!
А там уже поспела чёрная смородина. Прямо чёрная.
 - А она вкусная? - спрашивает Игорян. Похоже, это я вырвалась из города, а Игорян не очень, и вряд ли вырвется. Вот это вопрос в девять лет!
   Смородина, понимаешь? Мы и за ягоду её не очень-то считали. Так, на крайний, безрыбный случай, если нет под рукой клубники и малины. Надо ведь что-то жевать ягодное. Клубника и малина заканчивались довольно быстро, но чёрная смородина, однажды поспев, уже не заканчивалась никогда.
   Ешь, ешь возле куста, а она только прибывает. Но тут и возможности наши были ограничены. Слово "смородина" очень отражает этот вкус - яркий, звонкий, действительно очень полезный для здоровья, и пронзительный до оскомины. Нет, она сладкая, смородина. Если наскочить на куст впервые в сезоне. А если собираешь, скажем, в ведро, то после плотно скрытого дна пробовать уже и не хочется - всё туда, в грядущие пироги и варенье, в морсы и желе. А ещё листьев немного отщипнуть, и вечером в кипяток их - с ромашкой и мятой. Может, и зверобоя кто-то принесёт из полей, душицы захватит. Я много лет в своей жизни только такой чай и пила.
 - Нет, - говорит Игорян, проглотив одну очень крупную ягоду, - что-то мне не нравится. Я лучше пойду малины поем.
   А я-то задержалась ещё возле солнечного усыпанного куста. Я люблю эти бесконечные, в середине лета прямо чёрные ягоды, которые мы и за ягоды не очень-то считали. Потому что много, сколько хочешь. Что ни куст - ведро, а то и полтора. В самом центре лета и своей земли. В какую сторону ни пойди, хоть до станции Ерофей Павлович и дальше, так и будет, и не кончится никогда - прямо с куста, прямо вёдрами. Прямо бери и ешь горстями.

пятница, 10 июля 2020 г.

У самой воды

   Есть на набережной одно место, где можно спуститься прямо к реке, на маленький как будто такой пляжик. Вот мы и у самой воды. В жаркий день то, что надо. Сразу тут и освежает, и умиротворение от плеска волн, в которых толкутся неизвестные нам крошечные рыбки.
   В стороне, где осока, поставил сразу две удочки очень опытный, судя по загару, рыбак. Поставил и сидит. Много дней может так просидеть, и ему не скучно. У реки никогда не бывает скучно, это правда.
   Никакой суеты нет в движениях рыбака. Вот он встал и крутит на одной из удочек сбоку: тр-тр-тр.  И вода забурлила, и на высокой скорости показался из воды зверь сантиметров тридцать в длину. Ничего себе! Я знала, что в Оби водится рыба, но где-нибудь в низовьях, в безлюдных северных местах, а не в пятнадцати минутах от метро. Не на виду у железнодорожного моста, по которому то юркнет электричка, то пробежит пассажирский, то протащится товарный состав, в котором насчитал Игорян однажды целых сто три вагона.
 - Язь! - спокойно говорит рыбак.
   И снова садится. Ждать или жить - не разберёшь. Рыбак - одна из самых древних фигур в истории человечества. Древнее него только рыба, только большая вода. А что там было раньше, можно уже и не знать.
   Значит, язь. Его не распугали даже дети, которые бродят здесь - все до единого по колено в воде. Не только язя можно здесь поймать, но и красивые гладкие камни. И долго-долго строить на берегу сложное сооружение из трёх волшебных палочек.

понедельник, 6 июля 2020 г.

Поздравляю с малиной!

