Новосибирск, детство в СССР, Пушкин, студенты, филологи, путешествие в Крым, школа, литература,праздники, личность, Сибирь, воспоминания

О литературе и жизни - со вкусом

Блог Ирины Васильевой из Новосибирска

понедельник, 23 мая 2022 г.

Некому заломати

   Одно-одинёшенько стояло в чистом поле дерево. Стояло дерево сосна, но напомнило берёзу - про неё пели хором на уроке музыки не то в первом, не то во втором классе.
                                       Во поле берёза стояла,
                                       Во поле кудрявая стояла,
                                       Люли-люли, стояла,
                                       Люли-люли, стояла.

                                       Некому берёзу заломати,
                                       Некому кудряву заломати,
                                       Люли-люли, заломати,
                                       Люли-люли, заломати.  
   Песня не нравилась. Потому что уж очень тягучая, дети такое не любят. И было непонятно, зачем берёзу нужно непременно заломати. Люли люли, заломати.  Я представляла картину:сейчас неизвестный автор закончит слагать песню, которая дошла до нас из уст в уста, а потом пойдёт и лично заломает берёзу, раз больше некому, а ему так грустно. Чтобы не стояла в поле и не мозолила глаза.
   Не нравилось петь эту песню. А спросить учительницу, почему так, я не решилась. Как-то не приходило в голову, что учительнице можно задать вопрос.
   Но строчки засели в памяти так крепко, что оживают сразу при виде любого одинокого дерева во поле. Хочется свернуть с пыльной пустой дороги, брести наугад в не скошеной ещё прошлым летом траве. Думать о том, как вообще получилось в мире такое одинокое дерево, каким ветром его сюда надуло. Подойти хочется, пообщаться на тему, что сейчас и песни слагают иные - в основном, наверное, тоже про печальную любовь и, наверное, поют их голосом. Никаких вопросов и тем более ответов эти песни вызвать не могут.
   А на самом деле - ни о чём таком не думать, ничего не хотеть. Просто подойти по траве к загадочному одинокому дереву в чистом поле, в этом ничейном ветреном мире. И непременно обнаружить у самых корней тоже одинокую, но всё же явно консервную, давно пустую банку. Автор её неизвестен, ищи ветра в поле. Вот бы кого заломати. Люли люли, заломати. Да, видать, и правда некому.

среда, 18 мая 2022 г.

От источника к источнику


   За всю мою сибирскую жизнь я видела немало здесь целебных водоёмов, живительных источников. В очень солёном, минеральном озере я научилась плавать за одну минуту. Просто взяла и поплыла. Было мне тогда десять лет, а озеру - несколько миллионов.

   Потом ещё однажды на меня вылили целое ведро из ключа с какой-то особенно сильной водой. В первую секунду дыхание полностью спёрло, но зато потом я поняла смысл выражения "новое тело". И какое-то время излучала маленькие серебряные звёздочки.

   А к другому роднику я ходила летом с чайником, пробиралась заповедными зарослями вдоль речки, в которой водятся форели. А к третьему пробивала дорогу в первобытных снегах, проваливалась по колено и выше, но всё-таки сумела заглянуть в таинственное незамерзающее зеркало. Зачерпнула пластиковым стаканчиком, и вода в нём оказалась абсолютная: без цвета, без вкуса, без запаха. Совершенная, как ноль. Бесконечная, как цифровой ряд.

   Отдельно нужно сказать про заветный источник в тайге, с водой серебряной. В августовской ночной и туманной тайге. Сначала проехали мимо, но вернулись, вышли в странный затерянный мир, населённый очень живыми существами, с развитым слухом и чутьём. И не было в мире ни единой звезды, и пятилетний Игорян слегка подвывал от ужаса, от чего-то огромного и непонятного. И мне тоже хотелось подвыть, но где мы ещё найдём такую воду? Она ведь кажется лекарством от всего - вот выпью немного, и сразу всё пройдёт, даже то, что ещё не наступило.

   А то прямо за деревней встретится источник сероводородный. Как будто кто-то проходил и указал пальцем: вот здесь. Вот здесь будет маленькое озерцо, из которого струится очень холодный, неправдоподобно голубой ручей. Вот здесь, во веки веков. А там пусть пасутся нестриженые, похожие на клубы прошлогоднего снега овцы. А там пусть лежит вечный камень, и на камне мох. Люди будут просто знать про это место, и прийти сможет каждый. Дети откажутся от сероводородной воды решительно и твёрдо. Но мы-то, взрослые, не лыком шиты. А шиты мы всяким разным таким, что хочется смыть немедленно сильной, заповедной, ледяной и прозрачной, серебряной, неправдоподобно голубой водой. От источника к источнику. 

   С научной точки зрения это вода строгая: замерьте уровень сероводорода в источнике, посоветуйтесь с вашим лечащим врачом... Но с точки зрения случайного проезжего или прохожего здесь царит время не лечащих врачей, а целителей, которым от роду много миллионов лет. В странном порядке расставили они по всей большой Сибири ручьи и родники, разложили солёные озёра. И мы сначала подождали, когда человек перед нами наполнит все свои канистры, а потом взяли и себе в бутылку из-под другой воды.

понедельник, 16 мая 2022 г.

За колбой


   Приехали в деревню всего на три дня, а там известие: в тайге появилась первая колба, так что в заветное место можно уже и съездить.

   Колба - сибирское название черемши. Ещё говорят: медвежий лук. Как раз в конце апреля-начале мая медведи восстают из своих берлог, их желудки пусты и тоскливы, и очень показана им витаминная зелень, свежая и яркая на вкус. Она и людям не помешает. Поэтому было решено ехать за колбой, вооружившись острыми ножами. Экипировка майско-таёжная: куртки, шапки, резиновые сапоги с шерстяными носками. А ещё я очень сильно не пожалела, что намотала на шею толстый вязаный шарф.

   Были, были сначала и наивные мысли: днём-то, мол, потеплеет, я всё лишнее сразу сброшу и пойду по солнечному, наполненному колбой лесу свободно и легко. Гоните прочь от себя такие мысли! Гоните сразу. Ибо сказано и доказано многими поколениями собирателей колбы: сапоги с шерстяными носками. Точка. Свитер второй дадут - берите свитер. Каким бы ни был размер, он ваш.

   ...Уже закончились все деревни, а мы всё ехали и ехали. Необъятный мир, состоящий из гор и хвои. В сухой прошлогодней траве лежало одинокое орудие труда: трёхметровая деревянная колотушка - такими бьют кедровые шишки. Потом позади осталось и орудие. Потянулись километры и километры тайги. На обочинах то снег, то сиреневые цветы. Так можно ехать целую вечность, и всё будет вокруг тайга, величественная и бесстрастная. Вот уж кому безразличен весь род людской.

четверг, 12 мая 2022 г.

И всё отразится


   Есть мнение, что в любой непонятной ситуации нужно ложиться спать. Но тогда придётся впасть в спячку на неопределённое время. А жизнь-то идёт, оставаясь при этом единственной и неповторимой. Поэтому и мнение у меня другое: в любой непонятной ситуации поезжай в деревню. Поезжай в длинные майские выходные, по длинной дороге, которая будет всё Сибирь и Сибирь - огромная, почти бесконечная, не ведающая ни о какой плотности населения.

   В январе я видела здесь только снега - величественные и молчаливые. В мае наблюдаю нежные, акварельные пейзажи - чуть зелёного, любимая охра, голубое и сиреневое. Непонятная ситуация останется где-то далеко позади. И будет ветер. Будет ветер просто ужасающий, голову бы не оторвало. Не оторвало бы ледяные руки, которые судорожно натягивают вторую куртку поверх первой (слава предусмотрительному местному населению!).

