Новосибирск, детство в СССР, Пушкин, студенты, филологи, путешествие в Крым, школа, литература,праздники, личность, Сибирь, воспоминания

О литературе и жизни - со вкусом

Блог Ирины Васильевой из Новосибирска

четверг, 23 сентября 2021 г.

Плюс три


   Голова в шапке осложноволосилась. За лето успела забыть, что это такое, сопротивлялась до последнего. Кажется ведь: пока ходишь без шапки, то и тепло. А это не тепло, это опрометчиво, особенно на углу, особенно если стоять ветру навстречу слабым и подверженным ухом.

   Всё, плюс три. Продавец, к которому я иду за персиками и сливами, торопливо заносит фруктовые ящики с улицы внутрь киоска. У яблок, и тем более у персиков, тоже уши, а у лимонов - горло, несмотря на весь их витамин С. Сухой, холодный ветер вдоль города и поперёк. Плюс три.

   Посидев немного головой в шкафу, возвращаешься оттуда не только с шапкой, но и с приличными синтепоновыми штанами на 10-11 лет. О, благословенные! А я-то думала, что вас нет, что придётся срочно покупать. А вы есть. Спасительные прямо с утра.

   Год перевалил за своё осеннее равноденствие. И мы перевалили - в тёмные быстрые вечера, бесконечные рассветные дожди, свитера и тапки. Иные докатились до электрической (да-да-да!) простыни. Пока в квартирах никакого отопления, твори, как можешь, руками свой собственный уютный мир.

   Отправляй в зимнюю спячку салатовую рубашку, с которой провели немало хороших дней, и белые джинсы, и все до единого сандалии. В глубину и тьму. Поближе располагай толстое, с шерстяными примесями, с кашемировыми процентами. Думай сложноволосой головой о носках и перчатках, о прочном курином супе, о быстром и ловком пироге - последнем приюте простуженных сентябрьских яблок.

понедельник, 20 сентября 2021 г.

Молчаливые арбузы


   На земле возле мусорных баков лежал бледный, разрезанный пополам арбуз. Это кому-то из людей не повезло, причём, судя по диаметру половин, довольно крупно. Можно было отнести арбуз обратно, и его приняли бы без единого слова, и взамен вручили бы другой - звонкий и гарантированный, насколько это вообще возможно. Но... ведь это всё возня покрупнее арбуза, и человеку комфортнее может быть потеря двухсот рублей, чем хождение с половинками, предъявление половинок, обмен половинок на очередное целое... Да и потеря ли? Ведь доброе дело напрашивается само собой. Вынеси аккуратно и отдай.

   Бледные арбузные полусферы плотно обступили голуби и увлечённо ели малокровную мякоть. Один голубь даже забрался внутрь, в уже выклеванную яму, и переступал от наслаждения лапами, и лапы в точности совпадали по цвету с арбузом, как будто были тоже недозрелые; как будто их тоже можно обменять, но голубю лень возиться. И было издалека непонятно, где заканчивается арбуз и начинается голубь.

   И осень стояла хоть и ранняя, но уже настоящая. Краснели у прохожих руки и носы, тихо и настойчиво краснела в парке рябина. И только арбуз лежал всё такой же бледный, углубляясь и уменьшаясь одновременно. Абсолютно такой же молчаливый, как все его спелые собратья - хвостатые и полосатые. Таинственные до самой последней минуты, пока не вонзится нож, не хрюкнут, распадаясь в стороны, два полушария - на этот раз абсолютно красные, с чёрными косточками и белыми искорками. А это значит, что мы сами столпимся вокруг, сами залезем внутрь с руками и ногами. С упоением первого укуса. А голубям ничего не оставим. Придумаем в этот раз другое какое-нибудь доброе дело.

среда, 15 сентября 2021 г.

Осенняя терапия


   Ещё Корней Иванович Чуковский сетовал, что знакомство с Пушкиным в школе начинается с таких текстов, после чтения которых у детей гарантировано не появится желание это знакомство продолжить. Возникает подозрение, что цель чиновников от образования именно в том и состоит: если уж отпугивать, то наверняка, со знаком качества, на всю оставшуюся жизнь. Сто лет прошло, а ничего не изменилось: всё та же пейзажная лирика - отрывки из "Евгения Онегина", потом ещё "Унылая пора! Очей очарованье!, "Зимнее утро" ("Открой сомкнуты негой взоры..."), "К морю" ("Ты ждал, ты звал...я был окован; вотще рвалась душа моя. Высокой страстью очарован..."). И уж точно ни одно сердце школьного возраста не заставят трепетать строчки "Несчастью верная сестра, надежда в мрачном подземелье разбудит бодрость и веселье..."

   Министерство просвещения, очнись. Посмотри в глаза печальной правде. Сколько ещё поколений школяров нужно принести в жертву, чтобы стало ясно: Пушкиным нужно заразить, очаровать. Подсадить нужно на Пушкина, чтобы потом без него было невозможно дышать. Вот тогда (в своё время), может быть, и лирика откроется, и даже "Навис покров угрюмой нощи"; интересно ведь, что довело до слёз на экзамене старика Державина. И эти слёзы пробьются сквозь ученические бряцающие строчки. Это будет уже другое. Это будет любовь. Но до любви нужно ещё дорасти. И начинается она, как известно, с изумления и тайны, а не с контрольного вопроса "В каких строчках выражено отношение поэта к няне?"

  Как же я ненавидела эти вопросы! Зато прекрасно помню, как в классе третьем или четвёртом отыскала в толстом томе стихотворение "Жених".

                     Сидит, молчит, ни ест, ни пьёт
                     И током слезы точит,
                     А старший брат свой нож берёт,
                     Присвистывая точит;
                     Глядит на девицу-красу,
                     И вдруг хватает за косу,
                     Злодей девицу губит,
                     Ей праву руку рубит.

   Вот именно такого хотелось, ещё, и побольше. И такое отыскалось незамедлительно: "Вурдалак", "Утопленник", "Бесы"...  А главное - никто не лез с вопросами, не грозил двойкой, если не выучу наизусть, не нудил про "образы". Это была свобода. Это было упоение. Это был Пушкин.

суббота, 11 сентября 2021 г.

Яблочная пустота


   В самом конце августа получила я из той части страны, где зреют яблоки, весомую посылку. С натугой взяла я её из рук курьера, услышала знакомый аромат. И опытный почтовый сотрудник, вероятно, тоже его услышал: вход в картонную коробку под наклеенной бумажкой с адресом явственно говорил о том, что здесь побывали до меня. И весы потом подтвердили: ещё как побывали.

   В прежние времена я бы расстроилась и разозлилась. Мне было бы противно, как на базаре, когда обвешивают прямо в лицо. А сейчас я думаю: какая должна быть жизнь у человека, чтобы он, как маленький оборвыш, таскал яблоки из чужих посылок? И даже не очень старался это скрыть. Правильно, очень и очень неважная должна быть жизнь у такого человека. И если её скрасит хоть немного настоящее, живое яблоко - пусть. От меня действительно не убудет.

   Посылку я распахнула настежь, поставила у стены, и она стала меня встречать. Каждый раз, заходя в квартиру, я прямо с порога знала, что яблоки здесь, и жизнь прекрасна. Что в яблочное море можно всегда нырнуть и плыть, разгребая тёплые спелые волны - красные и жёлтые, старинных проверенных сортов.

   Можно было ходить к яблокам в любое время дня, а ночью чувствовать за стеной их дружное тихое присутствие.

   Хотелось, чтобы они жили тут всегда, но яблочное море мелело на глазах. Уже приходилось черпать не беззаботно, а задумчиво, с мыслью, что вторая половина всегда убывает быстрее первой, и особенно беззащитен самый последний слой.

   Наконец, в коробке осталась одна яблочная пустота, едва уловимо ароматная, как последний маленький привет большого урожая. Я смяла картонные бока, попрыгала сверху, чтобы лучше вошло в мусорный пакет, и унесла на помойку. А в мире происходило вечное движение: плыли и плыли из яблочной части страны в нашу неяблочную весомые тёплые посылки, и почтовые работники с тяжёлой судьбой запускали и запускали в них свои решительные, ни в чём не сомневающиеся руки.

понедельник, 6 сентября 2021 г.

Лето напоследок


   Говорят, что бабье лето называется так потому, что к его приходу огородно-полевые работы в основном заканчивались, урожаи прибирались в закрома, и женщины могли, наконец, выдохнуть.

   Вот прямо сразу, как встала в пять утра, так и выдохнуть: хлебы да каши горшок в печь посадить, корову подоить и в стадо отправить, всем прочим корму задать, в избе прибрать, всё перестирать-перештопать, горшок со щами в печь посадить, рубашки детям скроить, всем корму задать, посуду помыть, баню истопить, корову встретить, подоить... А после - отдыхай-не хочу. Лето ведь.

   Мы и сейчас, в своей совсем не природной жизни, не знаем, как лучше распорядиться этими  будто выпавшими из календаря жаркими и прозрачными сентябрьскими днями. Как будто нам дали второй шанс, и нельзя просто так взять и упустить его, как упускали мы раньше много таких невероятных дней, проходили насквозь, не останавливаясь ни на минуту.

