Конец первого класса

   В середине мая была экскурсия в детский автогородок.
 - Все ребята столпились в классе возле окон, - рассказывал Игорян, - и обсуждали, за нами это приехал большой автобус или нет.
 - А ты что делал?
 - А я не обсуждал. Зачем лишние слова тратить, если и так было понятно, что этот автобус наш?
   Но прошла середина мая, и пришёл маю почти конец. С окрепшей зеленью, прохладным солнечным утром и новой удачной кепкой. С воздушным шаром в руке, с потёртой сменкой в неубиваемом мешке, с праздничным пирожным в животе вышел Игорян со школьного двора больше не первоклассником.
Вот и всё. Не авось, не когда-нибудь, а больше уже никогда.
   Шарик Игорян тут же отпустил в небо. Ему легко. И я не могу понять: так ли он рад каникулам? Или ничего ещё не понял.
 - Теперь хоть спать можно будет ложиться в темноте, - говорит Игорян.
И это правда. Впереди целых сто беззаботных дней - сначала бесконечных, потом быстротечных.
   Я отлично помню, как оно бывает. Как принимаешься за список литературы на лето с пылом и с жаром, в первый же свободный, майский ещё вечер, с твёрдым намерением поставить галочки напротив прочитанных фамилий - всех, всех до единой, по порядку.
   И предвкушаешь чудо, и подозреваешь чудеса.

Догадываетесь?

   Конец учебного года не то чтобы на горизонте, но уже за ближайшим поворотом, имя которому - майские праздники. Устали учителя, устали дети, и авторы учебников тоже заметно притомились. Что ж, не люди они разве?
   Однажды в первом классе я горько рыдала, не в силах понять, как нужно прибавить яблоки к яблокам. Обычные, простые красные яблоки на картинке. А тут... Такому горю и слезами не поможешь.
   Но Игорян рыдать не будет. Уверенно и твёрдо развернул он передо мной тетрадь с домашним заданием по чтению, на той странице, где авторы наиболее устали. Мочи нет под конец учебного года.
 - Что-то я здесь не понял, - сказал Игорян.
   В такой ситуации - главное не паниковать, а спокойно читать столько раз, сколько требуется. Даже если кажется, что повторение не мать учения, а круглая сирота. Догадываетесь...
   Если бы учебник поставил задачу ясно и чётко: "Догадайтесь", мы бы так сразу и приступили, но вот это игривое "Догадываетесь?"... Оно предоставляет право выбора. Нет, лично я не догадываюсь. Но Игорян не может пойти на урок с невыполненным заданием. Поэтому догадываться пришлось поневоле. Хорошо, вот это кто такой?
Игорян пристально всмотрелся.
 - Ёж! Ой, нет, здесь клюв... Цыплёнок!
Ладно, пойдёт. Это?
 - Полотенце!
 - А здесь вода капает...
 - Мокрое полотенце!
А вдруг река? Догадываетесь?
 - Да пусть будет водопад, - решил Игорян.
Ладно, пусть будет. Собственно говоря, какая разница?

"Энциклопедия первоклассника"

   Мы с Игоряном вдохновенно приняли участие в творческой акции "Буква как искусство или Наша необычная Азбука", которая проходит в блоге Надежды Владимировны Волобуевой "Школа ВолНа". Приготовили к отправке оленя и орла. А я, конечно же, не смогла пройти мимо литературной номинации. Как-то сразу пришло решение, что будем делать своими руками "Энциклопедию первоклассника". Моментально сложилась картинка: вот это из уже написанного можно удачно приспособить, а недостающее я допишу. Я знаю как!
   Игоряна сделаю главным художником. Не просто так рисовать, Игорян, а делать книгу, понимаешь! На книгу Игорян согласился. Всю вторую половину ноября и начало декабря, почти каждый вечер, мы ставили на пол настольную лампу и раскладывали под ней своё хозяйство: много цветной бумаги и картона (вот и пригодились многолетние залежи), цветные карандаши, большие и малые ножницы, мои оконченные и начатые записные блокноты... Карандаш-клей я купила самый максимальный.
 - Ты знаешь, мама, - сказал Игорян в пятницу, после урока труда, - такого гигантского клея нет больше ни у кого в классе, только у меня. И у Вари!
   Но сточили мы тот гигантский клей-карандаш целиком, а цветные акварельные карандаши сточили наполовину.