   А там, смотрите, конь. Нет, лошадь. Игорян, лошадь! А рядом жеребёнок, пытается и не может подняться с земли. Не такой уж на вид новорождённый, чтобы не устоять на ногах. Пытается снова, но валится и валится набок. А это он от ветра. Ветер валит с ног целого жеребёнка. Конь, нет лошадь, смотрит педагогично и спокойно: пробуй снова. Это природа. Вставай, если хочешь встать.

  Жеребёнок пробовал снова, и снова. И встал, наконец, на тонкие свои ноги, и пошёл. И лошадь пошла рядом. Она не ржала и не причитала про нехороший ветер, который обидел её хорошего сына, просто шла рядом со своим победителем. Рядом, но чуть впереди.

пятница, 6 мая 2022 г.

Расплывчатая листва


   Не для того рождаются на свет новые листья, чтобы их фотографировали. Нет, совсем не для того. И всё равно хочется остановиться и сфотографировать - ведь больше таких не будет, хоть и год назад, и десять лет, они распускались точно такими же. И будут такими же через много лет. Но всё равно невозможно пройти мимо, даже в такой ветер.

   В нашем городе очень много ветров. Поэтому ветка раскачивается, не даётся. Так и тянет придержать её рукой, а новые листья такие нежные и удивительные. Как салат, как лепестки роз и лилий. Даже не верится, что очень скоро они станут обычными запылёнными дылдами. Хочется придержать. И всё равно снимок получается расплывчатым и стёртым, как старая монета. И листья новые, но давние, как будто выведены мной лично специально к 1Мая.

   Я так делала. И все делали. Каждую весну с тополей во дворе пилили ветки, мы собирали из них букеты, несли домой, ставили в наполненные водой молочные бутылки. Считалось, что если в воду добавить ложку сахара, получится ещё лучше. И мы добавляли. Чтобы хоть так, но распустились. Хоть так.

   И они всегда распускались. Свежо и горько пахли смолой - как быстрая отчаянная жизнь. А мы были в этом мире повелителями весны. Пока ещё маленькой, размером с подоконник, но ведь весна на этом не остановится. Хоть и поздно, как всегда в наших краях, но заполнит собой целый город. Как будто и его поставили в бутылку - чтобы пахло смолой. Чтобы каждый год одинаковые, новые листья получались на фотографии расплывчато и нежно.

четверг, 5 мая 2022 г.

Хармс


   Сходили в филармонию на Хармса. Игорян раньше не знал. А кто знал? Я тоже не знала, хоть и прочитала всё из Хармса, всё про Хармса, и даже про тех, кто был причастен к Хармсу. И всё равно он оставался таинственным тёмным зеркалом: заглянуть хочется, а толком разобрать не получается - что там за очертания такие. Какое там прячется другое Я. Дурное и прекрасное Я.

   И вот мы выбрали время, мы пошли. Трудно выбрать более подходящий для Хармса момент, чем тот, в котором сегодня живёт человечество. "Отрекаюсь от логического течения мысли",- это он правильно сказал. В очень жирную точку.

   Программа оказалась не то чтобы детская. Ну так а с чего мы взяли, что Хармс детский? Он писал время, брал его куски и кроил, подгонял по своему собственному, единственному усмотрению; этому никто и никогда не смог бы помешать. Он прорубил в языке, в поэзии новую нишу или, вернее будет сказать, лифт, который может поднять на самую крышу и тут же эту крышу снести. А может встать между этажами, как вкопанный осёл, и ты в нём тоже стой, жми и жми на кнопку. Жди, когда ответит спасительное слово дежурный потусторонний голос.

   Художественное слово представляли на сцене два театральных актёра - Хармс в чёрном и Хармс в белом. А в сумме один, со своей излюбленной темой "все умерли", и с этим не поспоришь: в итоге все действительно умерли. Но сначала все жили, и это тоже правда.

   Был хор "Маркеловы голоса" (специализируется на доклассической музыке). До него я не могла представить, что Хармса можно положить на ноты и петь. Но мужские и женские доклассические маркеловы голоса очень умело, серьёзно и убедительно пели далеко заклассического Хармса. Можно, всё можно. Ещё и как.

Жил-был в доме тридцать три единицы
человек, страдающий болью в пояснице.
Только стоит ему съесть лук или укроп,
валится он моментально, как сноп.
Развивается боль в правом боку,
человек стонет: «Я больше не могу!
Погибают мускулы в непосильной борьбе.
Откажите родственнику карабе...»
И так, слово какое-то не досказав,
умер он, пальцем в окно показав...

   А когда он уставал умирать, становился прост, прозрачен и нежен. Записывал совсем детское, только не для детей.

Вечер тихий наступает.
Лампа круглая горит.
За стеной никто не лает
И никто не говорит.
Звонкий маятник, качаясь,
Делит время на куски,
И жена, во мне отчаясь,
Дремля штопает носки.
Я лежу задравши ноги,
Ощущая в мыслях кол.
Помогите мне, о Боги!
Быстро встать и сесть за стол.   

   Всё как у всех. И ноги-то у него были в носках. Сто лет мог бы так жить. Что он и сделал.


пятница, 29 апреля 2022 г.

Каким-то ветром надуло


   В Новосибирске так обычно: сначала кажется, что снег не растает никогда. И зима тоже не закончится никогда. И вообще ничего не будет никогда. А потом вдруг раз - и плюс двадцать четыре, на фоне полностью голых веток. Стаи школьников в одной только форме (о, я помню это чувство, эту неправдоподобную свободу и лёгкость). Младшие сразу сошли с ума, а средние несут свои рубашки со сдержанным восторгом. Только огромный  галстук сбился на сторону и узел ослаб. Да, узел определённо ослаб. Вот и девушка на самокате промчалась мимо какая-то совсем уж разноцветная - бирюзовая, сиреневая, нежно-зелёная. И молодой человек прошёл, подбрасывая в руке мяч от большого тенниса.

   В нашем-то дворе, понятное дело, до последнего будет лежать гора почерневшего, но крепкого, как леденец чупа-чупс, снега. И таять она будет так же медленно, и ручей через подворотню будет утекать прямо на улицу. И будут стоять по колено в ручье, лихо пить талую воду голуби - местная шпана, которая ранним утром завывает дурными голосами на моём карнизе дворовые песни про любовь.

   А сугроб всё утекает и утекает на улицу. Там, на солнечной стороне, первая в этом сезоне старушка копает своими вечными руками лунки, сажает тонкие деревца. Они приживутся и когда-нибудь обязательно вырастут.

   И каким-то ветром надуло опять крапиву в мой цветочный горшок с драценой. Каждый год врывается крапива в открытое окно, охотно приживается, обосновывается. Когда я протираю с подоконника злостную, неистребимую нашу пыль, крапива обязательно цапнет за руку с огоньком и задором. И вот уже там образовался приличный куст, как в огороде под забором. Можно было бы крапиву выкорчевать, обдать кипятком, порубить и бросить в зелёный весенний суп. Раз уж надуло, почему бы не извлечь из ситуации максимальный витамин?

   Но я почему-то не выкорчёвываю крапиву, я жгу зачем-то руки. Каким-то ветром надуло рядом со словом "жалить" слово "жалко". Вот они теперь и прижились вместе.

 

четверг, 28 апреля 2022 г.

Дорогие внутренности


   Я бы сейчас летопись написала. В наше время самый подходящий литературный жанр - медленный, почти бесконечный. Полностью для души. Пока заглавную букву красным цветом выпишешь, уже и день прошёл. И не зря. Слова будут все на подбор честные да крепкие, как кирпичи, замешанные на сырых куриных белках. Такое лучше всего читается лет через восемьсот, но начать можно прямо сейчас.

