Отчего-то вдруг захотелось посмотреть фильм "Три плюс два". Последний раз полностью я видела его в детстве, запомнила фрагменты: например, как бородатое трио с колоссальным аппетитом ест из мисок густое и серое калорийное месиво (каждое загорелое, молодое и белозубое лицо - отдельным крупным планом), как Миронов-Рома несёт на третье красное желе, а двое друзей опасаются того, как оно трясётся, не сразу решаются попробовать - как будто приехали не из Москвы на персональной "Волге", а с глухой таёжной заимки.
Я в детстве хотела такого желе, и такого моря - дикого и пустого до горизонта, и такого шёлкового бесконечного плаванья, такого смеха и такого солнца. Только было жалко в самом конце физика Сундукова, которому не хватило пары. Те двое счастливы, а он вертит в руках эту бутылку с шампанским, как непришитый кобылий хвост - одинокий, всеми забытый...
Сейчас я не могу с уверенностью сказать, в чём больше радости: бежать в строгом костюме вдоль прибоя по пятам за укротительницей всей своей жизни, или вовсе не участвовать ни в каких арифметических вычислениях, остаться третьим лишним посреди не последнего в жизни лета; найти своё счастье по законам другой физики.
Нет, Сундука мне больше не жаль: на каждого физика обязательно найдётся однажды свой лирик. И пусть вечно гуляют в солнечных и ветреных романтических далях укротительница с ветеринаром и дипломат с актрисой, и льётся, как из волшебного фонаря, свет того времени, в котором... это сколько же тогда было лет моим родителям? Неужели двенадцать? Неужели им так было?
Я хочу смотреть этот смешной и наивный фильм от начала и до конца; видеть море, похожее на мечту, которая никогда не осуществится, которая стихия - до дикая, то тихая. Чувствовать, как сильно хочется на море сто лет назад и как мучительно не хочется на него теперь.
Я в детстве хотела такого желе, и такого моря - дикого и пустого до горизонта, и такого шёлкового бесконечного плаванья, такого смеха и такого солнца. Только было жалко в самом конце физика Сундукова, которому не хватило пары. Те двое счастливы, а он вертит в руках эту бутылку с шампанским, как непришитый кобылий хвост - одинокий, всеми забытый...
Сейчас я не могу с уверенностью сказать, в чём больше радости: бежать в строгом костюме вдоль прибоя по пятам за укротительницей всей своей жизни, или вовсе не участвовать ни в каких арифметических вычислениях, остаться третьим лишним посреди не последнего в жизни лета; найти своё счастье по законам другой физики.
Нет, Сундука мне больше не жаль: на каждого физика обязательно найдётся однажды свой лирик. И пусть вечно гуляют в солнечных и ветреных романтических далях укротительница с ветеринаром и дипломат с актрисой, и льётся, как из волшебного фонаря, свет того времени, в котором... это сколько же тогда было лет моим родителям? Неужели двенадцать? Неужели им так было?
Я хочу смотреть этот смешной и наивный фильм от начала и до конца; видеть море, похожее на мечту, которая никогда не осуществится, которая стихия - до дикая, то тихая. Чувствовать, как сильно хочется на море сто лет назад и как мучительно не хочется на него теперь.