Моя любимая буква

   Вот и мы с Игоряном дожили до первого школьного проекта. К неделе русского языка было задано сделать в произвольной форме свою любимую букву.
 - У меня любимая буква О! - не долго думая решил Игорян.
Понятно. Потому что её писать легче всего?
 - Потому что она идеальная, - объяснил Игорян.
   Только ещё хотелось бы знать, в общих, так сказать, чертах, как это всё делается. С какой стороны приступить в произвольной форме.
   Интернет был полон примеров - грамотно оформленных и красочных настолько, что с первого взгляда становилось ясно: ребёнок не имеет к этой деятельности никакого отношения.  Не он искал в сети подходящие загадки, скороговорки, ребусы и стишата про то, на что похожа избранная буква. Не он компоновал материал с помощью специальной программы. Он даже на кнопку "Печать" не нажимал; в лучшем случае наблюдал, как лезет из принтера на белый свет готовая бумага.
   Нет, решительно, родителей давно пора приписывать рядом с именем "автора", хотя бы самым мелким шрифтом. Но если у ребёнка появляется реальный шанс поучаствовать, то любой проект - вещь полезная и ценная. В нашем случае уж точно.
   Делать что-то просто так (вырезать, лепить, клеить) Игорян ни за что не станет. Другое дело, если всё это задано на дом. И нет для Игоряна аргумента железней. Если задано, он что хочешь вырежет и приклеит. А потом будет носиться с поделкой как с хрустальной вазой - поставит на видное место и раз тридцать спросит, как мне нравится сей шедевр.
   Поэтому я, пользуясь случаем, решила прокачать самое слабое звено - аппликацию. Не сделать ли нам аппликацию? И если Игорян поучаствует хотя бы на пятьдесят процентов, можно смело утверждать, что проект принёс ему очень большую пользу.

Обалдевать знаниями

   Берёзовые веточки лежали на земле так удачно, что я сразу почувствовала себя осликом Иа-Иа.
" - Что делает Кристофер Робин по утрам? Он учится. Он обалдевает - по-моему, он употребил именно это слово, но, может быть, я и заблуждаюсь - он обалдевает знаниями. В меру моих скромных сил я также - если я правильно усвоил это слово - обал... делаю то же, что и он. Вот это, например...
 - Буква А, - сказал Кролик, - но не очень удачная. Ну, ладно, я должен идти и сообщить остальным."
   Вот и наступили первые в жизни моего сына каникулы. Игорян обалдевал без малого два месяца, не пропустил ни разу. И я, воспитанная суровой школой, тоже обалдевала новыми знаниями. Совершенно и принципиально новыми.
   Как это - нет оценок в первом классе? Это по закону их нет, а на самом деле... Но оценок действительно не было - ни звёздочек, ни смайликов, ни солнышек. Один раз всему классу, без исключения, поставили "пятёрки" за нарисованное насекомое.
 - Поздравляю тебя, Игорян! - сказала я. - Ты рад?
 - Нейтралитет, - ответил Игорян. - У меня вообще к любым оценкам нейтралитет!
Да, в этом пункте мы явно не совпадаем; я-то в семь лет была другой.
   Как это - нет домашних заданий? Это по закону их нет в первом классе, а на самом деле... Но домашних заданий действительно не было. Лишь изредка - дописать строчку в прописи, отметить галочками в тетради по окружающему миру домашних животных, раскрасить картинку.
   Не было презентаций, докладов и проектов. Три-четыре урока с утра - и всё? Умные и авторитетные статьи из интернета советовали исключить в первом классе все дополнительные занятия, ведь и без них нагрузка велика. Я летом так и думала: велика, ой, как велика. На деле оказалось - весь день впереди, а от нас требуется только поставить галочки, нарисовать божью коровку, собрать шишек и рюкзак на завтра. Гулять... Осень, как по заказу, стояла сухая и тёплая. Золотая. Гуляли, гуляли... Потом всё-таки записались на роботостроение один раз в неделю. Игорян ждал как праздника очередной пятницы.