   Начать можно с памятных пирожков, которые стоили по пять копеек штука. И пять копеек - это прямо была деньга. Не такая, как в коллекции монет моего брата - огромный медный пятак одна тысяча восемьсот предпоследнего года, целый капитал в книжках про чьё-нибудь горькое детство. Но и наш пятак тоже был весомый, самый весёлый из всей мелочи. Как колобок. И покупали на него такие же румяные пирожки. Тёмно-поджаристые, из пузырчатого тягучего теста. А как благоухали! По какой-то специально рассчитанной секретной формуле благоухали  пирожки. Особенно памятны те, что с ливером. Проще говоря, с внутренностями. В продуктовой иерархии внутренности стояли гораздо ниже мяса, поэтому и пирожки с ними стоили так незамысловато. В точности как с яблочным повидлом, которое просто есть было совершенно невозможно, но в пирожке... В пирожке происходила магия, специально рассчитанная секретная формула, всего за пять копеек. 

   И с ливером тоже происходила магия. Даже думать не хочу, из чего на самом деле состоял тот ливер. Мои дешёвые дорогие внутренности. От них я бы и вела своё повествование, тщательно выписывая каждую заглавную букву. А куда торопиться? Наполненная жизнь, она ведь такая и есть - просто начинённая и всем доступная. 

   Вконец обессилев после длинного сложного предложения, поставить точку. Вспомнить, что очень кстати заждалась в холодильнике своего часа внезапно купленная ливерная колбаса, нежная и трепетная. Не хочу даже думать, из чего сделанная. Колбаса, как известно -  сущий вред, решительно вычеркнуть её из своего рациона - вот поступок человека мыслящего и ответственного.

   Но только не сегодня. Сегодня - порезать аккуратными, не очень тонкими кружками, вымостить плотно большой кусок горячего белого хлеба. Вымостить очень плотно. Огурец прибавить. Свежий, пупырчатый. Не пропадать же весне. Лет через восемьсот кто-нибудь прочитает, что это тоже была весна. Но начать можно прямо сейчас.

понедельник, 18 апреля 2022 г.

Сразу таким родился


   Подруга пригласила по пригласительному на Евтушенко: музыкально-поэтический вечер, посвящённый памяти.

   Евтушенко в первых у меня никогда не ходил, но я очень люблю некоторое. "Нас в набитых трамваях болтает...", "Со мною вот что происходит..." Или даже просто отдельные строки, по которым сразу распознаётся поэт - он не стал, он просто таким родился, сразу. И никаких доказательств больше не требуется.

                                      Пою и пью,
                                      не думая о смерти,
                                      раскинув руки,
                                      падаю в траву,
                                      и если я умру
                                      на белом свете,
                                      то я умру от счастья,
                                      что живу.

   Да и само сочетание "музыкально-поэтический вечер" отсылало к временам далёким, почти архаическим, когда люди собирались послушать стихи не кухнями, не камерными залами и даже не академическими аудиториями, а целыми стадионами. Настолько требовалось людям стихов. И памятник Маяковскому на Триумфальной площади не простаивал, у его ног клубилось новое, прогрессивное, живое. И это не городские были сумасшедшие - и чтец и его слушатели - а вроде бы так и надо, и ничего особенного, все так делают. Такой был состав атмосферы. И Евтушенко в его составе.

   Поэтому я без колебаний пошла по пригласительному. И получила два прекрасных часа своей жизни, два подарочных просто так часа. И чувство острого, настоящего сожаления, что они так мгновенно пролетели, и больше не будет. А так хочется ещё. И стихов этих простых, и музыки. Рук гениального пианиста, от которого не отвести глаз. Голоса, который перетряхивает все молекулы организма до основания, а затем...

вторник, 12 апреля 2022 г.

Что-то настоящее


   Утром пришло в голову, что сегодня День космонавтики. Вспомнился детский, невероятно красивый набор марок, особенно спутник на очень голубом туманном фоне. Одноклассник на лавочке у подъезда в июньских сумерках уж так просил поменяться. Предлагал заморских птиц, раскидывал во всю ширь кляссеры, полные невиданных зверей, но я не поддалась. Птиц, так и быть, взяла за самолёты, а спутник, извини-подвинься, самой нужен.

   Я никогда не хотела полететь в космос, ни в коем случае. Там страшно. И страшен был сон, в котором я увидела Землю как будто со стороны - такую маленькую, среди беспредельной черноты, что не верилось, как там могут поместиться ещё и люди. И ужас никогда туда не вернуться сквозь все эти ледяные расстояния. И колотящееся сердце, и мгновенное счастливое пробуждение. 

   Но он-то как? Первый человек, которого по детской привычке называю Юрием Алексеевичем. Какой там Алексеевич... Просто Юра. Вот он, Юра, который первым увидел Землю наяву и первым вернулся, как выдержал? Как не сошёл с ума от многих, никем прежде не виданных чувств?

   А он выдержал, он не сошёл. Он уже через два дня рапортовал: задание выполнено, чувствую себя отлично; готов к выполнению нового задания.

   И больше у нашей планеты такого человека никогда не было. Так и остался единственным, подарившим всем без исключения столько настоящего света и счастья.

   Утром вспомнилось вдруг, что сегодня День космонавтики. Наверное, потому, что очень не хватает чего-то настоящего. Опоры на древнюю, надёжную и твёрдую Землю, на которой как-то поместились ещё и люди.


четверг, 7 апреля 2022 г.

Охваченные Гоголем


   Слово "трактир" меня привлекает. Сразу хочется зайти и выбрать борщ, а то и ушное какое-нибудь. Или тельное. Внутри будет много чего деревянного, где-то и под старину - то прялка, то чугунный утюг, и обязательно большая бутыль с цветной жидкостью. Ключница делала - Анисья или Настасья. Внутри будет чувствоваться близость родной горячей пищи, множества солений и кулебяк, а также влияние не нашего века.

   В трактире на Гороховой охватит Гоголь. Он ведь жил на Гороховой. Бедное, бойкое, смешное название. И Гоголь тоже был бедный, никому не известный. Когда не хватало денег на обед, он заходил в трактир, чтобы поесть бесплатного хлеба. Тогда было такое правило: хлеб бесплатно. Может быть, ещё и поэтому он стал потом гением.

   Сейчас весь трактирный хлеб на учёте. Да и Гоголя здесь давно не видывали. И всё же тянет зайти в трактир на Гороховой.

    Бутыль на окне явилась незамедлительно, даже две. А также керосиновая лампа и керогаз.

   Явился как лист перед травой ясный юноша в длинном фартуке. Таких в прежние времена называли половыми. Возник. Объяснил, что битые огурцы есть огурцы малосольные, а мочёные яблоки - это именно то, о чём я подумала. К ухе пообещал расстегайчик, про наливку "Ерофеич" сказал мягко, но убедительно: "Прекрасный выбор!"

понедельник, 4 апреля 2022 г.

...потому что не с кем


   Потому что ветер, потому что дождь. А на Невском людно, а на Невском шумно... А если не дождь, если не ветер, а вечер, то и сверхлюдно. Плывут по течению, текут против. Перед тем, как нырнуть, нужно набрать побольше воздуха, погрузиться поглубже, желательно до самого Гоголя:

   "Нет ничего лучше Невского проспекта, по крайней мере в Петербурге; для него он составляет все. Чем не блестит эта улица - красавица нашей столицы! Я знаю, что ни один из бледных и чиновных ее жителей не променяет на все блага Невского проспекта. Не только кто имеет двадцать пять лет от роду, прекрасные усы и удивительно сшитый сюртук, но даже тот, у кого на подбородке выскакивают белые волоса и голова гладка, как серебряное блюдо, и тот в восторге от Невского проспекта. А дамы! О, дамам еще больше приятен Невский проспект. Да и кому же он не приятен? Едва только взойдешь на Невский проспект, как уже пахнет одним гуляньем. Хотя бы имел какое-нибудь нужное, необходимое дело, но, взошедши на него, верно, позабудешь о всяком деле."

