Новосибирск, детство в СССР, Пушкин, студенты, филологи, путешествие в Крым, школа, литература,праздники, личность, Сибирь, воспоминания

О литературе и жизни - со вкусом

Блог Ирины Васильевой из Новосибирска

четверг, 21 мая 2020 г.

Резервы счастья


   В уединённом углу двора маленький смерч играл круглыми шарами пуха. Идеально круглые колобки, как будто сказочная бабка лепила. А потом подул ветер, и они ушли. Пух как с тополей. Но тополя при любых обстоятельствах не цветут у нас в первой половине мая. Наверное, это с дерева, которое раньше и не подозревало о том, что умеет цвести. Полностью новое дерево. Мы брали шары в руки, мы изумлялись.
В сирени я учила Игоряна искать цветок с пятью лепестками. Найди и съешь.
 - А это вкусно? - уточнил Игорян, не очень усердно пролистав кисть-другую.
 - Ну, при чём здесь вкусно? Это же счастье, понимаешь? Как у Маршака.
                              ...И мы вспоминаем, с какой простотой,
                              С какою надеждой и страстью
                              Искали меж звёздочек в грозди густой
                              Пятилепестковое "счастье".

                              С тех пор столько раз перед нами цвели
                              Кусты этой щедрой сирени.
                              И если мы счастья ещё не нашли,
                              То, может быть, только от лени.
 - Я и так счастлив! - сказал Игорян. - Пошли?
   Пошли... А я в детстве ела. Мне тогда довольно часто попадались пять лепестков, потом что-то перестали. Но вкус я помню до сих пор - нежный и действительно сиреневый. Это запах моего лета - сирень. В какой-то книге я прочитала, как наломали и унесли целую охапку. Зачем это? Вдруг там хватило бы счастья на десять взрослых, не говоря уже о детях?
   Мне нравилось, когда сирень тянули к себе в открытое окно, дышали ей, а потом отпускали на волю. И ещё одно лето навечно оставалось на лице.

воскресенье, 17 мая 2020 г.

Заветные водоёмы


   Как человек резко континентальный, я знала, что где-то есть на свете и море. Теоретическое, как школьный урок географии. За тридевять самых настоящих земель, где я не буду никогда.
   Море - это что-то другое. Не то, что пишут в конце мая по велению учителя, а потом сдают, как срезовую работу на половинке тетрадного листа, все мои одноклассники: где я буду летом, по месяцам. Июнь - деревня, июль - дома, август - дома. Или: июнь, июль - лагерь, август - дома. Или: июнь, июль, август - дача.
   Мучительная, неловкая процедура. Почти такая же, как анкета в сентябре: кто родители, где работают, зачем, почему, с какой целью? Моё лето - это моё личное дело. Так думала я тогда и получала свои четвёрки за скучные, вымученные рассказы о тех днях, когда была счастлива.
   Так все писали, и я как все. И даже тот мальчик, который ездил к этому неправдоподобному морю с родителями на машине. Машина была ярко-зелёного цвета и отечественного производства, а про дороги ещё Пушкин ясно сказал: по расчисленью философических таблиц,
лет чрез пятьсот. Но судя по тому, что первого сентября Саша появился в классе, за лето они всё же успели обернуться. А может быть, даже и немного позагорали. Те, кто был в деревне и лагере, загорели поярче.
   После пятого класса я лично убедилась в том, что море существует. Такое же древнее, как мир, в котором мы тогда жили. В городе Туапсе мы купили толстого, сдобного петуха - почти в натуральную величину. Это был вечный, нерушимый петух, и время он пел вечное. Точно такого петуха купили в том же магазине мои будущие родители-третьекурсники во время своей проводниковой летней практики. Что же говорить про море, если даже булки на пути к нему были неизменны?

вторник, 12 мая 2020 г.