Первый мамонт

   Купили Игоряну абонемент у художественный музей "По следам древних мастеров", начало от девяти лет. Третий класс, а Игорян в первом.
   Вообще-то я горячо разделяю и поддерживаю мысль, что общественные мероприятия для детей должны проводиться в рамках рекомендованного возраста. Дома - другое дело, дома пусть кто во что горазд: пусть читают индивидуально трёхлетке "Войну и мир", показывают годовалому карточки с английскими словами, надевают на беременный живот наушники, из которых льётся в ещё не рождённые уши то Бах, то Моцарт. Но, пожалуйста, не приводите трёхлетку на спектакль, предназначенный для младших школьников. Ничего трёхлетка в нём не поймёт, не оценит, не запомнит; ничто прекрасное у него нигде не отложится. Всю дорогу он будет томиться, крутиться, лезть под кресло (своё и соседнее), изводить свою маму вопросом, когда же, наконец, покажут Лысое Чудовище. Ведь если в начале пьесы упомянули Лысое Чудовище, значит, оно обязательно должно выстрелить. А выстрелит оно, как водится, в самом конце, когда осознанная и ответственная мама будет уже полностью без сил.
   Хорошо, что Лысое Чудовище оказалось довольно милым и симпатичным. Но я никогда не забуду, как в сказке про Финиста-ясного сокола в полной темноте эффектно появилось из-за кулисы мохнатое чудище лесное с глазами-электрическими фонариками. Что тут началось... Из первого ряда, откуда особенно хорошо видно, и в левую дверь, и в правую, поспешили ответственные мамы, уносящие в охапках кричащих на разные лады наших самых юных зрителей.
Я, между прочим, когда меня в детстве собака напугала, два дня заикалась. Хорошо, что потом само прошло.

   Я очень понимаю руководителей детских студий и кружков, а также музейных экскурсоводов, которые не в восторге от младших братьев и сестёр за компанию. И всё-таки мы купили абонемент с девяти лет. Когда прочитали программу: "У первобытного костра", "К подножию пирамид", "В гости к Одиссею", Игорян горячо сказал, что ему хочется, прямо очень-очень хочется. А куда сейчас деваться ребёнку, увлечённому древней историей, когда все исторические кружки уничтожены как класс ввиду своей полной неперспективности и невостребованности? За что ему зацепиться и на что опереться? Только на абонемент - тот единственный интересный, который великоват.

Трудовые технологии

   Школьные уроки труда теперь называются "технологиями". Безусловно, это высоко и глубоко технологический процесс - разрезать и наклеить на картон цветную бумагу, оторвать, размять и раскатать кусок пластилина, вдеть нитку в иголку и пронзить ею ткань. Вот только новое название предмета никак не приживается: все как говорили "труд", так и продолжают говорить; милый, уютный ручной труд. Так всегда: реальная жизнь на одной планете, методически обоснованная - на другой. А между ними летает барон Мюнхаузен на пушечном ядре, передаёт очередные распоряжения.
   Со своего первого в жизни урока технологий Игорян принёс шишку с печальными умными глазами. Я сначала подумала, что это Шестилапый из страны подземных рудокопов, но у шишки ног было восемь, две лишние.
 - Это паучок! - гордо представил мне Игорян результат своего труда, свою личную технологию.
Вон оно что! Паучок... Конечно, паучок. Вот и чёрные волосинки различимы у него на спине.
 - Ещё паутину дома сделаю, - пообещал Игорян, бережно убирая паучка в рюкзак. Но, как ни старался, один паучий умный глаз отвалился всё-таки. Печаль.
 - Ой, да ничего страшного! Сейчас дома другой глаз сделаешь! - мне хотелось поскорее выбраться на свежий воздух из этой духоты и сутолоки.
Нет, нужно искать глаз, немедленно. Нашли. Глаз успел уже немного помяться. Печаль два.
 - Мне нужно, чтобы всё было идеально, - сказал Игорян. И больше не доверил паука рюкзаку, нёс в руках. А дома сразу, не снимая школьной формы, достал коробку с пластилином и стал делать идеально: сначала лепёшку белую, без примесей.
 - Мне нравится белый цвет, - приговаривал Игорян, - потому что он такой неприкословный...
Может, у них там в самом деле был не труд, а какие-то технологии?