   И верно, позабудешь. Но сказать, что вот прямо в восторге... Нет, не скажу. Наоборот, стараюсь при любой возможности обойти стороной, боковыми улицами, переулками. Подальше от такого густонаселения. Как любая главная улица города, Невский многослоен, текуч. А жизни вокруг столько, что хочется реагировать защитно, забраться в себя и свои мысли, изредка поднимаясь на поверхность, чтобы выхватить и запечатлеть ещё один кадр: вывеску мармелада, ярко-зелёные носки прохожего, печального чёрного, молча зазывающего в музей  пыток... Я стараюсь обойти переулками, но снова и снова меня зачем-то выносит сюда.

   Красивые здания очень быстро становятся фоном, общим планом, белым шумом. Стена разных домов, мимо которых плывёт река разных людей. Или наоборот. Здесь каждый сам по себе, даже если не сам. Знаменитое не с кем - главная погода этих мест. Уличные музыканты больше всего знают и умеют песню "А дождь на окнах рисует..." Поют быстро, поют медленно, поют снова на всякий случай: вдруг кто-то не услышал. Или забыл. Или вообще заблудился. Так пусть выйдет хотя бы на чей-то голос. Взойдёт на Невский, позабыв о всяком деле.

воскресенье, 3 апреля 2022 г.

Лицо Лицея


   Раньше Лицей был заколдован. Сколько бы раз я ни приезжала в город Пушкин, не бродила вокруг да около Самого Главного Места, Лицей, по разным причинам, оказывался закрытым. Приходилось утешать себя разглядыванием в микроскоп рисового зерна с дорогим кудрявым профилем, делать мелкие эмоциональные покупки: собрание сочинений в спичечном коробке, перо, опять же с профилем, ни к чему не пригодное. Выбросить всё это рука долгое время не поднималась. А потом спокойно взяла и поднялась.

   В очередной раз я шла по городу Пушкин совершенно свободно, безо всяких перьев и профилей в голове. Думала: ужель на этот раз свершится? Обошли кругом, сели на скамейку подумать - с видом на галерею, которая соединяет Лицей с дворцом. Говорят, именно там юный Пушкин заключил в объятия юную, как ему померещилось в потёмках, Наташу. А это оказалась старая фрейлина Волконская. Официально был скандал. А царь прокомментировал неофициально: "Старуха, между нами говоря, вероятно, восхищена ошибкой молодого человека".

   Пушкина не исключили, и правильно сделали.

   Когда мы подошли к заветной двери, она вдруг приоткрылась, выставив на свет божий интеллигентную голову хранительницы, которая сказала: "Входите, входите, мы работаем!" Наверное, заприметила, как мы тут кружим и сидим. Как смотрим и думаем. Так я переступила порог и очутилась внутри, испытывая, как всегда при Пушкине, тайное стеснение в груди.

вторник, 29 марта 2022 г.

Прежде всего


   Первым делом, конечно, надо бы к Пушкину. Туда, где можно случайно попасть ногой в его след, пройти сквозь его тень. Увидеть то, что видел он. Замечено, что при упоминании одного только пушкинского имени оживает любой разговор. Это средство верное, получше, чем погода. Да ведь Пушкин - наша погода и есть. Вечная и независимая. Если дождь, то именно дождь, а солнце - значит солнце. Мы одеваемся по Пушкину, как по сезону. На Мойке, 12 привычно закутаться в печаль. В печаль и безысходность - от того, что по-другому никак случиться не могло. Что неизбежное всегда неизбежно. Что лучших сбережёт только время, а люди чаще всего оказываются бессильны.

   Но есть в этой печали и твёрдость, опора. Ответ шаткому, сорвавшемуся со всех орбит миру. Даже если рухнет абсолютно всё, Пушкин останется. По нему новые первобытные люди смогут вспомнить себя, выучить главные слова. Узнать всё о жизни и смерти.

понедельник, 28 марта 2022 г.

Город, который есть


   Давно. Теперь кажется, что в прошлой жизни, купили на неделю весенних каникул билеты в Питер. Акция, накопленные мили - как-то всё сложилось за. А я не была двенадцать лет, и только по рассказам очевидцев знала, что город, которого нет, по-прежнему есть.

   А потом приподнятое, волнительное ожидание сменилось вопросами: лететь? ходить? глазеть? Вот сейчас, когда великим подвигом стало сварить кастрюлю супа, выгладить школьную рубашку, спланировать ближайший час жизни? Но не придумать лучшего города, чем Петербург, чтобы встать и лететь, когда лететь совершенно некуда.

   Он ведь для меня не про беззаботность и праздношатание. Он про третий какой-нибудь двор, куда сами несут слабые от ужаса ноги. Прямо в глухую жёлтую стену. А пока ходили, ворота на улицу закрылись, а из прорубленной прямо в подворотне двери сейчас выйдут три Родиона, и все Раскольниковы как на подбор. На плечах топорики держат. Помогите. Кто-нибудь. Но камень толст, камень равнодушен, камень положен на века.

  Чу. Неизвестный спаситель выезжает отсюда на машине. И мы со скоростью семьдесят километров в час, абсолютно недопустимой в центре, выскочим первыми, благодарно кивая на ходу всеми своими головами.


 


 

среда, 16 марта 2022 г.

Смотрите!


   И вот пошла я ещё в другой магазин - искать сахар. Я не верю своей руке, написавшей такое, но рука права. Штрих, без которого сюрреалистическая картина нашей жизни была бы неполной. Сахар испарился. Пока я хлопала ушами, все знали что-то тайное, нагрузили полные тележки, забрали даже белые пятикилограммовые, никогда никому не нужные мешки, увезли и теперь спокойны хотя бы в этом пункте. Они откуда-то знали, почему именно сахар, а я не знаю. Я спохватилась, когда закончилась сахарница, а нужно было, оказывается, запасаться. И все сметливые так зачем-то поступили.

   На привычной полке было пусто. Лишь в самой глубине ютилась одинокая упаковка фруктозы. А на полке соседней стояли маленькие толстые пакеты с надписью "Оладьи" - всё включено, в том числе и сахар. Можно купить вместо муки и печь. Так начинает работать смекалка.

   Конечно, без сахара человек может прожить очень долго. Может быть, даже дольше, чем с сахаром. Организм скажет спасибо. Но сначала он скажет много других, менее приятных слов.

   Так думала я, шагая в другой магазин по мартовской серой наледи, обязательной в нашем городе. Ровно два года назад я шла этой же самой дорогой, в такой же день, только в поисках гречки. И мне казалось, что вот наконец-то человечество достигло максимально ужасного в своём развитии. Сейчас оно как следует просамоизолируется и выйдет в обновлённый мир повзрослевшим, помудревшим, очень-очень много что осознавшим, с тенями под глазами от испытаний и дум. Вот оно и вышло. Ногами.

   А сторона там была солнечная. Одна посреди пронзительно ледяного города. Меня обогнала стайка дружных школьников - второклассников или третьеклассников. И один мальчик вдруг остановился как вкопанный и закричал радостно, изумлённо:

 - Смотрите!

   Что? Куда смотреть? Что там? Инопланетяне прилетели на Землю за материалом для диссертации?

   А там была капель. Простая человеческая капель. С крыши срывались очень тяжёлые частые капли и падали, падали, падали в крошечное прозрачное озерцо. Там начиналась весна. А я чуть было не пропустила её, в поисках сахара.

вторник, 15 марта 2022 г.

Урок жизни


   Одна из реакций на новую реальность: не хочется ничего писать. Тоже полностью новое для меня чувство. Ведь это было как есть и пить. И вдруг все темы куда-то делись. Стою, как странник в чистом поле. О чём вот сейчас можно писать? И главное - зачем?