У Рощи на краю


   Когда-то я жила в доме, который стоял почти на самом краю парка "Берёзовая роща". Я этого не замечала, как не замечают люди в домах возле Эрмитажа, Колизея или с видом на Атлантический океан. Роща была воздухом.
   Иногда ранней осенью наш физрук Александр Игнатьевич объявлял, что сегодня идём в Рощу, и это было прекрасно. Можно целых сорок минут качаться на скрипучей качели "лодочка", болтать и смеяться. А потом в план всё это будет записано как "подвижные игры на свежем воздухе". Мы на самом деле тогда были очень подвижные, а воздух был свежий, настоянный на отборном и палом берёзовом листе.
   Не так прекрасно было, когда Александр Игнатьевич объявлял Рощу зимой. Никому не хотелось ходить кругами на корявых лыжах, но как-то в основном удавалось отсидеться в кустах, поболтать и посмеяться, а потом с гордым честным лицом и румянцем победителя выскочить на финишную прямую, и как прибавить, как включить погромче второе дыхание! Инатьич иронически улыбался и всем девочкам до единой ставил пятёрки. У меня была пятёрка по физкультуре, и сейчас об этом иногда приятно вспомнить.
   Каждый день после уроков мы с Женькой возвращались через Рощу домой. На главной аллее расходились: я сворачивала к себе на Кошурникова, Женька шагала дальше, на Ипподромскую. Калина просто сама из себя выпрыгивала, до того была красная. 
   В Берёзке гуляли мы после последнего звонка - в едином порыве - ещё не понимая толком, что это всерьёз, и моему дому у Рощи на краю время уходить, как тому кораблику детства из дворовой нашей песни.
   Сейчас я редко бываю в том районе, хоть до него и недалеко - две остановки на метро, а ещё  лучше тридцать или сорок минут своим ходом. Но это больше не мой район. Он стал гораздо лучше, современнее и удобнее. Стал прямо на глазах, и всё там есть, даже новый большой фонтан.
   "А вон в том доме я когда-то жила", - показываю Игоряну.  "Угу", - принимает к сведению Игорян, и дальше говорит мне о скелетах, роботах, о том, как космические корабли бороздят просторы Вселенной. Для него это просто двенадцатиэтажка, каких много. А я ещё пару секунд задерживаю взгляд на окнах третьего этажа и отворачиваюсь, чтобы войти в Рощу.

воскресенье, 10 мая 2020 г.

Лишь бы на воздух

    Одно из окон в доме напротив много вечеров подряд светилось таинственным и мечтательным марганцовочным светом - такой любят меланхолики, а ещё такой любит рассада. Друг с другом они сочетаются неважно, а значит, в том окне засел кто-то один: либо меланхолик, либо рассада. Я склонялась ко второму варианту.
   Каждый вечер я мало ли зачем смотрела на тёмную улицу, проверяла в небе луну. Напротив светилось. Но чуть только потеплело, и стало доподлинно известно, о чём говорят прохожие в первом часу ночи, и три окрестных квартала дружно возненавидели музыку, которую всё никак не расслышит в своей машине поздний водитель - вот только чуть, и окно тут же погасло.
   И у меня, как истинного меланхолика, не осталось сомнений: там была рассада. "На дачу! На дачу!" - кричат в третьем, заключительном акте весны не только три сестры, но и три брата, и три свата, и даже три вовсе не родственника.
   Только бы вырваться на день или два. Дача в наши дни - гораздо больше, чем дача. Это чудный остров в море-окиане, куда волна выплеснула бочку. А в бочке той, скрюченный и засмолённый, совсем истомился князь Гвидон. Он вышиб дно собственной головой, потому что больше нечем, и вышел вон.
   Вот куда устремилась из города вся рассада. И кипучая деятельность, древний труд на земле. И более позднее созерцание одуванчика с приникшей к нему осой. И совсем уж позднейшее возлежание в шезлонге с книгой, которая замерла на одной странице, и черёмуховый снег так сыплется на неё, что нет сил перевернуть.
   В такой или в другой книге мне часто встречалось в детстве словосочетание "жили на даче". Это значит, ходили в лес и на озеро в удобной светлой одежде; у одной соседки брали молоко, у другой клубнику; вылавливали крючком из колодца упущенный чайник, вечерами считали падающие звёзды, просто так, ведь всё желания были уже загаданы, а многие из них исполнены.

среда, 6 мая 2020 г.

Люди и перекрёстки

   Раньше мы всегда ходили через парк. Мы так гуляли и так срезали. Когда парк закрыли по-настоящему, и по его аллеям грозно зашагали патрули, стало ужасно неудобно. Раздражительно стало. Идёшь мимо ограды, за которой цветение, зелень, воздух стоит столбом, и уговариваешь себя не злиться.
                                     Шаг, чуть-чуть отрываюсь,
                                     Шаг, почти улыбаюсь...
   Может быть, я этими обходными путями в жизни бы никогда не прошла. И не вынесло бы меня на старую эту улицу Ядринцевскую. Вот ведь, самый центр, но я никогда не задумывалась, что за Ядринцевская. А он был исследователь Сибири, он был писатель - Николай Михайлович Ядринцев. Не очень длинная, как улица его имени, но зато настоящая, деятельная и достойная жизнь.
   Когда идёшь в обход и торопиться некуда, самое время узнать, что распадается эта улица на три рукава, один из которых называется Ядринцевский конный спуск. А я-то ещё переживала, что в нашем городе с топонимикой не очень. Оказывается, срезать нужно пореже.
   Спуск и правда был невероятно конный. Как тропа в другое измерение. Местами оглушительно, буйно деревянный, древесный и дико зелёный, местами похожий на словосочетание, которое однажды приснилось моей дочери  - "копытообразный цинизм".    Спуск был тих и пуст, как будто покинут всеми лошадьми мира. Как будто устремились они дружно на близкую отсюда улицу Ядринцевский подъём, и разбежались, и оторвались, и превратились в стаю лебединых лошадей. И всё у нас в городе в топонимикой почти прекрасно.