  Пока не зарядили всерьёз холодные дожди, нужно спешить к деревьям. Что в нашем городе есть хорошего, так это дендропарк. После некоторых блужданий по его тропинкам можно найти такую тишину, что малейший необычный звук покажется в ней громким. Как будто среди ясного дня падают на землю редкие тяжёлые дождевые капли. Это листья так что ли отрываются от веток?

   А это падали, совсем немного мимо головы, мелкие сибирские ранетки, надкусанные с одного бока. И два зверя, на манер белки или бурундука, сидели высоко в ветвях, небрежно пробовали и бросали, снова пробовали и снова бросали. Не съем, так надкушу? Почему? Зачем? Что за таинственная трапеза? Ничего-то, ничегошеньки не знаем мы о мире, который называем своим.

Смотри, самолёт! Вот самолёт знаем.

четверг, 2 сентября 2021 г.

Старшие


   Второго числа геркулес я помешивала в кастрюльке прежний, а рубашку можно гладить уже не белую, а любую, не вызывающих расцветок. Да хоть бы и бирюзовую.

   Как бы эффектно могла плюхнуться сейчас на шелковистую эту ткань большая, горючая, искренняя слеза! Ведь будто вчера отвела я в школу за рученьку своего похожего на Знайку первоклашеньку, и вдруг... Очки, правда, никуда не делись, а вот что касается рученьки, не говоря уже о первоклашеньке...

   Теперь я говорю: "Только не забудь позвонить", когда убегает в парк за семью дорогами. Теперь у них чат класса, где все до единого - админы. Теперь на столе - толстая тетрадь, подписанная "Настолки и заметки". Но когда мы играли в те настолки, заметок я что-то не заметила ни одной.

   Нет-нет, слеза у меня не плюхнется, не дрогнет утюг. И будет тверда моя геркулесовая рука. Но всё же не могу удержаться, смотрю в окно - как шагает по нашей тихой, но в этот час тесной от рюкзаков улице, помахивает зелёным мешком со сменкой, резко переходит на бег и скрывается из виду.

   Теперь они старшие в своей младшей школе. Самые важные в маленьком, как теремок, трёхэтажном домике. Бывалые, солидные. А уж как выросли за лето! Остепенились.

 - Ну, как прошёл первый день, Игорян? - спросила я. - Что нового в классе?

 - Только цветок, - ответил Игорян. - Очень большой.

   Цветок... Бери выше. Это подарок от класса учителю в честь Дня Знаний (облегчённо выдохнули родительские груди: никаких букетов!)

 - На перемене Богдан толкнул Максима, - поделился Игорян новостями старших в младшей школе, - прямо возле цветка. Но ты не волнуйся. Максим упал мимо, только листья слегка закачались от ветра.

вторник, 31 августа 2021 г.

Под лупой


Спасибо тебе, Лето, за то, что не прошло даром.

                                   Под лупой

             Однажды изучить природу
             Задумал Курочкин Кирилл.
             Он на фрагменты огорода
             Большую лупу наводил.

             И в первый раз увидел чудо -
             Что в мире всё играет роль:
             И голубая незабуда,
             И тот лиловый колоколь.

             И неприметная ромаша,
             С петрушей скромной наравне,
             И ярко-красная букаша
             С горохом чёрным на спине.

             И было так прекрасно это,
             Так пела скрипа кузнеца,
             Что на лице размером с лето
             Улыбе не было конца.
 

понедельник, 30 августа 2021 г.

"Девочка и эхо"


   Хорошо смотрится в самом конце лета фильм "Девочка и эхо", по рассказу Юрия Нагибина. Старый, чёрно-белый, малоизвестный, абсолютно заслуживший все свои многочисленные призы и награды, с невесомой очаровательной Линой Бракните в главной роли.

   Очень хорошо смотреть этот фильм на исходе августа. Как уплывает и возвращается лодка, как обрываются надписи на песке, стёртые босой пока ногой. Но туфли уже наготове, и пора уезжать. Мы сюда ещё вернёмся? Но никто не может дать уверенного, чёткого ответа на этот вопрос. И море хранит свою тайну, неземного своего Ихтиантдра.

  Вот и Вика такая же - не от мира сего. Она собирает эхо в прекрасной стране Синегории, которая расшифровывается очень просто: Коктебель. Далеко не тот, конечно, Коктебель, в котором Волошин с летающей шляпой и все его парящие в потоках гости, но всё-таки вполне ещё Коктебель. Там и эхо водится, и мальчик на берегу собирает сокровища в коробочку.

   А тут девочка. Ей показалось, что мальчик ничего, и она доверила ему своё эхо. Мальчик эхо взял, да сохранить не сумел. Так бывает, к сожалению, почти всегда. И теперь, сколько ни кричи, не отзовутся горы, не отзовётся нужное тебе хрупкое чьё-то сердце. И август на исходе. Самое время спохватиться и ценить. Ценить это лето, хотя бы его и остался в запасе один-единственный день.

вторник, 24 августа 2021 г.

В родное Н


   Домой возвращались в семь: на циферблате часов, на термометре градусов. И то, и другое говорило о том, что лето прошло, и кое-что отныне волнует больше росы и тумана. А именно: успеем ли за две минуты стоянки запрыгнуть в вагон со всеми своими рюкзаками и сумками? Я всегда боюсь, что не успеем. И всегда успеваем.

   Минут за пять до прибытия нашего пассажирского по соседнему пути, с ужасным лязгом и грохотом, обязательно промчится на полной скорости бесконечный товарный состав. Промчится в одном метре от нас, поднимая страх и ледяной ветер. Промчится безжалостно и полностью объяснимо: ведь на пассажирский здесь всегда хочет сесть очень мало людей. А если мало, то за людей их можно не очень-то и считать.

   Но вот уже мы перетерпели товарный, вот мы успели. Только разместились, а через пять минут уже: быстрее бы приехать. И как это я в детстве могла с упоением смотреть в окно на одинаковую в течение многих часов природу? Ведь это и думать о чём-то надо. А где взять такую длинную мысль? Теперь мысли толкутся в голове исключительно короткие: скорей бы приехать.

 - Мама! - объявил Игорян, по шею и уши сидя в Яндекс-карте. - В десяти километрах отсюда есть село Малый Антибес и Большой Антибес.

   И точно: в Малом Антибесе и население оказалось малым - 238 человек, а в Большом большим - 396. Без малого тысяча больших и малых антибесовцев. Ой, что там делается долгой и сибирской нашей студёной зимой! Глушь и снег - это само собой, и невидимкою луна, и вёрсты полосаты в сумрачной нашей беспредельности. Здесь тысяча антибесовцев на один квадратный километр, а за все другие квадратные километры никто не может поручиться.

   Здесь путь один, а дорог - не меньше, чем людей. И каждый знает свою, и выходит - собранно и тихо - ровно на своей станции Тайга, а то в Юрге или в Болотной, в малом Яшкине успевают за минуту. И входят новые на освободившиеся места.

   И мы тоже доедем, и многие вытекут из вагона в родном нашем Н, повезут чемоданы - каждый в своём направлении. Как будто и не лежали только что на соседних полках, не вдыхали коллективный доширак, не смотрели в окно на явно желтеющие леса, полные, говорят, в этом году грибов. Забросишь ведро, и оно возвращается полное, без единого ложного опёнка. Полное правдивых, настоящих груздей.

понедельник, 23 августа 2021 г.

Под часами



                          Вот лето пролетело,
                          Оставив только след:
                          Рука-то загорела,
                          А под часами - нет.
                          Не цифры и не стрелки,
                          А белый и простой
                          Участок кожи мелкий,
                          Не тронутый жарой.
                          Останется на время
                          Июльский тайный знак,
                          И ты как будто в теме,
                          Но всё не тик, не так.
                          И ничего не зная,
                          За круглым круглый год
                          Мы все вперёд шагаем,
                          А лето отстаёт.


четверг, 19 августа 2021 г.

От всего бычьего сердца


   Самый первый экземпляр всегда приходится ждать. Заглядывать в теплицу, как в гости: ну, что там? А там всё то же. На пуховой, заботливо взрыхлённой земле уютно разлеглась столь же пуховая и расслабленная кошка Нора. Жарко ведь, Нора! Повела ухом, коричневым в крапинку, и дальше лежит. А помидоры висят без намёков.

   Но придёт и неминуемый момент, когда проступит один из многих, выделится на фоне зелёной массы, нальётся тихим внутренним светом. Пока ещё несъедобный, но мы будем ждать. Обещаем и клянёмся! Мы будем очень следить за этим первым. И однажды сорвём. И понесём в ладонях прямо к столу. Тёплого понесём, грузного, с очень тонкой и живой очень кожей.

Разрезали!

   Да, это вам совсем не то, что из магазина. А мы уже приметили  вслед за первым второго и третьего кандидата. И некоторое время будет так - терпение, ограничение, сила воли. Пока не хлынут, не заполонят, не навалятся массой. От всего своего бычьего щедрого сердца.