   Наверное, так страшно и странно чувствует себя человек, потерявший память.  Он видит полностью незнакомый мир, населённый какими-то предметами, людьми, звуками и словами. И мы все вместе раньше что-то делали, как-то звались, друг в друге участвовали и затевали игры. Неужели это теперь навсегда?

   Или всё-таки однажды прозвучит первый звоночек, появится зацепка: вот этот предмет называется "моя рука" или "моя нога", а вон тот - очень странный - вполне возможно, что и голова. Это я. И мне нужно писать. Рождать новую себя, искать новые смыслы слов. Складывать кирпичики. Быть живой. Спросить у людей, как это делается. У тех, которые написали раз и навсегда, как это делается. И первым, знающим пусть будет Леонид Соловьёв.

  Много лет тому назад возникла синяя толстая, очень зачитанная книга с вязью на обложке: "Возмутитель спокойствия", "Очарованный принц". И если уж я бралась её перечитывать, то непременно с самого первого эпиграфа.

  "Эту историю передал нам Абу-Омар-Ахмед-ибн-Мухаммед со слов Мухаммеда-ибн-Али-Рифаа, ссылавшегося на Али-ибн-Абд-аль-Азиза, который ссылался на Абу-Убейда-аль-Хасима-ибн-Селяма, говорившего со слов своих наставников, а последний из них опирается на Омара-ибн-аль-Хаттаба и сына его Абд-Аллаха, – да будет доволен аллах ими обоими!"

   Эти весёлые мудрые истории были не сказкой, а правдой. Древней, как те времена. Восточных сказок я побаивалась - отчасти потому, что фильмы по ним снимали уж очень замечательные. Очень ярким, пряным и очень опасным был их мир. Населяющим тот мир стройным женщинам лучше всего было укрыться паранджой и - короткими перебежками - ходить за водой к источнику, а потом скорей, скорей, насколько позволит кувшин на голове, в глухой глинобитный дом без окон, в надёжный внутренний дворик с чинарой в углу.

   Действовали в том страшном мире в основном мужчины. Точили кинжалы в роскошной оправе, бросали друг другу увесистые мешочки с деньгами, приказывали джиннам, падали в ноги падишахам. Каждую минуту им могли отрубить голову или посадить на кол обнажённые по пояс палачи.

   Но за Ходжу Насреддина я была спокойна, хоть мир вокруг него так же был наполнен шпионами эмира, ростовщиками, визирями, ворами и палачами. Он всех опять обхитрит. И поедет дальше на своём испытанном ишаке. Куда? Это знает одна дорога.

   Неисчерпаем свет этой книги, её доброта и надежда. Сколько в ней чистого сердца, простоты и жизни! Сколько старых и новых слов про нашу единственную, хрупкую, вечную жизнь...

пятница, 11 марта 2022 г.

Время Босха


   Однажды я прочитала в журнале "Огонёк" странное стихотворение, которое сразу и навсегда запомнила наизусть. Неизвестного мне до той поры Павла Антокольского. Большое стихотворение на большом и очень белом глянцевом развороте.

Я завещаю правнукам записки,
Где высказана будет без опаски
Вся правда об Иерониме Босхе.
Художник этот в давние года
Не бедствовал, был весел, благодушен,
Хотя и знал, что может быть повешен
На площади, перед любой из башен,
В знак приближенья Страшного суда...

   Сама я в то время только ещё начинала сочинять стихи, и это был сильный, хороший урок: ускользающие, но вместе с тем очень точные рифмы, наполненная густыми красками интонация, как старшая, старая живописная картина. Как Босх.

   Вскоре родители купили мне альбом с его репродукциями и длинной, в половину книги, вступительной статьёй, которую я немедленно прочитала. Чтобы лучше понять этих страшных персонажей, этих существ, этих ногатых рыб и шагающих большими ступнями птиц. Зачем они? И весь этот мир, в котором как будто только такое и осталось. Как будто он вылупился из гигантского яйца, которое мы считали... Пусть не прекрасным, это чересчур. Обыкновенным, привычным, округлым. А вышло-то вон как. Треснуло, и он вылупился.

   Так Босх проник в мои клетки, постепенно перешёл в хроническую форму. Иногда обострялся, и я знала, чем его заглушить.

   Но вот однажды приходит такой Босх, что больше не остаётся слов. Все знакомые, прежние слова уже не в силах называть людей и предметы. Они бессильны и выдохлись. Нужно теперь придумывать какие-то новые слова - для новых фраз и, может быть, даже каких-нибудь новых стихов.



четверг, 3 марта 2022 г.

"Я и другие"


   То, что хочется смотреть в эти дни вместо новостей. Новости раскачивают эмоции, а людям сейчас больше всего нужен разум. И поддержка. Очень-очень нужна поддержка, потому что плохо всем. Тревожно, страшно, безвыходно. В шахматах это называется: пат. А в людях? Игра в людей куда древнее шахмат и правил не знает.

   Фильм "Я и другие" - о том, как мнение человека зависит от мнения окружающих; как начинают фантазировать, не владея достоверной информацией; как легко верят на слово. Во время работы над фильмом учёные провели несколько экспериментов, и были ошарашены результатами. Потому что вот как такое может быть? Взрослый, адекватный человек видит, что пирамидка чёрная, а говорит: белая. Потому что вся группа так сказала, уверенно и твёрдо.

   Вы уверены, что она белая? Да, я уверен. Ведь они так сказали.

Так это когда было? В тыща девятьсот лохматом году? Вот нас, нас на пирамидках  не проведёшь. Не так ли?

среда, 2 марта 2022 г.

Не упустить момент


   Главное - не упустить момент. Если печенье нежное, песочное, а чай горячий, окунуть ровно на одну секунду. Примерно до буквы Й в слове "Юбилейное", до половины коровы, если у вас "Топлёное молоко". Ни в коем случае не передержать, иначе подводная часть мягко пойдёт ко дну, или шмякнется в кружку, стоит лишь приподнять её над поверхностью.

   В кружке сразу сделается неаппетитно, придётся вставать за новой порцией чая, а в большом чайнике как раз закончился кипяток, и сразу как будто отстаёшь от разговора за столом, отбиваешься от своих. Они в кругу, они вместе, а у тебя шмякнулось. А ты жди, пока забурлит и щёлкнет кнопка.

   Нет, уж лучше следить. И однажды придёт чутьё. Есть какой-то особенный смысл в этих тёплых полужидких печеньках, в неизвестно кем придуманном способе, давно, когда ещё велели подавать самовар, и кипяток в нём не заканчивался никогда.

Так незаметно могут пройти века.

   Другое дело, когда печенье в руки попадается затяжное, а чашка - с кофе. Тогда времени появляется немножко больше, чем секунда. Затяжное крепче, и кофе тоже. Можно успеть полюбоваться удачным сочетанием цветов: бежевого и кофейно-молочного. Затяжное почти не имеет вкуса, и кофе помогает ему как может. И кружка у меня большая, хватит на всю затяжную зиму. На очень много затяжных зим, каждая из которых когда-нибудь закончится. Я точно знаю только одно: когда-нибудь закончится. Не упустить бы только этот момент.

воскресенье, 27 февраля 2022 г.

Сосны останутся прежними


   В лесу Академгородка на карте обозначено: тропинка академика Лаврентьева. Вот здесь учёный когда-то и прогуливался, заложив руки за спину или с тростью, в валенках или в летней шляпе. Ни на минуту не переставал думать о своих великих научных открытиях, каждое из которых непременно сделает мир лучше. Бродил в лесу академик, протаптывал тропку, открывал новые законы.

   Теперь на той тропинке разгуливают ровно три белки. Делают резкие и лёгкие движения, летают в тонких ветвях, по своим собственным законам. А мир, несмотря на все открытия самых лучших академиков, не спешит становиться лучше. Он тащит, упорно и тяжело, второй свой месяц две тысячи двадцать второго года. Редкое сочетание одинаковых цифр, так и напрашивается, чтобы его объявили очередным, теперь уже самым настоящим, гарантированным концом света.