В школу как на праздник!

   Каждый день Игорян приносит в рюкзаке маленькие упаковки сока, печенье, шоколадные батончики, медведиков "Барни"... Это значит, у кого-то в классе был день рождения. Что, опять? Да, и завтра снова будет. Как будто весь класс родился в сентябре.
   А мой-то собственный ребёнок? Я твёрдо помню, что родился он в апреле, но вдруг тоже в сентябре, на всякий случай? И вдруг мне прямо сейчас нужно сделать выбор: небольшую шоколадку или лучше большую конфету? Но, разумеется, не чупа-чупс.
   Каждый день у Игоряна в рюкзаке новые сладости. Лозунг "В школу как на праздник!" обрёл свой истинный, буквальный смысл. На перемене, в шуме и суете, Игорян угощаться не предпочитает: лучше потом, дома, в спокойной атмосфере неторопливо вскрыть с помощью ножниц очередную индивидуальную упаковку....
 - Игорян, а сегодня у кого был день рождения?
 - Да я что-то уже запутался, - говорит Игорян. - У нас всегда у кого-нибудь день рождения.
   А в группе ватсапа тем временем не дремлют родители летних детей. Давайте устроим коллективный день именинника! Давайте в эту пятницу! Только нужно договориться про угощение, чтобы не повторялось.
Мы принесём бисквиты!
А мы сок!
Мы купим мармелад!
Ладно, мы тогда "Барни"...
   Рождённых летом в Игоряновом классе насчитали восемь человек. Значит, не все в сентябре. А мой-то собственный ребёнок? Я точно помню, что родился он в апреле, но вдруг тоже летом, на всякий случай?

В рюкзаке

                                В рюкзаке лежали целые строчки
                                Загогулин, которые станут почерком,
                                Упражнениями,
                                Изложениями,
                                Итоговыми сочинениями
                                (Если к тому времени останется что сочинять)...
                                В рюкзаке лежала ещё тетрадь
                                Загогулин, которые станут цифрами,
                                А потом примерами,
                                Едиными в мире весами и мерами,
                                Задачами,
                                Сверхзадачами
                                С толпой неизвестных и третьих лиц...
                                В рюкзаке лежала стая бумажных птиц,
                                Понедельники в куче с субботами и четвергами,
                                Минута, набитая всеми подряд словами,
                                Которые станут фразами,
                                Повестями, рассказами,
                                Романами - чуть ли не эпопеями...
                                В рюкзаке лежали навыки и умения,
                                То, что прошло
                                И то, что не проходили.
                                Не забыть бы яблоко...
                                Не забыли?..