   Август принято воспевать поэтически, тонко, с падучей звездой на видном месте, с яблочными ночными вздохами. Но ведь август ещё и помидоры. В значительной степени - вёдрами, тазами и коробками - он помидоры навек. Он - бычье сердце пополам. Ту часть, которая овощ, поедай с солью, а ту, которая фрукт, с сахаром, как в детстве. И не надо никаких церемоний.

   Конечно, брызнет. Дождётся, когда будем в белом, и брызнет. Он ведь не глупый, помидор-то. Он - бычье сердце в самом сердце августа.

четверг, 12 августа 2021 г.

Нодар Думбадзе "Я, бабушка, Илико и Илларион"


   Какое упущение, какое досадное недоразумение, что эта книга раньше не попадала в поле моего зрения. Какое счастье, что она туда наконец-то попала! Перепахала и засеяла новыми, живительными семенами.

" - Чигогидзе!

 - Здесь!

 -  Каландадзе!

 -  Я здесь!

 -  Сихарулидзе!

 - Сихарулидзе заболел! Чкония, Центерадзе, Бурчуладзе, Коридзе, Нинидзе и Глонти пошли провожать его.

 -  Пошли бы уж всем классом…  -  сказал сердобольный учитель. Вашаломидзе! Вашаломидзе!! Ваша-ло-ми-дзе!!! — надрывался учитель и стучал по столу кулаком.

 -  Здесь я, уважаемый учитель!

 -  Будешь ты здесь или не будешь, все равно от этого мало пользы!"

   Непостижимо, как я могла такое пропустить. "Я, бабушка, Илико и Илларион" - автобиографическая повесть Нодара Думбадзе, о жизни сначала мальчика, а потом студента Тбилисского университета Зурико Вашаломидзе, которого учат уму-разуму, кроме бабушки, два соседа-старика: Илико и Илларион. Дедушки-озорники, которым друг друга бы разыграть половчее, устроить каверзу и наблюдать из кустов, похихикивая. Но если придёт такая нужда - отдать друг другу последнее, от всего золотого своего, доброго и мудрого сердца.

   Грузинское село в годы военные и первые послевоенные. Трудное, голодное время. Но сколько в этой книге жизни, света, юмора и такта! Сколько в ней человечного и человеческого. Ну, и национального колорита, разумеется.

"…Доехать до Тбилиси оказалось гораздо легче, чем приобрести билет. Эту истину я установил после непродолжительной беседы с кассиршей. Поэтому я выкинул из головы всякую мысль о покупке билета и вышел прямо на перрон.

Через час пришёл поезд. Людской поток подхватил меня и придавил к лесенке вагона. Я задыхался. Хотелось крикнуть, но рот мой был заткнут голой пяткой проводницы, и я беспомощно трепыхался, как подвешенная за шею курица. Вдобавок сзади напирало чье-то колено. Кто-то больно тянул меня за волосы. Когда я понял, что мой аттестат зрелости пропадет зря, я собрал последние силы и впился ногтями в голую ногу проводницы. Паровоз и проводница взвыли одновременно. Суматоха усилилась.

 -  Ну, чего стал?! Нажимай!

 -  Убери ногу с моей головы!

 -  Не бойся, дяденька, ноги у меня чистые!

 - Ладно, клади тогда и вторую!

 -  А ну, засвети-ка ему!

 -  Что он мне должен засветить?

 -  Ничего особенного, не волнуйтесь, — фонарь!

 -  Уважаемые пассажиры, пропустите меня, я же с билетом!

 -  Смотри не потеряй, крепко держи!

 -  Держите вopa!

 -  Брось чемодан, подлец, груши там!

 -  Милиция, стреляй!

 -  Куда стрелять? Откуда я знаю, где твой вор?

 -  Ну тогда в меня стреляй!

 -  Смелей, смелей! Жми наверх!"

   Тот редкий случай, когда строчки не столько читаешь, сколько пьёшь, физически ощущая, как они утоляют жажду, жажду, жажду...

вторник, 10 августа 2021 г.

Кто съел булки?


   Когда мы ещё только собирались в деревню, Игорян получил задание от учителя английского: придумать историю из деревенской жизни и нарисовать к ней картинки. К следующему уроку.

   Великая вещь - дедлайн. Страшно представить, сколько отличных идей в мире так и останутся нереализованными только потому, что им не назначен дедлайн. Ведь он означает, что работу ждут, о работе скажут мнение. А это совсем другое дело.

   История у Игоряна придумалась быстро. И картинки получились настолько весёлые, что мне тоже захотелось что-нибудь раскрасить: большой фрагмент розовой свиньи, или коричневой коровы, или высоченное крыльцо. Рисовать не умею, и не моё это было задание, а с боком свиньи справлюсь, пожалуй.

   ...Однажды старушка испекла булки и вынесла их на крыльцо остывать. А когда вернулась, булки исчезли. Старушка стала спрашивать по очереди домашних животных - корову, свинью, кошку: "Это не вы съели?" Но животные отказались: "Нет, не мы!" Решительно отказался и дед: "Не я!" Наконец, спросила старушка у кур, и они признались: "Мы съели, извини. Но мы компенсируем: снесём тебе за это двойную порцию яиц."

   Примерно на этапе раскрашивания свиньи я поняла, что очень хочу написать русскую версию этой истории. Но у меня-то дедлайна не было. Поэтому начались шатания и блуждания, и бессмысленные взоры, и зачёркивания, и обязательные откладывания на лучший день, и вот уже не хочется ничего писать, и вообще скоро в город...

   Так продолжалось до тех пор, пока я не села однажды на голубой складной стул возле грядки с зелёным салатом и не написала. Дедлайн - вещь хорошая. Но иногда бывает просто приятно сделать задуманное.

воскресенье, 8 августа 2021 г.

Ещё хватает тепла



   В августе уже не купаемся. Дневного тепла как-то ещё хватает на поддержание мыслей о лете, но чем ближе вечер, тем слабее эти мысли. Вечером думается всё больше о том, как бы растопить во дворе круглую старинную печуру, да так, чтобы летели из трубы в небо весёлые искры, чтоб гудело. А когда отгудит, протянуть в самую гущу живых трепетных углей какую-нибудь сардельку говяжью, повертеть осторожно до хрустящей корочки. А второй рукой потянуться, не сходя с места, мимо сарая, мимо собаки с будкой, мимо бани - прямиком в огород, повернуть налево и вырвать прямо из сердца высокой грядки прохладный колючий огурец. Не большой, не маленький, а такой, чтоб в самый раз. А третьей рукой в это же самое время ухватить весомый пучок укропа. Забудем о некоторых своих принципах и поедим как следует после семи!

   А когда стемнеет совсем, пройдём осторожно, поднимая ноги, по холодной траве. Посмотрим, как уснули на своём насесте цыплята, подросшие за лето, как семиклассники, и теперь к ним даже неловко так обращаться: цыплята. Их глаза по правде закрыты - у всех, кроме одного. Как у людей: кто-то обязательно да не спит.

   Вот на что мы способны в августе. А ещё - натянуть посильнее лоскутное одеяло домашнего производства и смотреть сны, наравне с могучими цыплятами. Или почитать ещё немного, вместе с мотыльком, прилетевшим на свет моего телефонного экрана.

   Но в августе уже не купаемся, нет. В августе, если и пойдём на пруд, то больше декоративно: так, ноги опустить. И ноги не подведут, не обманут: всё, август. Но мы ещё побултыхаемся. И ноги уходят в глубину, по смелое колено. Начинают жить с рыбами, с двустворчатыми моллюсками, которые, говорят, обитают только в чистой воде, а где-то здесь на дне точно спрятаны родниковые ледяные ключи. Ноги резвятся как настоящая, лучшая часть меня, хоть и понимают умом, что август, и мы не купаемся. Но днём ещё хватает тепла. Поэтому будьте свободны, ноги!

пятница, 6 августа 2021 г.

Эпизоды августа


   Что-то крупно-белое в кустах крупно-чёрной смородины зашевелилось и вышло на свет не нашим, очень уверенным в себе, увесистым котом. По дорожке он прошёл нахально и неторопливо. Бывают же на свете такие полностью белые.

   Кот свернул к забору. С победным криком вцепился в столб тренированными, явно боевыми когтями, стал карабкаться, легко управляя своим могучим и грациозным телом. Я думала, что сейчас он перельётся на ту сторону и утечёт восвояси, но кот уселся наверху, как Шалтай-Болтай, вытянул хвост и задумался.

   Это был не просто чужой, боевой, но в то же время и созерцательный кот. Он сидел и смотрел, а спина его смотрела в противоположную сторону. Что-то явно кота поразило в этом мире, он замер и отрешился. Но спина сохраняла бдительность и смотрела, при явном моём приближении она дала знак. Кот мгновенно, как манная каша из кастрюли, ушёл по ту сторону забора и был таков. А я потом специально пошла посмотреть, что там за бездны такие философские, что за просветление и познание всех смыслов жизни. Ничего. В основном крапива. Что я, крапивы не видела? Получается, что так.