   Свой первый конец света я пережила ещё в школе. Им пугали, его обещали, и было даже любопытно: как оно будет? Уроки-то, я надеюсь, по такому случаю отменят? Особенно две геометрии подряд. Иначе это не конец будет света, а сплошное надувательство.

  Ничего не отменили, обманули. Все продолжали жить вечно, учительница химии по-прежнему не болела вообще никогда, и сухая немка, которой в автобусной давке сломали руку, без опозданий приходила к нулевому уроку, прямо вместе с рукой.

   Потом постепенно случилось ещё несколько концов света, и Земля всё никак не могла толком налететь на небесную ось. А самый верный, по исчислению философических таблиц, конец я решила встретить в театре, чтобы хоть обстановка была возвышенной. И - снова ничего, кроме Фёдора Михайловича Достоевского.

понедельник, 21 февраля 2022 г.

Рыбы плывут


   В конце февраля на ум любят приходить рыбы. Иногда совместно с Бродским.

Рыбы зимой живут.
Рыбы жуют кислород.
Рыбы зимой плывут,
задевая глазами
лёд.
Туда.
Где глубже.
Где море.
Рыбы.
Рыбы.
Рыбы.
Рыбы плывут зимой.
Рыбы хотят выплыть.
Рыбы плывут без света.
Под солнцем
зимним и зыбким.
Рыбы плывут от смерти
вечным путём
рыбьим...

   Зимой на остановившихся белых реках я видела узкие тропинки, по которым если пойти, обязательно приведёт к маленькой лунке, подёрнутой тонким льдом. Здесь был тот, кто думал о рыбе. Какой-то призрачный человек сидел долго и неподвижно, подложив под ноги в толстых унтах оборванную с края картонку. Куда он делся потом, никто не знает.

   Мне казалось, что рыбачья лунка должна быть широкой, вдруг попадётся кто-то очень крупный, может быть, говорящий человеческим голосом. А на самом деле она маленькая, чуть больше волчьего хвоста. Как дверной глазок в холодный, медленный, текучий мир, полный странных существ с удивительными глазами. Нет им начала и нет им конца. Где-то там зависают в толще разнообразные обтекаемые тела. Очень много видов.

   Рыбы приходят на ум в феврале. Незадолго до настоящих весенних ветров, шествия льдин, острых запахов нового мира. Чтобы в запасе было несколько дней подумать о вечности и текучести. О том, как проходит и эта зима, становясь навсегда временем нашей жизни.


Коллаж Эвелины Васильевой



пятница, 18 февраля 2022 г.

Большой Грабарь


   В моём учебнике русского языка за третий или четвёртый класс, в самом конце, где всегда располагались репродукции картин - писать сочинения - одна была очень светлая и пронзительно голубая. Запомнилась и фамилия художника: Грабарь. Она была такая же резкая, как его тени на снегу.

   Я всегда с тоской ждала  сочинений по картине: на переднем плане мы видим, на заднем плане тоже видим... Вот так же, чего доброго, зададут и Грабаря. А что можно написать про эти берёзы, про это небо? Они были похожи на любой день из жизни в январе или феврале. Не писать же в школьном сочинении про свою настоящую, простую жизнь, про свои простые, настоящие чувства. Это я уже в четвёртом классе знала твёрдо. Если не в третьем.

Грабаря нам тогда не задали.

   Зато теперь, много лет спустя, за городом и в лесу, в очень ясный день, холодный, но с тонкой плёнкой солнца на поверхности, встретится вдруг на дороге такой большой Грабарь, что только о нём и хочется в этот миг написать. Ростом с берёзу нормальный такой Грабарь, возле которого тянет стоять. Но ещё лучше - лечь в снег, прямо в свою тень, уткнувшись лицом в небо.

понедельник, 14 февраля 2022 г.

Колывань


   Я знала, что у нас есть где-то Колывань, я слышала. Нравилось название - мягкое, историческое. Я думала, что далеко, оказалось близко. Дорога туда ведёт то медная сосновая, то белая берёзовая. Недалеко, а мир другой. В начале 18 века, когда на месте Новосибирска бродили медведи и квакали лягушки, здесь был построен Чаусский острог, для защиты границы от набегов кыргызов. И кыргызы, видать, присмирели. А возле крепости появилась и разрослась слобода, закипела жизнь. И кипела до тех пор, пока Транссибирская магистраль и наш неугомонный город не перетянули одеяло на себя. Но историческая Колывань осталась - под боком, за Кудряшовским заповедным, насколько это возможно в наше время, бором.

   Старины в Колывани сохранилось не так уж много, а тишины - сколько угодно. Милые и разные купеческие дома. Здесь в самом деле кипела когда-то деятельная, разнообразная жизнь.

   В самом центре, как ратуша в средневековом городе, возвышался непоколебимый и стылый Ленин. Это по части Игоряна. После просмотра мавзолейной мумии он заинтересовался памятниками и всей этой странной мифологией, про съеденные чернильницы и зашитые в валенки нелегальные листовки. Колыванского Ильича Игорян признал непохожим, и это было удивительно. Мне-то казалось, что Ленин всегда похож, испортить Ленина так же трудно, как шарлотку. "Не та бородка! - сказал Игорян. - И он как будто улыбается. А Ленин улыбаться не должен."

   От улыбающегося Ленина прошли мы по аллейке, всё ещё новогодней в феврале, и поэтому похожей на песню "После бала". Снегурочка от 3 "Б", творчество семьи Анфимовых, рябина от детского сада, в котором кто-то дядя Стёпа или просто умеет летать...


вторник, 8 февраля 2022 г.

Антиплод


   Кажется, что сейчас любой плод, в любое время года, не может броситься в глаза - будь он хоть какой авокадо или помело. Но этот бросился. Прямо вкатился в мои глаза маленький аккуратный арбуз, такой идеально гладкий, будто выращен не из земли, а сработан из малахита Данилой-мастером. Только узор нездешний. Не нашего солнца полоски. Да у нас такого сильного, так долго жаркого и не бывает никогда, чтобы наточить полностью одинаковых, ровных, как надувные мячики, и в то же время, не игрушечных, а живых арбузов.

   Вот из-за этой нездешности мне один мячик купить и захотелось. Не то чтобы для еды (что там есть-то?), а для убеждения и утверждения: вот февраль, а вот арбуз. Ведь с детства было крепко усвоено иное: в феврале не бывает арбузов. Как почему-то не бывает и всех остальных свежих фруктов и овощей. Но арбузов не бывает особенно, в первую очередь.

   Но всё это оказалось неправдой. Арбуз не рассыпался в прах от моего прикосновения, не растаял, как дым. Он спокойно лёг в пакет, а потом нашёлся в каталоге товаров под именем "Арбуз импорт."

   Очень даже обоснованный импорт - с другой стороны Земли, где как раз заканчивается лето, и живущие вниз головой люди собирают привычный в это время года арбузный урожай. Хоть в Южной Америке, хоть в Южной Африке. Нет, это с ума можно сойти, но у них действительно февраль - поздний летний месяц, и предчувствие осени должно витать даже в их расплывчатом, неявном климате. А что-то ведь они называют и зимой. И диковинная свёкла на пару с экзотической редькой бросается в глаза, которые никогда не видели снега.

   Вот из такого обратного мира прибыл в мои руки мячик-арбуз. И резать его сразу было немножко жалко. Ведь, проделав такой огромный путь, он перестал быть просто едой, и где-то в самой его глубине зарождались семена первого в мире арбузного интеллекта...

   Но мы не можем ждать миллионы лет. Где нож? Всем приготовиться вдыхать неповторимый и очень странный для февраля аромат.