понедельник, 4 мая 2020 г.

Снег, черёмуха и миндаль

   Город, заодно уж с человечеством, решил немного сойти с ума и закипел черёмухой ещё в апреле. И в этом была свобода. Сумасшествие - это свобода. Совершенно свободно влетела в мой дом огромная оса, и выгнать её взашей нельзя, ведь у осы и шеи никакой нет. Зато можно выставить. Обхватить вместе со шторой и подтолкнуть к вечно открытому окну: лети, оса!   Улетела, теперь не съест. Можно свободно жить дальше.
"У меня во дворе миндаль зацвёл", - говорит подруга.
"Ты только не волнуйся, - отвечаю я. - Все грезили, что летом поедут, у всех сорвалось. Но зато посмотри, какая черёмуха!"
"Говорю тебе: цветёт миндаль!" - упорствовала подруга.
Это в Новосибирске-то?
   Оказалось, да, в Новосибирске. Да, во дворах. Такой необыкновенный в нашем городском пейзаже розовый, что глаз останавливается и стоит столбом. А ты уже прошла мимо, и приходится возвращаться за глазом, и смотреть вместе с ним ещё раз.
   Орехов, из которых делают таинственный марципан, здесь, конечно не будет. Но орехи я и в лавочке куплю, как-нибудь потом. А пока - в Новосибирске цветёт миндаль.
   Цветут тюльпаны, как будто космические пришельцы. Оказывается, инопланетяне не все зелёные, с тремя глазами и восемью руками; не все вещают умное, как коллега Пруль; не все знаменитые археологи, как Громозека. Заброшенные в апрельский Новосибирск, они тюльпаны. Тихие и прекрасные.

среда, 29 апреля 2020 г.

"Москва: место встречи"

   Приблизительно год или полтора назад мне стали сниться сны. Будто бы сижу я в совершенно пустом московском кафе; знаю, что оно закрыто, но сижу. Сквозь окно во всю стену смотрю на пустую московскую улицу, а мимо пролетают огромные, величиной с лошадиную голову, куски чёрного пепла.
   Сон был не только страшен, но и полностью нелеп. Закрытое средь бела дня московское кафе? Пустые улицы? Что за чушь? Или даже можно сказать - дичь.
   Второй сон был про то, что археологи обнаружили под Красной площадью неизвестную науке обширную подземную парковку имени Ивана Грозного, и весь Кремль скоро туда рухнет. Сказано - сделано. Я вижу, как величественно и жутко падают башни, катятся луковицы собора, уходит под землю всё, включая Лобное место.
Очередной абсурд. Ну, какие, какие в наши дни могут быть раскопки и археологи?
   А третий и вовсе был всем снам сон. Про то, как голос в аэропорту Домодедово велит всем прибывшим рейсом таким-то надеть маски, и встречающие должны узнать нас по чемоданам. Но встречающие тоже все оказываются в масках - в одинаковых бесстрастных масках вместо лица. И невозможно разобрать, кто кого здесь встречает, кому катить навстречу свой чемодан.
   Ещё одна страшная чепуха. Глупое ты подсознание, ну какие могут быть маски в Москве, в двадцать первом веке? Такие сны не имеют права быть вещими, любой Мартын Задека это подтвердит.
   Приблизительно в это время я купила, и сейчас читаю снова, книгу "Москва: место встречи". Сборник рассказов разных людей о той Москве, которую они помнят. Которой не страшны сны, пепел и пустоты. Людей очень разных - писателей и не совсем писателей, и даже совсем не писателей. Эта книга вовсе не глобальное событие, не прорыв в современной литературе. Но не всё же читать прорывы. Есть у книг и другие задачи. У каждой своя.

воскресенье, 26 апреля 2020 г.