   Это был первый эпизод дня.

понедельник, 2 августа 2021 г.

Следы неведомых


   Нашли маленький песчаный карьер. И опять ни души вокруг. Никому, видать, в этот момент не требовался песок - отборнейший, мелкого помола, тёмно-золотого цвета.

   Шли руслами вчерашних ручьёв. Дождевая вода из них ушла, остались плотные, длинные песочные следы, как после Великого Полоза. В детстве я любила наступать на них рукой, ногой почему-то было жалко портить. Выуживала гладкие мелкие камушки, желательно драгоценные, белые, которые высекают друг из друга таинственные холодные искры.

   Но и ноги прошли по нетронутому этому песку, оставили следы. Мужские или женские? Сэр, это были следы огромной собаки, держитесь подальше от торфяных болот.


   Следы были отчётливые, но не настолько баскервильные, чтобы убежать без оглядки, не рассмотрев поближе этот слоистый древний мир, молчаливый и таинственный.

четверг, 29 июля 2021 г.

Ничем не беспокоясь


   Всё больше я понимаю передвижников, которым хотелось писать: поле колосьев с одинокими соснами в нём; мокрый луг; низкие берега невзрачной речки; размытую лесную дорогу, по которой только проехала крестьянская телега, и провалилась, и пришлось тащить наравне с лошадью. Нужно было здесь и сейчас, пока не ушёл свет, писать тихие омуты, самые простые полевые цветы, поваленные замшелые стволы, печальные стога, кучевые и перистые облака - вот это всё, тысячу раз виденное, привычное и абсолютно ничем не примечательное. Написать как есть, чтобы "получилось похоже". Не останавливать мгновение - этим потом уж стали увлекаться - а превратить его в вечность. Чтобы полтора века спустя прийти мне в поля и бродить, ничем не беспокоясь. Знать, что ничего здесь не изменилось, и никогда не изменится.

   Восторг ведь охватывал передвижников. Неторопливый, спокойный восторг от простых этих сочетаний земли и воды, травы и неба, зноя и пыли, горизонтального и вертикального, в котором однажды поселился и с тех пор всё никак не может найти себя человек.


   Ищет и не может, хоть и прокладывает дороги во все концы, и самые мои любимые среди них - просёлочные: кривые, колдобистые. После хорошего дождя лужи на них таковы, что пройти получится только в обход, по высоченной осоке и конской крапиве, ай. А там фанерку в самой топкой гуще заботливый кто-то подстелил; а по самой жирной чёрной грязи прошёл тракторный след, тут же вдавилось глубоко подкованное копыто - явные признаки, что люди на планете, кроме нас, явно какие-то существуют. Только мы никогда их не видели.

воскресенье, 25 июля 2021 г.

На пруд


   На пруд мы шагали по знойной, прямой, совершенно безлюдной улице. Из тринадцатого, пряничного домика напахнуло оладьями, а из цветочного, двадцать седьмого, супом. Значит, люди всё-таки здесь, затаились от жары. Может быть, кто-то и в гамаке дремлет под рослой рябиной. Один дом был полностью в кедровой, сильной тени. Как будто ребёнок нарисовал: избушка маленькая, а дерево рядом - большое. Крупный кот вывалился наружу, но не испортил покоя. Птица в небе - коршун. Парит.

   Через равные промежутки, до самого горизонта, были расставлены по улице колонки - усталому путнику можно хоть умыться, хоть напиться. Настоящие, древние. Подкачай рычагом, и струя ледяной воды зашипит, ударит. Спасительница.

  Всё было на той улице в такт и в лад. Кроме названия: Максима Горького. Ну, какая здесь может быть Горького? Какого Максима? Где Горький Максим, а где этот простой и древний мир, в котором так и хочется изобрести колесо, и время совсем бы остановилось, если бы не петух. Это его крик рождает новый полдень, и жизнь продолжается. И смотровая площадка естественного происхождения, заросшая по краям совсем не декоративным бурьяном, открывает нам простор, с молчаливым синим лесом на горизонте, грузными облаками и тихой речкой, с аккуратно привязанным на лугу телёнком примерно трёх месяцев отроду. Нет, я бы совсем иначе называла здесь улицы.

   Ни одного человека по пути на пруд мы так и не встретили. Люди вовсю жарили оладьи, трудились в огородах и лежали в гамаках. А на воле разгуливал их животный мир: пара меланхоличных бежевых коз, а при них - бодрый энергичный козёл. Рога у него были в полном порядке и первыми бросались в глаза, а уж потом взгляд - нахальный и твёрдый. Козёл смотрел пристально, и ход козлиной его мысли был ясен не совсем, но шагу мы прибавили не сговариваясь. Несколько минут спустя оглянулись. Издалека, расплывчато, но козёл смотрел. Не о чем беспокоиться здешним людям, при таком-то животном мире. При таком-то верном козле.

среда, 21 июля 2021 г.

Как мне дороги...


   Небо похоже на картину Айвазовского, только без корабля. Так же хочется просто его смотреть, не задумываясь, как это сделано. Есть, и всё. Настроение сегодня грозное, величественное. Будет шторм. А я постою на крыльце, как на берегу, кутаясь в большую местную куртку, такого же грозного цвета. В капюшоне, чтобы ветром не унесло волоса, руками в рукавах, ногами в гусиных пупырышках.

   Вот по садовой дорожке идёт к дому Игорян. Идёт в трусах, из бани, а сам цвета утренней зари. Этим летом он выучил русское народное выражение "поддать пару". Суровое мужское выражение, которое нужно применить на практике всегда и непременно, даже если от жара плавится смола на брёвнах, и невозможно держать открытыми глаза. Это ничего не значит, всё равно нужно героически "поддать", не зря ведь красуется на голове наполеоновская треуголка с надписью "В бане генералов нет".

 - Сначала было скучно, холодно, - говорит Игорян. - Я поддавал пару три раза!

   В зачитанном и заслушанном до дыр "Чистом Доре" Юрия Коваля любимый рассказ у него "По-чёрному".

"Зачерпнув ковшиком из котла, дядя Зуй кидал немного воды на камни – и с треском срывался с камней хрустящий колючий пар, и тут уж я выползал в предбанник.

Постанывая, жалуясь на холод, наконец и дядя Зуй выходил в предбанник, скидывал шинель.

– Давай подышим, – говорил он, и мы высовывали головы из бани на улицу, дышали и глядели на улицы Чистого Дора, а прохожие глядели на нас и кричали:

– Упустили или нет?

– Еще бы маленько, и упустили, – объяснял дядя Зуй."

   Невесомый белый пар валит от Игоряна, стоит над плечами туманом. А я на крыльце в большой местной куртке, с гусиными ногами. Как мне дороги эти летние сибирские вечера... Только были бы они чуть теплее, совсем чуть, без резкого переключения из жара в холод. Плавные чтобы такие были вечера, не мятные, а клубничные. Чтоб дружнее росли в доброй к плодам земли тьме, росли тайно и неуклонно нежные и колючие огурцы, а на пруду бесперебойно и жизнерадостно выли лягушки.

   Было бы так, поддать бы пару... Но мы просто молчим в темноту. И даже когда мы спим, над нашей землёй летит лето - всегда холодное наполовину. Но так уж оно сделано. Есть, и всё.






суббота, 17 июля 2021 г.

Мелкое население


   Присутствие мелкого населения в нашей летней жизни трепетно и постоянно. Отправляешь руку в колючие заросли за первой поспелой малиной, и рука возвращается не одна. Примостилась на руке прямо посреди линии ума или жизни миниатюрная, белёсая и нежная гусеница. Таких не боюсь. Отправляю обратно пастись в листву. Не верю, что вредители, другое у них воспитание. Такие бродят одиноко в бесконечности малинового куста, и мысли их не только о еде. Потом, когда ягод станет много, здесь заведутся совсем уж мелкие представители царства. Ягоды с представителями внутри нам даны для того, чтобы хоть изредка останавливаться, хоть иногда вспоминать о том, что и человек должен делиться.

   Например, самую первую малину приятно отдать муравьям. Положить в самый центр мелкого огородного муравейника и смотреть, что будет. Суета поднимется невообразимая, сбегутся все. И нам из своего мира не разглядеть, сколько в этой толпе рабочих, сколько учёных, а кто просто пришёл сделать селфи. Конечно, они там всё это давно изобрели, а по сотовой общаются не в пределах своего муравейника, а с другими планетами: с пчёлами, например. Да хоть бы и с нежными одинокими гусеницами, с мелкими представителями в самом центре малины. С толстым и мохнатым шмелем, который разговаривает только голосом Никиты Сергеевича Михалкова, и никак иначе.

   Сколько их, разных! И каждый сосредоточен на своей короткой, на своей вечной летней жизни. Они всё успеют. Солнце же успевает, и вода, и ветер. У любого кузнечика в голове явно что-то есть, когда он сидит вниз этой головой на листе осоки, когда стрекочет в прохладных вечерних травах.