   Это был безусловно арбузный, и всё равно какой-то другой дух. Не яростный, как стихи Эдуарда Багрицкого: "Не видно дубка и по волнам плывёт кавун с нарисованным сердцем". А здесь как будто тоже сердце, но не слева, а справа. Нежно-красный и сладкий, но какой-то вывернутый наизнанку арбузный вкус. Как будто он и правда рос вверх ногами. Он был как отражение в пруду привычного нам августовского арбуза. И в голове, которая его вырастила, мысли шли задом наперёд.

   Это был какой-то антиплод, похожий на свой запредельный климат. Может быть. экватор - не такая уж воображаемая линия? И если люди с Этой Стороны едят своей зимой арбуз с Той Стороны, где лето, значит, не такая уж она большая, планета Земля. То ли под солнцем выращенная, то ли сработанная Данилой-мастером из малахита.

среда, 2 февраля 2022 г.

Встреча с Совой


   Ещё в декабре Игорян как-то обмолвился, что к ним в класс обещали принести настоящую, живую сову. Я не удивилась. Сейчас мир сделался такой, что удивляться новостям и событиям  уже и неловко, всё удивление давно закончилось. Осталось непробиваемое, философическое спокойствие. Сова? Очень хорошо. Следующим наверняка будет крокодил. А вероятнее всего это просто шутка такая, и дети сами всё придумали.

   Но прошли каникулы, и стало ясно, что сова реальна. Сова обещала и придёт. В родительском чате замелькали сообщения: "Подскажите, завтра на каком уроке состоится встреча с Совой?" "Много детей болеет, нельзя ли перенести встречу с Совой?" Вот так, с большой буквы. Как в книжке про Винни-Пуха. Встреча! Я бы и сама не отказалась от встречи с Совой.

   Но в мои школьные годы были приняты встречи с интересными людьми. Например, с начальником цеха завода "Электроагрегат". Этот завод шефствовал над нашей школой. Шефствовать - значит давать денег. Но, судя по тому, как выглядела наша школа внутри и снаружи, а главное - как выглядел сам "Электроагрегат", шефство не заладилось, и всё, что могли сделать для нас шефы - прислать своего "интересного человека". Организовать экскурсию, от которой невозможно уклониться. Очень много старого громкого железа.

   Творческих личностей я запомнила гораздо лучше. Поскольку класс был гуманитарный, они приходили к нам выступать частенько. Например, бард-исполнитель собственных песен на остросоциальные темы. Или чтец рассказов Зощенко. Читал он очень громко и раскрепощённо. Отдельные реплики выкрикивал так, что мы вздрагивали. А потом вдруг, к ужасу нашей учительницы, он начинал плясать, дробно стуча ботинками, и ужас этот был очень даже обоснован. Ведь завод "Электроагрегат" к тому времени уже был мёртв, и если бы в нашем классе вдруг проломился пол или рухнули книжные шкафы, перекосилась дверь или посыпалась штукатурка, не помог бы даже самый интересный начальник цеха.

   Больше чтеца рассказов Зощенко мы не видели.

четверг, 27 января 2022 г.

На тему лопаты


   Они возникли как будто из-под земли. А на самом деле из цокольного этажа нашего дома: по многим признакам, там расположено хозяйственное помещение, а раньше была школа танцев для взрослых. Прогорела та школа очень быстро, и на освободившееся место въехали лопаты. Эти не прогорят никогда. Древнейшие орудия труда, на которые в наших зимних дворах вся надежда.

   Эй, подождите, куда вы? Но они уходили, очень медленно и очень верно.  Двое мужчин, а с ними женщина-командир. Мужчины были похожи на сильно выросших Мишку и Колю из рассказа Носова "Огородники", как любят их изображать художники - с лопатами на плече. И было даже со спины ясно, что теперь они трудятся не за самодельное красное знамя, и вряд ли встанут ночью, чтобы выкорчевать пень и всех опередить, даже если велит женщина-командир.

   Шли медленно, шли задумчиво. Прочь из нашего, в какой-то другой, более счастливый двор, который сегодня по плану. Наш-то по плану уже был, и хватит с него. В тот день, когда снежная гора в нашем дворе заняла примерно половину площади, оставив немного места для машин и совсем чуть-чуть для местных жителей, случился план. Приехал трактор и целый день тарахтел, разгребал, грузил доверху большой самосвал. Вслед за полным самосвалом приезжал новый, пустой, и повторилось это много раз. И только нобелевский лауреат Эйнштейн мог бы ответить на вопрос, как в таком маленьком уютном дворике помещается целая Антарктида снега, и почему он не убывает, несмотря на все самосвалы.

   Наконец, трактор добрался до снежной горы, и грыз её, впивался в неё зубастым ковшом. И продолжалось это ещё примерно сто самосвалов.

   А потом стемнело и рабочий день закончился. Возможно, закончились в городе и самосвалы. Оставалась ещё примерно половина сугроба, но это ничего, завтра ведь будет новый день.

   И был день. Но не план. Они не вернулись. А куча снега воспрянула духом, приободрилась. Загладила нанесённые трактором раны свежевыпавшим снегом. И не требуйте слишком многого от плана, он тоже человек. Когда зим в году восемь, а то и девять, никаких планов не напасёшься.

четверг, 20 января 2022 г.

Классический ежедень


   Даже на сыре написано, что в городе царит классический ежедень. Ежедень в передвижениях, в покупках, в делах, часто и в мыслях. Я не знаю ничего более классически будничного, чем вторая половина января. Череда обыкновенных дней, каждый из которых начинается ранним тёмным утром с неизменного вопроса: "А каникулы скоро?"

   А каникулы, друг мой, ещё очень и очень нескоро. Так нескоро, что я тебе советую вообще про них забыть и принять всё, как есть. День за днём. Тем более что дни эти не столь уж тягучи, и вслед за понедельником немедленно следует пятница. Но где-то между ними обязательно втиснется ещё и среда, и самостоятельный, с друзьями и без взрослых, поход в театр на спектакль "Мальчики", по недавно как раз прочитанной повести Владислава Крапивина "Та сторона, где ветер". Полное попадание, восторг, после которого ещё больше не хочется завтра в школу.

 - Очень, очень хороший спектакль! - без конца повторял Игорян. - Так удачно подобраны все персонажи: и Генка, и Владик с Илькой. У одного из малышей, которых спас Яшка, была борода.

   И мне тоже горячо захотелось посмотреть "Мальчиков". Выйти под театральное небо, с неправдоподобно крупной и круглой луной. В огни большого города, где течёт день за днём очень непростая жизнь простых людей. Выйти в уютную темноту непозднего вечера, к последним наряженным ёлкам, гирляндам, ещё украшенным, но каким-то призрачным витринам.

   А завтра пусть снова будет классический ежедень. Так повелел сыр. День с ветром и вечным гололёдом, с роскошной дамой в малиновых сапогах на каблучарах, в пальто всех оттенков радуги, с немыслимым рисунком на спине (не сестра ли по разуму с планеты Плюк?). С яблоками, в конце-концов, которые попались и пахнут яблоками!

 - Скажите, а почему вы эти яблоки берёте? - осторожно спросил человек в шапочке, которая укрепила мою догадку о планете Плюк. В руке он держал дубовое красное, вот абсолютно дубовое, в бункере что ли выращенное.

 - Потому что они вкусные! - ответила я ошарашенному человеку. - А это красное лучше не берите.

   Доброе дело таким образом было сделано. И я пошла дальше, к сыру. В свой классический ежедень.

вторник, 18 января 2022 г.

Мои ненарисованные домики


   Дом был такой хороший, такой зелёный, как будто не местный. Как будто совсем из другого пространства, где не редкость и апельсиновый фундамент, и ёлочная тень на стене, и маленький покатый сугроб свежего, не городского цвета.