Слегка про имбирь

   Как же осенью не написать про имбирь? Пока не поздно, заварить в любимой кружке  имбирного чая с мёдом, закутаться в плед, взять в руки потрёпанный томик - живой, не электронный; вдохнуть волнительный запах тех самых страниц. Но не читать, а думать сладостно и печально о бренности всего сущего. А если у кого есть кот, пусть он тоже не читает, а вдыхает, вздыхает и думает.
   Но я этой осенью в одиннадцать часов утра стою на школьном дворе и думаю о том, что когда училась дочка, я стирала её форму выборочно один раз в четверть или в полугодие, а Игорянову официальную одежду я стирала целиком за три недели несколько раз, и сегодня опять придётся. Вот опять он упал в какую-то рыхлую чёрную землю, а на прошлой неделе он проехал по асфальту всеми своими брюками, и теперь те места на коленях даже после тщательной утюжки выглядят не очень парадно. Нужно носить не только сменную обувь в школу, но и сменную одежду сразу после школы...
   Но очень скоро пойдут затяжные дожди, пойдут ветра и ливни из листьев. Кончатся все солнечные и синие прогулки сначала на школьном дворе, а потом - забежать домой, сменить галстук-бабочку на что-то более удобное и знакомой с первых дней жизни дорогой идти в наш парк, гремя в карманах специальными орехами для белок.
   Скоро пройдёт всё это - дивное, первоначальное. Настанет второначальное, а потом и вовсе третьеначальное, которые люблю не меньше, но сегодня, сейчас мне нравится именно такой мир, которому больше всего подходит слово "благостный".
   Он тонкий и мгновенный, как позолота на мире привычном, твёрдом, который требует от человека делового вещества, а я в себе совсем его не чувствую, не знаю ни ходов, ни секретных шифров.

Вот какие пары!

   Игорян просил, чтобы я перечитывала ему все эпизоды из любимых и просто знакомых книг, в которых кто-нибудь идёт в первый класс. Когда все известные книги закончились, я открыла том Маршака с воспоминаниями о детстве "В начале жизни" и прочитала отрывок про поступление в гимназию. Игорян слушал с большим вниманием, только пришлось попутно объяснять, что такое диктовка, гимназическая фуражка с гербом и буква ять; и почему сейчас в нашем алфавите такой буквы нет.
   Потом Игорян нашёл на книжной полке и принёс две яркие книжицы издательства "Самовар": "Смешные стихи о школе" и "Весёлые рассказы о школе". Новая духовная жажда требовала непрерывного утоления. Стихи Игорян по-прежнему не очень жалует, но если о школе - пусть будут хоть стихи. И опять пришлось мне попутно объяснять: зачем девочек дёргают за косы, почему ученики боятся директора, что значит "я в метро бросал пятак, а Петров проехал так", и что это за странное желание у первоклассницы - подарить все свои игрушки младшему брату? Лично он, Игорян, ни своего мишку, ни свой меч, ни тем более сто своих лего-человечков никому отдавать не собирается. Самому ещё пригодится.
   А потом попалось очень смешное и остроумное стихотворение Сергея Погореловского "Вот такие пары!"
                                    Удачные пары
                                    У нас подобрались!
                                    Не сами собой -
                                    Это мы постарались:
                                    - За парту с Беловой
                                    Садись-ка, Чернов.
                                    А кто с Чистяковой?
                                    А с нею - Грязнов!

                                    Стеклову с Рогаткиной
                                    Славно сидится.
                                    Смирнов на Буянову
                                    Не наглядится.
                                    Доволен вполне
                                    Пивоваров остался,
                                    Поскольку ему
                                    Водохлебов достался.
                                    Малышкин - смельчак! -
                                    С Великановой сел.
                                    Соседку - Овечкину -
                                    Волков не съел.

                                    Привольно живётся
                                    Теперь Тугодумовой:
                                    Всё списывать может
                                    У Остроумовой.
                                    Сдружились отныне
                                    На веки веков
                                    Охотников - Зайцев,
                                    Ершов - Рыбаков.

                                    Прекрасная пара -
                                    Морозов и Жаров.
                                    Кудрявцев с Лысенко -
                                    Чудесная пара.
                                    Жаль, Мышкиной сесть
                                    С Ивановым пришлось:
                                    Ведь Кошкина в классе,
                                    Увы, не нашлось!