четверг, 15 июля 2021 г.

Выйти утром


   Выйти ночью в поле с конём всё никак не получается. Коня, во-первых, нет. А, во-вторых, ночью хочется не в поля и не с конём, а спать. Сразу и быстро - спать. И если вдруг случится проснуться часа в три, не сразу поворачиваться на другой бок, а подойти зачем-то на цыпочках к открытому окну и всматриваться в душистый сумрачный мир, в далёкой тишине которого только что родился первый петушиный крик.

   Постоять немного так, немного замёрзнуть, чтобы охотнее вернуться под одеяло. А вокруг, на все четыре стороны, легли тёмные поля. Без меня и без коня.

   Но зато можно выйти утром! В мир, полный активных, жизнерадостных птиц. Такой светлый, как будто и не было того, тёмного. В мир, полный таинственных клубничных ягод, которые непонятно откуда берутся: вчера вечером собрали всех, а сегодня они опять. Во всём мире клубника давно отошла, а у нас только разгоняется. Июнь был дождливый и холодный, а в июле случаются туманы. И давно всем известно, что жить в таком климате нельзя, особенно летом. Но мы живём. Раздвигаем мокрые клубничные листья, стряхивая с них остатки тумана, а затылок и спину вовсю давит солнце, вынырнувшее из своих таинственных глубин под первый петушиный крик в сердце ночи. И день сегодня будет жаркий.

  Простое дело - набрать клубники к завтраку. А чувствуешь себя рыбаком, с первой в мире рыбой на крючке. Особенно когда в самой тени, под листом, обнаруживается такая огромная ягода, что хочется устроить в ней дом, непременно с верандой.

   А как она напрашивается к творогу! Никогда я в своей зимней городской жизни творог не ем. Как-то не думаю про него. Но летний творог заставляет о себе думать - лёгкий, прямо сегодня ранним (очень ранним) утром сваренный, политый такими же трепетными живыми сливками, которые не успели ещё загустеть в сметану. И всё это сделано по-настоящему, настоящей коровой, настоящими умелыми человеческими руками.

   Об этом хочется думать. Водружая сверху ту самую огромную и спелую, которая так и не стала моим домом.

понедельник, 12 июля 2021 г.

Посмотреть отвыкшим глазом


   Какими бы ни были большими июньские города, июль - это всегда деревня. Ранним солнечным утром мы, как всегда, одни-единственные, вышли из вагона на маленькой станции, от которой потом ещё ехать сквозь леса и поля. За минуту стоянки нужно успеть выскочить самим и вытянуть сумки. Но мы натренированы, успеем.

 - Это Кемеровская область или Красноярский край? - ещё успела спросить у меня проводница.

 - Кемеровская! - твёрдо ответила я. Всегда приятно помочь профессионалу. 

   Но вот поезд ушёл, и теперь - свобода. Можно смотреть отвыкшим глазом, слушать отвыкшим ухом, вволю дышать напрочь отвыкшими лёгкими. Особенно в первый день, пока ты здесь ещё новичок и зритель: не знаешь, как ступить, что и подумать.

   Вдруг - чу! - за высоким деревянным забором звук, в котором слились вековечный хрум, тихие голоса трав и тёплое бурёнчатое дыхание. Так и есть. Рыжая корова с телёнком потихоньку возвращались домой из стада, прихватывая по пути пучки сочной вечерней травы, лучше всего клевера. Особенно старалась корова. Она рвала траву умело и сильно, с неутомимым равномерным аппетитом, и в то же время величественно, вечно.

   Что взять с человека, который год не видел живых коров? Такой человек моментально бежит в дом за телефоном, мысленно умоляя корову поесть ещё минуту возле нашего забора.

   Да ведь коровы никогда и не торопятся. Они задумчивы и размерены, они лениво гонят прочь хвостом назойливых злых насекомых. Они философичны, крупны и рогаты. Что за дело им до людей с камерой в телефоне?

   Но лишь только я прицелилась сфотографировать анфас, корова прекратила жевать и прытко бросилась прочь, подгоняя впереди себя телёнка. Выскочив за калитку, я увидела только два стремительно удаляющихся хвоста. Ладно телёнок, но ты-то, корова! Ты-то в этот вечерний час должна быть исполнена достоинства и молока.

пятница, 9 июля 2021 г.

Затянем часовой пояс


   Не сразу получается вернуться в свою родную реальность. Особенно если путешествие удалось. Нужно затянуть покрепче часовой пояс и привыкать заново: к тому, что мы всё-таки здесь, а не там. Но июнь на память получился замечательный. Как мечталось, и даже лучше.

   Потому что было время. Впервые в жизни мне удалось замедлиться в Москве. Не лететь сломя голову, считая часы до отъезда. Не ставить мысленно галочку напротив пункта плана в набитом плотно, как рюкзак туриста, дне: так, здесь побывали, что у нас там дальше? Не падать в изнеможении на полку поезда или в кресло самолёта, с тайным страхом перед этим бесконечно чужим, непостижимым городом, который опять выжал из меня все соки.

   Теперь у меня был здесь и зной, и дождь, и новый понедельник. Привычные станции, знакомые маршруты. А если понравилось и тянет, то мы ведь можем прийти сюда снова. Просто взять и прийти, ничего не планируя, ни к чему не стремясь, не наполняя день до тошноты ярким и новым.

  Так ходили на чем-то приглянувшийся Игоряну Арбат. Я помню его живым, и потому сейчас мне грустно: сюрреалистически пустое средь белого летнего дня кафе, куда тщетно зазывает прохожих негр в папахе и черкеске; с любой точки зрения плохие картины; распахнутые, без единого покупателя, магазины безумных сувениров (матрёшка-Пушкин за 4500 руб., ушанка из ярко-розового синтетического меха). Мы в очередной раз проходили насквозь, садились на скамейку и смотрели: ты течёшь, как река, странное название... Может быть, именно потому, что течёт.

   А ещё мы придём сюда? И мы шли, опять покупая по дороге, опять в том самом киоске, мороженое с розочкой. Не фу, кремовой, как я сначала подумала, а современной, мороженной. Самый простецкий, в общем, стаканчик, но у нас такого нет, с розочкой. А запомнить хочется всё.

   Шли, снова и снова, и в мои странные места. Люблю, когда ребёнок в путешествии наравне со мной: может много пройти пешком, а когда неудобно, тесно, устал, заложило уши и внезапно закончилась вода, просто и молча потерпит. Потому что я ведь устала не меньше, и неудобно, и тоже заложило, и полную бутылку с водой из рукава не достану.

   А главное, я люблю, когда ребёнок полностью понимает, где мы, зачем и почему, и у него есть по этому поводу свои мысли, чувства и желания. И надолго потом хватит разговоров на тему: "А помнишь?" Наравне. Почти. Потому что моя история последней воды и заложенных ушей чуть длиннее. И потуже надо затянуть мне часовой пояс, чтобы вернуться.

понедельник, 5 июля 2021 г.

И мумия в центре


   В книге о восьми московских высотках прочитали мы, как не был построен на месте взорванного храма Христа Спасителя грандиозный и ужасный Дворец Советов, с семидесятиметровой статуей Ленина наверху. Даже на картинке, во много раз уменьшенное, сооружение смотрится устрашающе. Хорошо, что Москва не увидела в реальности этого монстра. Она и без того видала всякое.

   Один только перст-указатель в светлое будущее планировался у Ильича длиной в шесть метров, и почему-то именно этот факт поразил Игоряна до глубины души. Он максимально выкручивал рулетку, но палец не укладывался, палец превосходил, палец оказался длиннее  - примерно с двухэтажный дом. "А если бы он отломился?"  - спрашивал взволнованный Игорян. На это я ответила, что все статуи Ленина делались чрезвычайно крепкими, монолитными, как будто вырублены топором. С тысячелетним запасом прочности. Даже если захочет развалиться на части, не дадут. Как не дали умереть без малого сто лет назад.

   Мавзолей заинтересовал Игоряна не меньше шестиметрового пальца. Мумия? Настоящая? Давай посмотрим настоящую мумию!

   И поехали мы на Красную площадь. Моментально вспомнилось из детства: скользкая под сандалиями брусчатка, перезвон курантов, строгость и торжественность Главного Места, и ходить здесь можно только чинно. Чёткая и красивая, как балет, смена почётного караула - её смотрели как представление. И один солдат шлёпнул так по луже длинной и совершенно прямой ногой, что брызги полетели прямо на моё новое платье. А он и глазом не моргнул, замер, очень стойкий, возле глухой, таинственной двери, за которой лежал вечно живой, как нам говорили, и немножко этим пугающий Ильич. Я тоже была тогда вечно живой, и родители, и многие, но как-то по-другому вечно. И эта разница чувствовалась.

   Может быть, я так никогда и не побывала за этой дверью, если бы не Игорян.

   Оказалось, что Ленина показывают нынче совершенно бесплатно. Но всё равно приходится платить - неловкостью и стеснением, когда люди в форме, убедившись, что в твоей сумочке нет ни ножа, ни пузырька с серной кислотой, направляют привычно и бесстрастно: сюда, потом налево, по ступенькам вниз...