   Промелькнул перед глазами заголовок статьи: "Что происходит с организмом, когда мы едим малину?"
   А мне и безо всякого чтения понятно, что происходит с организмом. Всё самое замечательное и прекрасное. Особенно если малины в руках уже готовое, собранное небольшое пластмассовое ведро. Ягода в нём лежит к ягоде - нежная, свежайшая. Даже не верится, что наше простое сибирское солнце могло сотворить такое.
   Ягоды лежат все как на подбор малинового цвета, и в тёплой их глубине обязательно путешествует микроскопический нестрашный насекомыш. Какая-то малиновая сикарашка, что ли. Без неё не обходится никогда. И губа у сикарашки точно такая же не дура, как и у нас, июльских любителей. У нас, июльских неутомимых собирателей, сахаром посыпателей,сливками поливателей. А то и просто поедателей, без претензий.
Всех причастных - поздравляю с малиной!
   Приходит малина, как и положено всякой порядочной ягоде, не толпой, не скопом, а тихо и чинно - по одной. Чтобы мы немного потомились, чтобы смотрели с нетерпением: ну, когда же? Мы и тазы уж приготовили, и намыли банки, в основном пол-литровые, и достали большую верную ложку - снимать пену, за которую ещё предстоят бои...
   Подождите пока с банками и тазами. Посмотрите, как в глубине гибких веток сначала медленно разгорится одна. И тянемся к ней всем телом и всей душой. И мчится с другой стороны, задыхаясь от волнения, маленький малиновый насекомыш. Но мы в этот раз оказались проворнее.
   Целая ягода! Ну, теперь всё. Теперь и первая горсть не за горами. Первая чашка, первая кружка, первая глубокая миска. Чай, пирог, вареники... Всё это будет царить какое-то не слишком долгое, но очень щедрое время.
   И только потом, наконец, дойдёт очередь до банок. Никаких наклеек с пометкой "урожай  такого-то года" не требуется. Это черносмородиновое может стоять веками в углу холодильника или погребе, как памятник давно прошедшему лету. Пока не уйдёт в морсы, а при наличии особо умелых рук - в бесподобное домашнее вино.
   Но малиновое стоять никогда не будет. Нет, не будет. Даже если люди окончательно перестанут есть варенье.

пятница, 3 июля 2020 г.

Начинается на У

   Читаем книгу про чудесное путешествие Нильса Хольгерссона.
"Дикие гуси, находившиеся позади, заметили, что домашний гусь не поспевает за ними, и стали окликать гусыню, летевшую во главе клина:
 - Акка из Кебнекайсе! Акка из Кебнекайсе!
 - В чём дело? - спросила гусыня-вожак.
 - Белый гусь отстаёт! Белый гусь отстаёт!
 - Скажите ему, что легче лететь тому, кто летит быстро, - отозвалась гусыня, как ни в чём не бывало продолжая путь."
   Вожаку-гусыне сто лет, она знает, о чём говорит. И так хочется тоже в путешествие, пусть не в чудесное, в обыкновенное. Смотреть с голубой высоты на леса, горы и реки. И чтобы лето не кончалось...
Но пока пусть хотя бы гуси летят.
" - Акка! Акка! Акка из Кебнекайсе! - закричали те, кто летел позади и видел, как ему трудно.
 - Ну, что там ещё? - недовольно спросила гусыня-вожак.
 - Белый гусь падает на землю! Белый гусь падает на землю!
 - Скажите ему, что легче лететь тому, кто летит высоко, - отозвалась гусыня и даже не подумала сбавить темп."
   И домашний Мортен поспевает как может за опытными и перелётными, бывалыми и мускулистыми, с большими стёртыми ступнями.
 - Угадай, про что я сейчас вспомнил? - спрашивает Игорян.
Про бабу Ягу? Похищенного Иванушку? Находчивого Ивашку из дворца пионеров?
 - Начинается на У, - подсказывает Игорян.
   И тогда я догадалась. Улица Горького! По ней мы каждый день ходили прошлым летом на пруд, когда жили в деревне. Пруд со стрекозами и придонными очень студёными и очень чистыми ключами, с одинокой лодкой рыбака, застывшей ровно на середине. А вокруг лес с ручьём, через который переброшена доска. И если встретятся на той тропинке незнакомые деревенские дети любого возраста, они обязательно говорят "Здравствуйте!"
   Я думала, что теперь так только в книжках осталось.

понедельник, 29 июня 2020 г.

Лес в городе

   Если пройти жаркой выхлопной улицей мимо зоопарка, то очень скоро упрёшься в статую большого белого медведя. В медведе окошко, как будто касса. На самом деле платить ничего не надо, а надо пройти прямо в боковую калитку (железные ворота заперты), и выхлоп моментально отступает.
   Жара не так скоро, потому что мы ведь только на центральной аллее, а здесь очень много есть тенистых тропинок, по которым можно уйти вглубь и встретить за целый час только группу разноцветных бабочек, да стрекозу, да в небе низко пролетит самолёт. Не реактивный, а учебный, домашний. Его пилот видит прямо посреди города большой зелёный остров и чувствует восторг, как будто сам его открыл. Пусть не море тайги, но тоже поёт о чём-то под крылом самолёта.
   Хорошо, когда прямо посреди города есть лес. В нашем случае это Новосибирский дендропарк. Видов растений здесь несколько сотен, из которых я знаю официально, может быть, десять: подорожник, клевер... Тимофеевка, между прочим, луговая. В "Ботанике" для пятого класса был такой рисунок, и мой сосед по парте Санька Тимофеев  - красавчик и нахал - покраснел и смутился, когда на него с хихиканьем все оглянулись. Тимофеев, который срывал уроки математики, как с куста яблоки-ранетки!
   Ещё пару трав я знаю неофициально. Вот "петушок и курочка", Игорян. Именно вот эти нежные метёлки, а не те, толстые и зелёные.
   Пока мы идём по тропинке, Игорян резким движением руки создаёт примерно двадцать куриц и пару петушков. Вот и в моём детстве было примерно такое же соотношение, так и надо. Ничего не меняется в природе, кроме нас самих. И даже сосна Шишкина, которую он написал много лет назад очень далеко отсюда.