Пятьдесят оттенков зелёного

- Цветных карандашей мало, - сказал Игорян. - Мне сегодня зелёного не хватило, кончился.
   Да как мало-то?! Я своими руками наточила полный пенал тонких акварельных оттенков (прошлогодний щедрый дар старшей сестры). Кадмий наточила, ультрамарин наточила, краплак и кармин, и не забыла кобальт...
   И как это мог кончиться целый длинный карандаш? Я представила, как яростно приступил Игорян к первому в своей жизни школьному заданию - таинственному и зелёному: грифель скрипит и убывает на глазах, точилка дымится...
 - Только на четыре пальца хватило зелёного, - сказал Игорян. - А пятый палец пришлось сделать красным. Надо ещё карандашей.
   Уроков в тот день ещё не было, было введение в первоклассники.
 - Показывали макет школы - уменьшенную копию здания! - объяснил Игорян. - А ещё показывали столовую и туалет.
 - Вы всё запомнили?
 - Да. Столовая находится на втором этаже.
 - На первом! - уточнил Тёма, друг и одноклассник.
 - На втором!
 - На первом!
 - Это туалет на первом!
 - Нет, туалет на втором!
   Расспросы, кого куда посадили, показали, что мальчики сидели на одном ряду, на одной парте и на одном месте, но при этом с разными девочками.
   А мне больше всего хотелось узнать подробности про зелёные пальцы.

Он серьёзный и весёлый

  

   В тот день, когда моя дочь пошла первый раз в четвёртый класс, погода была такая мокрая, холодная и ветреная, что всё торжество пришлось свернуть и перенести со школьного двора в помещение.
   В узких школьных коридорах было душно, сыро, плотно набито родителями и маленькими чёрно-белыми первоклассниками с большими букетами. Таблички с буквами и цифрами над головами педагогов указывали приблизительное направление, родители тянули к своим детям руки с фотоаппаратами и телефонами. А наша учительница Любовь Леонидовна говорила, что впервые за свой тридцатилетний сибирский педагогический стаж видит такое: чтобы из-за погоды было невозможно провести линейку на улице.
   А я не помнила такого за всю свою жизнь. Всегда, всегда первого сентября у нас было как в песне:
                                    Сверкают багряные гроздья рябин
                                    И сотни весёлых огней...
   Это значит - цветы сверкают на клумбах и разноцветные листья на деревьях. В ярко-синем небе - ни единого облачка, и ранним утром уже прохладно, мятно; всем телом и даже всей тенью чувствуется первоначальная осень. Но к полудню солнце наберёт силу, и зной его будет особенно драгоценный, как старое золото; зрелый и мудрый, как закон о том, что всё пройдёт.
Вот таким я помню испокон веков наше первое сентября.
   "Хорошо, - думала я, - что уже четвёртый класс, уже не имеет значения. А вот родителям первоклассников как не повезло. Не получится торжественно и сентиментально пережить свой переход в новое качество."
   Раз в сто лет выпадает на первое сентября такая погода, и какому-то году рождения неминуемо придётся стать её заложником. В тот год дочка моей подруги Лены поступала в первый класс. А потом снова пошли тихие, тёплые и светлые первые сентября. Природа ведь тоже имеет право на ошибку, она больше не будет.

Последний дошкольный день

- Ну и что? - сказал Игорян. - Зачем печалиться?
   Игоряну, конечно, печалиться нечего. Это ведь не у него последний дошкольный день, это у меня. Да и я не то чтобы печалюсь, а так...
   Гуляли мы в парке медленно, присматривались к незнакомым растениям, дули изо всех сил на последние одуванчики. Собирали первые, зелёные ещё, жёлуди. На цитату напрашивалась басня Крылова "Свинья под дубом". Интересно, её сейчас учат в школе? Так же намертво, как мы когда-то.
                                     Свинья под дубом вековым,
                                     Наевшись голубей досыта, до отвала...
 - Да каких голубей! - громко смеётся Игорян. - Желудей!
   Я знаю, это я просто перепутала. Засмотрелась, как они всей огромной стаей снялись с церковной крыши, мощной сизой тучей закрыли небо. Сделали круг и снова вернулись на крышу - замерли на одинаковом расстоянии друг от друга. Чего они ждали? Чего все мы ждём?
   Купили в канцелярском магазине недостающее - три закладки, альбом для рисования и клей-карандаш: тот, что был, я весь сточила, наклеивая на картон листы дидактического материала. А потом вырезала маникюрными ножницами до бесчувственных пальцев запчасти прописных букв: половину буквы О вырезала, четвертину буквы Ш и два микроскопических кружка, без которых немыслима буква Ё.
  Это авторы новой программы прогрессивно, конечно, придумали - складывать из разрозненных кусков прописные буквы, овладевать знаниями всем телом. А только мне кажется, что букве Ё долго не жить, Й тоже. После первого же урока (если не на перемене перед ним) потеряются и микроскопические кружки, и денется куда-то кратка. И маленькие бумажные палочки из дидактического материала по математике.