   Темно, неуютно, холодно. Полностью камень. Очень чисто. Очень следят.

   И в самом сердце этого камня на возвышении, под стеклом, лежала ярко освещённая, беспомощная перед чужими любопытными взорами небольшая восковая кукла, очень сильно похожая на все свои изображения. Но следят очень, поэтому нет времени постоять и подумать: почему? и как такое возможно? и если так выглядит вечная жизнь, то лучше не надо. Пожалуйста, не надо.

   Игорян разочарован. И это всё? Он-то желал бы зловещего оскала, тысячелетних бинтов, проклятия фараона, страшной тайны. В крайнем случае, шестиметрового пальца. А здесь - всё на виду. Настолько, что даже немного стыдно. Непонятно, перед кем. И непонятно, за что.

четверг, 1 июля 2021 г.

Территория жизни


   Когда-то ВДНХ была у меня связана с обратной дорогой. Каждый год, возвращаясь домой из бабушкиного городка, непременно ехали на ВДНХ. Так родители хотели скоротать время между поездами. Каждый год, но в памяти почти ничего не осталось. Может быть, оттого, что на сердце моём лежала чугунная, совсем не детская тоска. Домой не хотелось до воя. Вот мы сейчас приедем, и впереди у меня только не даль, а вторая смена пионерского лагеря. А это значит, что все радости лета закончились, и ждать больше ничего не приходится.

   Но, конечно, я не выла. Я спокойно ехала опять на ВДНХ, пила там диковинный напиток"Фанта", смотрела на спутник в поднадоевшем павильоне "Космос"... Какие-то котлеты с крупно порубленными кусками зелени внутри, жара, большие золотые фигуры, и так медленно-медленно тянется день, и не кончится никогда.

   ...Потом незаметно кончились несколько лет, и снова я увидела ВДНХ уже в разгаре девяностых. А если бы не увидела, то ничего бы не потеряла. Киоски с разноцветными ликёрами и сладкими батончиками были тогда одинаковыми по всей стране, и золотого сияния фигур я за ними как-то не разглядела.

   Долго, долго не получалось у меня посмотреть ВДНХ во всей летней красе, и с лёгким сердцем. Но вот, наконец, получилось, мы выбрали день. И столько там оказалось воздуха, простора и света, что сын мой просто побежал не оглядываясь куда-то в даль, что вообще-то ему совсем не свойственно. Может быть, оттого, что его лето не кончается здесь, как было у меня когда-то?

  Да нет, просто место здесь такое, хорошее. Противоположное Красной площади, где всё про смерть. И сходить туда, разумеется, надо - посмотреть, откуда начинался город, послушать куранты. Один раз. А больше не тянет. Сковано там и ничто не напоминает о счастье, безусловном и необходимом, как воздух.

  А здесь - всё про жизнь. Про человека и его нужный мирный труд; его смелую и дерзкую мысль. Про мускулистые тела, гордо поднимающие над головой инструменты и результаты: молот, серп, толстый сноп золотых колосьев. Здесь не встретишь больше борова-рекордсмена и чудо-тыкву размером с карету Золушки, и знатный забайкальский чабан не привезёт отсюда в родную степь золотую медаль, но всё равно, всё равно...

вторник, 29 июня 2021 г.

У дяди


   Совсем уж мало кому известный и мало кому интересный музей. Для нас он стал самым любимым. И день запомнился - мягкий, ненастный, не нашего века. День, вопросительный с утра: набросить ли  длинные рукава сверху? Пожалуй, набросить. Но тот, кто делать этого не стал, тоже не ошибся. День, подходящий для деревянного дома.

   Музей-квартира Василия Львовича Пушкина на Старой Басманной. Дяди. Да, вот так. Для полного счастья нам только дяди и не хватало.

   "Василий Львович, чувствуя, что сейчас милые женщины и сам Гомер-Херасков улыбнутся, читал далее своё буриме:

                       ...Что наша жизнь? - роман,
                       Что наша смерть? - туман,
                       А лучше что всего? Бифштекс и лабардан.
                       А если я умру, то труп мой хищный вран
                       Как хочет, так и ест..."

Невозможно было к такому дяде да не сходить.

 - Здесь уютно, - сказал Игорян.

   И это первое, что чувствуется. Дядя устроился превосходно. В кабинете у него книги, книги; кушетка за ширмой; кресла, в которых кто только не сиживал. Рядом камердинерская с умывальником, мебелью красного дерева, небольшим, но добротным столиком: камердинер Василия Львовича Игнатий Хитров тоже писал стихи. Возможно, что и самовар в той квартире тоже пыхтел стихами.


пятница, 25 июня 2021 г.

Как инопланетяне


   В фильме "Гостья из будущего" много разнообразных киноляпов, но один просто режет меня без ножа. Два полосатых инопланетянина подходят к Коле Герасимову:

 - Есть один вопрос. Нужен музей Пушкина.

   В конце двадцать первого века спрашивать у прохожих, как пройти в музей? Но пусть.Самый дерзкий и смелый фантаст в то время, когда снимали фильм, поступал именно так, и не мыслил иного. Главное, что Коля не растерялся.

 - Вам какой? Изобразительных искусств? Или который на Кропоткинской?

   Для среднего московского школьника это просто блестящий ответ, на сто баллов ЕГЭ. Возникает даже подозрение, что Коля в этих музеях бывал. Но инопланетяне продолжают упорствовать:

 - Арбат. Квартира, где он жил маленький.

 - А, этот не открыли ещё! - совсем уж разит наповал шестиклассник Коля, у которого даже в самый отчаянный момент жизни все мысли о кефире. И отправляет зачем-то полосатых бедолаг на Пушкинскую площадь.

   Но Коле Герасимову я всё прощу. И полосатые пришельцы могли не знать,перепутать, забыть, пока летели со своей Альфа-Центавры. Но редакторы-то, редакторы? Режиссёр и сценарист? Они куда смотрели?

   В квартире на Арбате Пушкин жил не маленький, а женатый! В 1831 году. Александр Сергеевич был небогат, но на верхний этаж особняка госпожи Хитрово хватило, и уже через десять дней после венчания чета Пушкиных дала в парадной зале своей квартиры первый бал.

   Много чего видел этот дом собственными глазами. Довелось ему побывать и коммуналкой на тридцать три семьи. (Как вы счастливы, Наталья Николаевна, никогда не узнать о судьбе вашего будуара, вашей скромной гостиной!) Потом сделался там музей, и есть музей. Приметный, бирюзовый. Подарок для гуляющих просто так: смотрите-ка, здесь, оказывается, квартира Пушкина; может, зайдём?

  Раньше всё так и было - зайдём. А теперь не может. Теперь нужно покупать электронные билеты на определённое время, вводить данные, нажимать на кнопки, обменивать электронные на бумажные в полутёмном вестибюле под тревожный шёпот охранника, что "кривая опять поползла вверх..."

  Нормальные люди скучнеют лицом, разворачиваются и уходят. И я бы тоже хотела прожить без этих сложностей, но не могу. В 11.15 мы узнали, что нужны электронные билеты, и в 11.28 они у нас были на ближайшее время - 11.30. Рамка, полутёмный вестибюль, шёпот охранника. И мы здесь единственные посетители. Чувство новое, чувство странное. Космическое.

среда, 23 июня 2021 г.

Многопрудное


   Прекрасный вид городского отдыха, для меня, может быть, самый лучший - пруды. Идёшь среди машин, шума, раскалённых камней и высоких этажей, идёшь долго и вдруг - стоп! - откуда ни возьмись древесная тень, тишина, плоское блюдо воды, на котором замер лебедь. А рядом усердно перебирает лапами утка с пятью подросшими утятами.

   Фонтаны - тоже хорошая городская вода, бодрая, весёлая. Но задумчивые, несуетные пруды притягивают особо. У каждого из нас на свете есть места, куда приходим мы на миг отъединиться. Это правда.

   На Патриаршие хотелось вернуться снова и снова, и мы возвращались. Они даже так прекрасны: с Крыловым и его героями на реставрации, там всё закрыто и перекопано; с перетянутыми зачем-то опостылевшей полосатой лентой деревьями; с пыльной серой крошкой на аллеях, которая набивается в сандалии... Но есть другое, и оно перевешивает.

  Когда-то здесь стоял знак: запрещено разговаривать с незнакомцами. Больше не стоит. И я догадываюсь, как было дело: кто-то прельстился (проще говоря, спёр). Повесили второй, но очень скоро его постигла та же участь, равно как третий и четвёртый. Всё, хватит, на вас не напасёшься. Пусть остаются безопасные и никому не нужные "Лебедей не кормить" и "Купаться запрещено". И всё равно здесь особенно. Вот на этой самой аллее, спиной к Малой Бронной, и встретили они профессора-консультанта.

 - Давай понаблюдаем, может быть, сегодня опять придёт,- заинтересовался Игорян.