четверг, 25 июня 2020 г.

Непрактичная кулинария

   У меня дома есть только две книги, в которых заметно больше тысячи страниц. Про такие говорят: убить можно. И в каком-то смысле так и есть. За то время, пока читаешь первую книгу, про Кольцо (особенно вслух ребёнку вечерами), не только меняется мир за окном - умирает снег, приходит новая листва - но и внутренний твой мир уже не прежний. И ты, как хоббит Фродо, уже не тот, и грустно. Потом это пройдёт, но какая-то рана всё равно останется. Как сказал бы садовник Сэм, если вы понимаете, что я имею ввиду.
   Не такова Елена Ивановна Молоховец. Труд её не философичен, а ядрён и конкретен, как антоновка в кладовке, заботливо прикрытая рогожкой, пока хозяйка не распорядится отмерить на пастилу сколько требуется фунтов. И долго ещё будет стоять в той кладовке аромат, гораздо дольше людей.
   Я не собираюсь ничего готовить по этой книге. Я собираюсь представлять, как молодая хозяйка, века полтора тому назад, своими белыми и слабыми, не вбившими ни одного крема, не процедившими ни одного бульона руками, открывала поутру свой свадебный подарок. Осторожно снимала тонкие бумажные покровы. И страх перед таким большим и диким ещё домашним хозяйством отступал - ведь всё в этом мире отмерено и взвешено, и записано как нужно, и сказано - с достоинством и прямой спиной выпускницы Смольного института.
   "Присоединён также реестр кушаньев, употребляемых к завтраку и к закуске, а также назначен завтрак для детей, завтрак и обед для служителей. Составлен отдел постного стола, а также и отдел для гг. вегетарьянцев".
   Отдел для гг. вегетарьянцев... Нет, эта книга не для чтения, как мы привыкли - страница за страницей. Это калейдоскоп, в который заглядываешь, как в другой, далёкий, давно распавшийся на разноцветные осколки затерянный мир. Чуть повернул - и вот уже там новый складывается узор. И больше такого никогда не будет. Мы даже и не знали, что такие бывают.

суббота, 20 июня 2020 г.

Жёсткая и мягкая

   Вода была жёсткая и мягкая. Жёсткая жила в колодце. Настолько глубоком, что возвращения ведра оттуда ждали, как праздника, а первая мысль всегда была о падении - даже если наклониться совсем чуть-чуть над узкой прохладной бездной. Или вылезет вдруг колодезный, и за бороду хвать: отдавай то, чего в своём доме не знаешь!
   Хорошо, что у меня не было бороды, и знала я всё не только в своём доме за тридевять земель, но и в бабушкином, через дорогу. Туда носили каждый день тяжёлые запотевшие вёдра с водой, которой местные известковые да глинистые почвы давали особый, минеральный привкус. Полезно-ископаемый. И взрослые говорили: жёсткая вода. Она была очень холодная и очень годная в пищу.
   Мягкую воду давали дожди, и особенно грозы. Бабушка собирала дожди с грозами в специальные тазы и корыта. Они стояли во дворе так, чтобы с крыши текло не напрасно, а с пользой для хозяйства. Мягкая вода в пищу не годилась, ей мыли пол, стирали. Очень приятно было бултыхать рукой в таком корыте: мягкая, и вправду мягкая.
   Но грозная. Громоотвод на крыше как-то не убеждал. Я ему не доверяла. Что он может против стихии? Да против стихии никто ничего не может. Я становилась первобытным человеком моментально, хоть и имела уже к тому времени а плечами один, а то и целых два класса образования. Но летом как-то всё забывалось. Летом я верила в колодезного и подбирала на дороге белые камни, чтобы стучать их потом друг о друга, в надежде высечь огонь. И даже искры у меня получались. Запомните: особые белые камни.