Мы не волнуемся

   Подруга Лена позвонила мне из машины по пути на работу, и мы стали разговаривать о том, как не волнуемся по поводу того, что мальчикам совсем уже скоро идти в первый класс. Чего волноваться, в самом деле? Естественный жизненный этап; взросление неумолимо, а что делать?
   Мы очень подробно, во всех деталях обсудили то, как мы не волнуемся. В самом деле, чего нам волноваться?..
 - Тут по дороге, - говорит вдруг Лена, - такой красивый баранчик бежит, представляешь? С рогами!
   Надо сказать, что моя подруга отличается исключительным здравомыслием.
 - Алё! - говорю я. - Лена, какой баранчик? Ты куда едешь?
 - На работу еду, - как ни в чём не бывало отвечает Лена. - Мимо Речного вокзала.
   Жители нашего города знают, а не жителям поясню: Речной вокзал - очень оживлённое в транспортном смысле место, здесь и метро, здесь электрички останавливаются, и до центра рукой подать; а до зоопарка, наоборот, далеко. Какой баранчик?
 - Красивый, - повторяла Лена зачарованно. - С рогами.
   Не с неба же он упал. Может быть, его привезли из деревни на электричке, и баранчик умаялся в своём руне, несмотря на все открытые окна, и чуть только вышли из вагона, он вырвался на свободу, минуя все рамки и турникеты? Или добрался сюда вплавь с какого-нибудь острова? Но я бывала на острове - нет там никаких баранов, одни люди, да и те отдыхающие.
 - Попробуй себя ущипнуть, - предложила я Лене.

Сентиментальный рассказ

   Школьный двор был такой маленький, что выпускнику с первоклассницей на плече и разогнаться толком негде. Или теперь другие времена, другие моды, и первоклассниц больше не носят?
   На асфальте несмываемой краской были начертаны номера и буквы классов; я невольно отыскала взглядом отрезок, обозначенный 1"Б". Сюда через две недели мне смотреть не отрываясь.
 - Плакать будем? - спросила у меня подруга Лена.
Это как получится. Никогда не знаешь заранее, где может настигнуть тебя внезапная сентиментальность. Нам с Леной уже случалось провожать в школу детей, но то были девочки. И так давно, что я ничего не помню, кроме дочкиной малиновой ветровки и круглых ортопедических пупырышек на спинке её рюкзака.
   Игоряну мы взяли рюкзак уже безо всякой ортопедии - максимально простой в употреблении; чтобы всё влезало, но в недрах не терялось. Никогда мне ещё не случалось отправлять в школу мальчика, покупать в составе школьной формы галстук-бабочку. Почему-то именно эта бабочка поражает меня, а не чёрные носки приличной длины, не классические туфли, не отсутствие бантиков на умной голове, которую нужно ещё придумать как подстричь.
Меня поражает бабочка потому, что в ней есть полёт и воля к другому теперь цветку. И ничего нельзя сделать с тем, что я всё больше становлюсь сентиментальной.
   Я знаю, почему в белых рядах парадных рубашек чаще всего отсутствует нужный мне рост 128 сантиметров. Не потому, что весь город поголовно идёт в первый класс, а потому, что другие родители уже не так волнуются - пусть нужные им размеры повисят до тридцатого числа, никуда не денутся. А то и вовсе подойдут ещё прошлогодние.
   Но я-то разве волнуюсь? Чего мне волноваться? Я уже всё знаю, знала и буду знать.