Вот такого точно не надо. Но посидим, конечно, давай. Понаблюдаем.

понедельник, 21 июня 2021 г.

Болезнь: переулки


   У меня это давно. Когда началось, не помню. Может быть, в тот день из раннего детства, когда, не очень хорошо понимая сюжет, я выхватила ухом и запомнила, как начальник по борьбе с бандитизмом Глеб Жеглов объясняет новичку Шарапову: у преступника на лбу не написано, кто он такой, он с виду вполне себе гражданин, и паспорт у него имеется, и проживает он по какому-нибудь Кривоколенному, 5.

  Я подумала, что это шутка. Не бывает таких адресов и названий. А бывают названия: улица Ульяновская, Карла Маркса, 25 лет Октября... В крайнем случае, Базарная, как у моей далёкой бабушки. А Кривоколенный - это юмор сценариста и режиссёра.

  Но оказалось, что гроза московских уголовников Глеб Жеглов не шутил. И Кривоколенный переулок реален. Оформилась мечта: побывать там, увидеть своими глазами. Но как-то всё не складывалось, много лет и много раз я тратила Москву на другое. Проходила совсем рядом, по Мясницкой, напевая непроизвольно мягкое, пушкинское: "То ли дело быть на месте, по Мясницкой разъезжать..." Пытаться разглядеть среди домов тот, с комнатой булгаковского Мастера, про которую прорычал он: "У-у-у, проклятая дыра!" Это он явно поспешил прорычать, не ведая, какие бывают на свете дыры.

   Но теперь-то я решила твёрдо, что Кривоколенный отыщу. И что на сегодня, Игорян, это наша важнейшая задача. Хорошо, что Игорян снисходителен к моим странным слабостям. Он не стал возражать и нудить: зачем ещё? куда? почему? В Кривоколенный, так в Кривоколенный. А по пути в другие, разные. Сворачивать наугад, куда выведет. Это моя болезнь: переулки. Мой заветный затерянный мир.

 - Ты где живёшь? - спросил Крош из фильма про свои каникулы симпатичную ему Зою, продавщицу магазина спортивных товаров.

 - На Таганке, в Товарищеском переулке,- отвечает Зоя, изящно заедая в свой законный обеденный перерыв кефир из бутылки калорийной булочкой.

  И этот простенький диалог провоцирует новый приступ моей болезни. Лихорадочное желание искать. А что именно, я и сама хорошенько не знаю.

вторник, 15 июня 2021 г.

Ненавязчивая мистика


   Мистика Москвы ненавязчива, но бесспорна. Так бы и канули мы в дебрях Денежного и всех сопутствующих переулков, если бы Игорян не взял в решительный момент руководство и телефон в свои руки, не вывел бы на широкую искомую дорогу.

   Эффект понравился нам обоим, и с тех пор повелось: Игорян показывает, куда идти, я иду. Самостоятельный и гордый, он уверенно пролагал маршруты, безошибочно перемещался в метро с ветки на ветку, знал, какой поезд наш, и как там дальше, и нужно ли переходить дорогу или реку. "Сюда!" - твёрдо говорил мой взрослый десятилетний сын. Ладно, сюда так сюда. Хорошо, когда рядом с тобой знающий, надёжный проводник. Игорян был в восторге: это ж какая увлекательная игрушка-бродилка, с бесчисленными переходами-пересадками, а в центре круг. Устроенная логично и чётко, в его любимом стиле.

   "Сюда!" - уверенно сказал Игорян на станции Третьяковская. Мы зашли в вагон, двери закрылись, поезд поехал... Странным показалось, что в вагоне, кроме нас, никаких пассажиров нет, равно как и соседние вагоны пусты совершенно, а также просматривающиеся вслед за ними третьи. И Голос ничего не сказал про следующую остановку. А двери закрылись, и поезд едет. Куда-то. Караул.

   А поезд всё едет, и мы в нём одни. Очень старый и странный поезд. Хорошо, если в депо. А если прямиком в одна тысяча девятьсот тридцать ужасный год? Это были не очень приятные минуты в жизни.

              Мчался он бурей тёмной, крылатой,
              Он заблудился в бездне времён…
              Остановите, вагоновожатый,
              Остановите сейчас вагон!

              Поздно. Уж мы обогнули стену,
              Мы проскочили сквозь рощу пальм,
              Через Неву, через Нил и Сену...

   Моментально промелькнул в мозгу Николай Степанович Гумилёв. Это всё хорошо, но надо ведь что-то делать. Сохранять спокойствие за двоих. Потому что уверенный могучий проводник моментально превратился в испуганного ребёнка, которого только я могу и должна вызволить из этого заколдованного подземелья.

   Я приготовилась нажать кнопку экстренной связи с машинистом, только не могла придумать, что скажу. "Спасите-помогите?" "Куда вы нас везёте?" "Здравствуйте, мы тут ошибочно зашли в вагон и теперь боимся?"

   Но ведь что-то нужно делать! Прошло минуты две как два часа, и поезд вдруг выехал на освещённую станцию. К платформе, на которой стояли люди. Люди! Милые, дорогие, яхонтовые, бриллиантовые! Коренные вы наши и не очень, и вовсе гости столицы! Никогда ещё я не была так рада видеть людей.

   Двери открылись, Голос ожил. Но мы выскочили на платформу как ошпаренные. А? Что? Где? Это какая станция? Какой год? А с платформы говорят: Третьяковская.

   Получается, что мы сделали какой-то таинственный технический круг в недрах подземелья.Это были странные, это были сами по себе минуты. Стоящие где-то отдельно от основной жизни, как время, проведённое на рыбалке, у древних египтян.


пятница, 11 июня 2021 г.

Прогуливать, проходить, гулять


   Я чувствительна к этому слову. Бульвар. Округлое, как взятая наотлёт шляпа-котелок. Неторопливое, как шаг того, кому спешить некуда. Широкое, как летняя листва не наших, а бульварных краёв. Мне хотелось бульваров, но их не было вокруг, поэтому представляла особенно живо: вот люди, вот гуляют; вот уже новое их поколение - как сто и больше лет назад. В солнечном свете, в густой тени. В тёплом тополином снегу. Люди не меняются никогда. Как те были в сюртуках и матросских костюмчиках, так и эти остались - в джинсах и футболках.

   Я скучала по бульварам. Как угодно иди - по часовой или против - у каждого своё лицо. На Чистопрудном встретили Деда Мороза.

   Не пора ли перейти на другую линию, дедушка? А впрочем, пусть ходит, ведь до Нового года теперь всегда недалеко, из любой точки, из любого, даже самого длинного и жаркого дня.

   На Гоголевском встретили Гоголя, на Тверском Пушкина и деревянную детскую площадку. О, площадка! О, Игорян! Мы затем сюда летели, чтобы собирать все встречные горки и лесенки?

   Но ведь можно сесть на лавочку, как сто и больше лет назад. Не думать, смотреть на непривычно широкую, другую листву. Не берёзы, лиственницы и рябины, а липы и канадские клёны. И совсем уж немыслимые каштаны. Куда торопиться, если бульвары здесь? Так и эдак пройдены, на все лады воспеты. И самое любимое, Марины Бородицкой, отзывается и отзывается в такт.

                     Прогульщик и прогульщица
                     Прогуливали день:
                     Брели вдвоём сквозь белый свет
                     И голубую тень,

                     По самой лучшей из дорог
                     Испытанной и старой,
                     И проходили за урок
                     По полтора бульвара.

                     Прогульщик и прогульщица
                     Расстаться не могли.
                     Когда бульвары кончились,
                     Они в музей зашли.

                     Повесив куртки на крючки,
                     В египетском отделе
                     В пластмассовые номерки
                     Друг дружке пальцы вдели.

   А я-то что здесь делаю? Прогуливаю? Или прохожу? Или гуляю и гуляю, по часовой и против, пока голос не объявит мне пересадку на другую линию...


понедельник, 7 июня 2021 г.

На фоне Пушкина


   Исполнение мечты - прийти к Пушкину в день рождения и поздравить лично - было стремительным. Самолёт новой, динамично развивающейся компании, обедом кормить не стал, зато домчал до Москвы за рекордные три с половиной часа, крепко заложив Игоряну ухо.

   Но всё пустяки. Бросить вещи, бросить на дно желудка хоть какой-то еды - и к Пушкину. Пешком, переулками. Вспольный, Гранатный... Безлюдные, тихие, как будто не колышется в двух шагах отсюда стоглавая и стогласая очередь в зоопарк. А глаза ещё не привыкли и мечутся, не зная, на чём бы остановиться. Выхватывают сочетание зелёных зданий, с маленькой уютной церковью во главе, высотку, про которую только недавно читали. Название улицы: Спиридоновка. Та самая? В том-то и дело.

   Но вот, наконец, и он. Видный издалека, нежного цвета, задумчивый посреди огромной городской суеты. Такой абсолютно вечный.

 - В грудях стесненье? - понимающе спросила моя дочь, на пороге последнего к нему подземного перехода.