  Я бы могла нарисовать такой в детстве. Во втором классе мне как раз подарили  набор чешских фломастеров, двадцать четыре цвета. Кто бы сейчас из детей стал помнить о такой чепухе? Подумаешь, фломастеры. Но для меня это был миллион цветов. Я хоть сию минуту могу представить ту голубую сверху, прозрачную снизу сумочку-упаковку. А ещё ярче представляю тот восторг Буратино в первом ряду театра, который испытало всё моё восьмилетнее существо. Потому что фломастеры были разноцветные! Настоящие разноцветные, немыслимо разноцветные. В отличие от всех без исключения товаров для детей отечественного производства.

   В тех товарах тоже был жёлтый фломастер. Заканчивался он всегда самым первым, уставал как раз на середине очередного солнца. Его умело оживляли одеколоном, ненадолго. Потом ещё и ещё раз. Солнце выходило бледное и неудовлетворительное.

   В моём новом наборе было целых пять жёлтых, и все разные.Такими жёлтыми фломастеры вообще не бывают. А зелёные? Какие там были зелёные! Даже болотный был, специально для лягушки. А синие? Разбегались мои глаза и мысли. Всё на свете можно было нарисовать теми фломастерами. И, наверное, поэтому я не нарисовала почти ничего. Жалко было тратить многие жёлтые, разнообразные красные, бесконечные зелёные, самый любимый и драгоценный бирюзовый, коричневые, среди которых один был цвета сливочной ириски...

  Так постепенно все мои двадцать четыре и высохли. И бессилен был их оживить самый крепкий и пахучий одеколон.

   Зато теперь мои ненарисованные домики нет-нет да и встретятся на пути, освещённые полным, удовлетворительным солнцем. Застенчиво выйдут из-за спин новостроек, встанут, как вещие каурки. Как сказочные теремки под названием "ООО "Уют", куда ежедневно спешат на работу и муха-горюха, и комар-пискун, и лягушка-квакушка, и заюшка из-под кустышка, и волк-зубами щёлк, и даже медведь того самого цвета сливочной ириски.

понедельник, 17 января 2022 г.

Бездна солянки


   Сама я почему-то не готовлю её никогда. Пугаюсь сложного состава: нарезать мелко то мясо, и это тоже мясо, и в придачу одинокий кусок какой-нибудь буженины, для полноты картины сойдёт и сосиска... Мне привычнее раз-раз - и рассольник. Но однажды в гостях...

   Случаются такие счастливые, не очень-то запланированные дни, когда придёшь в гости, а там солянка. Сваренная, как по заказу, вчера. А это значит, что дружба всех её вкусов крепка и нерушима. Отказаться от такой солянки - значит, совершить непоправимую глупость. Как будто мы и без того их мало совершали. Так не допустим же ещё одну!

   Явится солянка не в широкополой тарелке, а в керамическом горшочке. Таком на вид аккуратном и маленьком, что его бездонность не подлежит сомнению. Явится огненной, подёрнутая лёгкой ароматной дымкой. Сопровождать будет горшочек большая тяжёлая ложка, и погрузить её нужно, как весло, и немедленно убедиться: бездонный.

   И поднимутся в той ложке на поверхность чудеса, от которых пришёл бы в восторг сам Николай Васильевич Гоголь. Мясо поднимется первое, и второе. Четыре различных сорта нелениво нарезанных, отменно разваренных мяс. И никаких сосисок. Зато не положенная по канону картошка поднимется обязательно, как же можно без картошки? И непременно зелёная оливка на пару с чёрной маслиной. И, как далёкий зов, царить над ними будет тонкий привкус огуречного рассола - укропный, смородинный, чесночный; неспокойный и спокойный, как море прошлого лета. И ни в коем случае не будет плавать на его поверхности половина лимонной дольки, за что отдельное спасибо этому столу и этому дому. И сметана также мне не требуется никогда.

   И пока черпаешь из маленького бездонного горшочка невероятную эту солянку, потихоньку пройдёт зима. Не окончательно, но в половине шестого вечера, как ни крути, уже почти светло. Это солянка бесконечна, но никак не январь - сваренный по крепким стылым правилам, с одной-единственной оттепелью в самой середине.

вторник, 11 января 2022 г.

Следы невидимых


   Уже закончились каникулы, и за плечами снова рюкзак, плотно набитый площадью фигуры, разноспрягаемыми глаголами и шортами на физкультуру. Но по-настоящему мучителен только вечер накануне, потом как-то втягиваешься, принимаешь правила знакомой игры. Будто и не было ничего.

   И всё-таки было. Невозможно поверить, что неделю только назад мы ехали по извилистой лесной дороге, видели знак про зверя. И люди утверждали, что здесь действительно встречаются следы невидимых зверей: маралов, лосей. Но будь я лосем или маралом, ни за что не пошла бы на дорогу людей даже в самый глухой час, ни за что не оставила бы след. Чтобы даже человеческий разговор не коснулся моей лосиной сути, чтобы ни одна людская мысль не вторглась в мой дикий мир.

   Но лоси упорно ходят, как во времена Робин Гуда. А рядом с маленькой встречной деревушкой, тоже примерно двенадцатого века, если не считать спутниковых тарелок, будут ходить на воле, на белом до горизонта поле настоящие кони. И я, как дикая, подкрадусь их фотографировать (настоящие кони!), и чёрный презрительно фыркнет в мою сторону, вороной посмотрит равнодушно, а серый даже лица не повернёт, ему интересней белое.

Вот как было.

   Тихое твёрдое озеро, на лёд которого ступаем сначала с опаской, а потом с восторгом. Свобода! Летом так далеко ни за что бы не заплыть. Все в тайге горы, за которые цепляется слабое январское солнце. Маленькая аккуратная лунка, в которую хочется спросить: "Рыба, ты здесь?" "Может, и здесь", - ответит рыба, невидимая, как лось; равнодушная, как конь. Бесконечная, как дни, которых как будто и не было.

воскресенье, 9 января 2022 г.

Фрагменты уюта


   Поставить валенки на печку. Все слова из другой жизни, из параллельного мира, из настоящих каникул.

   Когда городские ботинки на липучках не выдержали первого серьёзного хождения по сугробам, с чердака были спущены истинные чёрные валенки универсального размера. Валенки были отправлены на печку греться, а потом явились во всей красе. Игорян смотрел с опаской и недоверием: это предмет одежды? Не просто предмет, бери выше. Это философия, фрагмент уюта и быта, особенно в сочетании вон с той широкой и лёгкой, безусловно не игрушечной лопатой. Особенно в сочетании с весёлыми и толстыми, разноцветными носками, шерстяными на девяносто пять процентов.

   Игорян осторожно погрузил свои шерстяные ноги в нагретые печкой валенки, взял лопату и пропал на очень долгое время. Вернулся в темноте, полностью румяный и заснеженный. Мой идеал.

   Промокшие валенки снова отправились на печку - теперь сушиться.

 - Гораздо лучше ботинок! - восторженно сказал Игорян. - Снег вообще не проникает.

А я что говорила?

   Спать Игорян лёг под лоскутное одеяло - как у медведя из мультфильма. Сошлись на том одеяле фрагменты каких-то прежних рубашек, сорочек, сарафанов и платьев из ситца. Такие вещи не имеют цены, а мы просто укрываемся ими по уши и смотрим сны - то в горошек, то в цветочек, бывает, что и клетчатые. Или вдруг попадётся совершенно красный сон, как будто не отсюда, а на самом деле наш, сокровенный и свободный.

   Так пройдёт ночь и пройдёт день - пёстрый и тёплый, в носках и валенках от печки. Очень длинная ночь и длинный день, посреди которого дремлет на круглом вязаном коврике маленький мохнатый котёнок. Урчит, урчит, урчит... И сон ему снится белый, как молоко. Или с бабочками, которых он ещё не видел ни разу в жизни.