   Спрашиваешь! Так в жизни почти никогда и не бывает. С днём рождения, Александр Сергеевич!


   На цепях цвета Пушкина сидели голуби. Привычно путались лапами в кудрях. Жили нахально и свободно. Они здесь обосновались. А люди текли. Пришла и ушла плотно сбитая экскурсия. Парень сфотографировал девушку, а женщина - женщину. Многие сфотографировали себя. Текли люди и текло время.

Ну, что? Пойдём дальше? Да, сейчас.

   Мы постояли ещё немного. И пошли. Дальше.



четверг, 3 июня 2021 г.

Сиреневое


   Трещат от сирени по швам города и социальные сети. Трещат телефоны тех, кто не вполне социален.

   Не буду фотографировать. В прошлом году на этом месте кипела точно такая сирень, и в позапрошлом. И даже в том далёком позапоза, когда я, одержимая гербариями, тащила все подряд листья во все подряд книги (но желательно потолще). Особенно тащила то, что у нас не росло, например, лист канадского клёна. А он, большой, не давался, из книги выпирал. Так и выходил, скукоженный по краям, так и сохранился.

  Рядом с клёном непременно росла сирень, и я тащила её в книгу заодно. Не лист желая сохранить, и даже не счастливое пятилепестковое соцветие - сирени у нас и своей хватает - а так просто, за компанию. Не дожидаясь точно такого же в следующем году.

   Так было в далёком позапоза, так будет и теперь. Постоять немного зачарованным столбом, вдыхая пену самых бесконечных в году дней. "Художник нам изобразил глубокий обморок сирени..."

   Постоять,постоять, да и сфотографировать. Я не собиралась и не хотела. Но что делать, если все мы в это время под сиренью как под гипнозом? Стоит один раз вдохнуть, и налицо зависимость. И вот уже в маленьком магазинчике, куда я не собиралась заходить, глаз разглядел в джинсовой куче единственную сиреневую пару, как назло, именно моего размера. Которая и была немедленно куплена в припадке сиреневого безумия.

   Надо брать. Надо брать, пока не отцвело.

воскресенье, 30 мая 2021 г.

"На электричках до Байкала"


   Не то чтобы мне очень хорошо знаком жанр travel story. Как и все нормальные школьники, Радищева я одолеть не смогла. Как все ненормальные взрослые, поняла, спустя годы, что читать его необходимо. Не только потому, что гениально написано. Просто чтобы удивиться (или ужаснуться?), как ускорилась жизнь человека за каких-то двести лет: они две недели тащились, запечатлевая в своём сердце каждую курную избу и румяную девку, а мы пролетаем на "Сапсане" за четыре часа, но даже их стараемся убить. Или на самолёте за час, но "Сапсан" за четыре удобнее и быстрее. Мы теорию относительности познали. К тому же именно этот маршрут для нас сакрален, каждый житель страны хотя бы однажды его прошёл - если не воочию, то с Женей Лукашиным уж точно. Из Петербурга в Москву и обратно гарантированно доедут все. А вот дальше...

   "На электричках до Байкала" - дорожная история о том, как человек исполнил свою мечту: за тринадцать дней добрался из Москвы до Байкала на пригородных поездах. Алексей Абанин и не писатель вовсе, а фотограф. Записать историю словами его попросило издательство. При этом фотографий в книге можно сказать что и нет. Для современного читателя, привыкшего к trevel-блогам, необычно, и даже возмутительно. Ничего, пусть привыкает. За словами  отчётливей проступает человек и его дорога. Смена пейзажа не за окном, а внутри.То, за чем и отправляются люди по свету. Не за комфортным отдыхом, а за собой. За новым молекулярным составом своей крови.

   Конечно, в первую очередь мне интересно было узнать: как непуганому жителю Центральной России покажется Сибирь - громадная территория, которой как будто и нет. За Уралом нет ничего, глушь и пустота, воронка времени. Там бродит призрак декабриста.

   Примерно в десяти случаях из десяти человек, живущий По Ту Сторону Урала, узнав, что я из Сибири, реагирует вопросом: "Холодно там у вас? Замерзаете?"

   Как?! Вы разве не знаете? С вашими-то двумя высшими? Ведь к зиме каждый житель Сибири, независимо от пола и возраста, обрастает медвежьей шерстью, тем и спасаемся. А к лету линяем, ведь в шерсти нас не пустят ни в один приличный город За Уралом.

  А ещё у нас лягушки на болотах квакают.

четверг, 27 мая 2021 г.

Скрипучее "солнышко"


   С особым нетерпением ждали, конечно, весну зелёную, одуванчиковую. Мягко теневую на этой стороне дома и яростно солнечную на той. Не юного апреля, а слегка уже заматеревшего мая, который сам молодецки ходит без куртки и нам велит. Такого мая, чтоб летать над прогретой травяной и песочной землёй нашего двора. У нас и качели имелись. Не такие крылатые, как пел Электроник в телевизоре, а крепкие, основательные и грозные, как стратегическое оружие. А уж как скрипели!

   Сейчас, при случайном воспоминании о тех амплитудах и точках экстремума, меня прошибает холодный пот и запоздалое счастье, что я уцелела. Но тогда... Дети ведь вечны, и лёгкие их тела несокрушимы.

  Стояли качели ровно напротив моего подъезда. И, выбегая во двор, я уже со своего третьего этажа видела, что там творится. Неужели не занято? Крупная, неслыханная удача. Второй этаж - не занято. Мрачный первый, после которого особенно остро чувствуется тепло дня и запах летнего ветра... Ровно полминуты на всё про всё. Но к качелям уже успел кто-то подкрасться и крепко на них воссел. Хорошо, если кто-то из своих. А если могучий престарелый восьмиклассник и его компания? Или боевая, активная лидерша двора? Эти будут качаться три года, и надежды нет.

   Но иногда случались и проблески. И мы, мелкие честные девочки, качались по очереди без обид, доводя скрип до самой пронзительной ноты, мечтая о недостижимом, легендарном "солнышке". Как хорошо, что никому из нас не удалось приблизиться к нему хотя бы наполовину - запоздало думаю я теперь.

   Социализировали качели неплохо. И всё же я гораздо больше предпочитала в своей жизни качели другие  - не в нашем дворе, а в бабушкином; каждые летние каникулы. Они были в полном моём распоряжении, сделаны дедом с мыслью о детях, а рядом - клумбы с ландышами и маргаритками. И карман платья доверху наполнен карамелью "Дубок". 

воскресенье, 23 мая 2021 г.

Промежуточное


   Поклацать немного зубами, да и уснуть под двумя одеялами. До лета за неделю. Это с такими-то ледяными ногами - лето? У кого-то на даче, говорят, ночью замёрзла в бочке вода. У нас вот так. Кто-то боролся за рассаду и победил. Грел под мелкими колючими звёздами у костра тело, облачённое в негодный для города, но вполне крепкий и толстый ещё пуховик. Вздыхал: через неделю лето.

   А ровно через день будет жара под тридцать. У нас вот так. И кто-то невидимый, пока все жались по норам пододеяльным, провёл по дороге новую белоснежную разметку, тщательно вымел двор и посадил в сквере большую клумбу тюльпанов.

   А ровно через день весь город сел на велосипеды, встал на самокаты и покатился, привычно обходя на высокой скорости тех, кто пешком. 

   Старушка лет восьмидесяти, умело крутя педали, виртуозно вписывается в узкую калитку дендропарка. И вот уже на крыльях ветра скрылась за поворотом. И мы тоже в дендро, хоть и жарко идти туда по улицам, почти невыносимо. Всё равно в дендро, а не в зоо, куда стремится вся толпа. Потому что в зоо фонтан и цивилизация, и кафе, и можно смотреть на белого медведя. А в дендро нет ничего, кроме дорожек и деревьев, а из белого только бабочки-капустницы. Вот поэтому-то нам именно в дендро.

   Идём, дышим. Возле елей воздух густой, возле сосен лёгкий. Пока не углубились в самую глушь, проносятся мимо на велосипедах: старушки, семьи, спортсмены, мальчики...

 - Мотя! - кричит один примерно пятиклассник другому такому же, - у вас когда каникулы начинаются?

   И умчались, и не расслышали мы, что ответил Мотя. Осталась ли неделя, как до лета, или будут мучить до середины июня за то, в чём Мотя и его одноклассники не виноваты ни капельки.

Но и неделя - тоже срок.

 - Ты же понимаешь, мама, - говорит Игорян, - как не хочется мне завтра идти в школу?

   Ещё бы. Как не понять. Ужасно не хочется. Особенно при полностью цветущих яблонях и больших зелёных листьях. Нужно просто дотянуть эти последние дни. Эту неделю, в конце которой запишем в дневник: сдаём учебники. И вот сдаём. И чувство какое-то странное. Одновременно великого освобождения и пустоты. Непонятно, что дальше, и кто мы теперь, и где? Промежуточное. Оно пройдёт очень скоро, но в первую минуту непонятно. Так ждали, так ждали, а там - ничего особенного. Обыкновенное лето, которое снова не закончится никогда.