С балконом и без

   Дом устроен так, что у соседей по площадке есть балкон, а у нас нет. Зато у соседей нет эркера, как у нас. В обычной, нормальной жизни мне иного и не надо, всё-таки эркер - красивый и редкий в нашем городе архитектурный элемент. Но в жизни необычной и ненормальной хотелось бы и балкона. Чтобы выйти и просто смотреть, как смотрит несколько раз в день сосед в красной рубашке. Вдруг он видит не обязательно заставленный машинами тесный наш двор? Вот и я бы видела тоже. Была бы на каком-никаком, но всё же воздухе. Игорян бы на балконе скучал, норовил побыстрее скрыться. А я бы распахивала настежь балконную дверь, и ветер бы настигал Игоряна, и не так ощутимо настигало бы меня чувство вины, что мы так мало и так плохо гуляем. Время года настало раньше времени, а мы...
   Но мы гуляем как можем. Мимо закрытых парков, чужими дворами, асфальтированной солнечной дорожкой с одуванчиками на обочине. Мимо бесконечного дома, от которого пахнет то борщом, то молочной кашей, то лежит в форточке первого этажа непоколебимый кот.
   А вон на том балконе мы когда-то, давным-давно, видели огромного игрушечного медведя. Он сидел вот так, облокотившись лапой о перила, он был настоящий. И я помню!
   Много есть на свете этажей балконов, почти у всех балкон. Застеклённый или нет, но всё-таки запасной выход.
                                         На балконе расцветают травы
                                         И трепещет на ветру бельё.
                                         На балконе птичьи быт и нравы,
                                         И людей нехитрое жильё,
                                         И апреля долгие недели,
                                         И в апреле первый проливной.
                                         Как вы, люди? Как вы долетели
                                         До балконной жизни до такой?
                                         Но не знают люди, как ответить
                                         И, рубашки собирая в дом,
                                         Словно руки, пожимают ветер
                                         На своём седьмом или восьмом.

четверг, 23 апреля 2020 г.

Как будто пухом...

   Во дворах тишина, пустота и бабочка крылышками. В кронах деревьев, наравне с птицами, примостился Пушкин, и подаёт оттуда свой узнаваемый голос:
                                      Ещё прозрачные, леса
                                      Как будто пухом, зеленеют...
   Именно пухом. Нежнейшим, зеленейшим. Для нас в апреле такой пух - чудо и диво, мы так не привыкли. Очень скоро он прекратится в перья, взмахнёт крыльями и улетит. Но пока ещё пух, и жара стоит такая, что все динозавры на майке у Игоряна дружно просят пить.
   Ветер, пыль, пух. Пустые солнечные дворы. Из третьего этажа удивительно далеко и нежно разносится живая флейта. Остановились, послушали. А в соседнем доме - фортепиано. А ещё в соседнем - закрыта музыкальная школа.
   Вот прошла собака с группой девочек. Девочек много, собака одна, собак на всех не напасёшься. Вид у собаки скорее рабочий, чем игриво-жизнерадостный: надо, значит, надо. И мне уже рассказывали житейские истории про то, как хозяин за поводок, а собака лезет под диван и говорит оттуда человечьим голосом: "Слушай, хозяин, может, хватит? Совесть имей, хозяин." А хозяин лает в ответ: "Ну, пожалуйста, собака, будь другом человека. Если не ты, то кто же?" "Ладно, - смягчается собака, - ещё раз выйдем, так и быть. Но чтобы это было у меня сегодня в последний раз." "Обещаю и клянусь!" - лает хозяин.
   А через час снова за поводок. "Протестую! - кричит собака из-под дивана. - Это нарушение прав личности!" "Что ты, собака? - печально лает хозяин в ответ. - О каких правах ты сейчас говоришь? Собирайся давай. Нам ещё за Кудыкиными нужно зайти из восемнадцатой квартиры и за Матрёшкиными из двадцать первой."
   Как и миллионы лет назад, собака вновь была приручена первой изо всех домашних животных.

суббота, 18 апреля 2020 г.

Мытые окна

   Смотрю, не помню, в который уж раз, фильм "Карнавал". Я настолько обожаю Ирину Муравьёву, что мне всё равно, сколько лет её школьнице Нине Соломатиной. А хоть бы и тридцать два, и они видны в каждом жесте и взгляде - в танце с Абдуловым, в питье из колонки, в том, как несёт авоську с творогом...
 - Вы меня эксплуатируйте, - говорит Нина Соломатина жене отца, сдержанно-ужасной Жозефине Викторовне. - А хотите, я вам окна помою? Мел есть?
   Я бы дала мел. Может, и Жозефина Викторовна дала, по зрелом размышлении. Ведь не каждый день выпадает такая удача, не каждый год.
   Это одно из самых больших надо в моей жизни. Надо помыть окна. Встать и сделать, превозмочь себя. И чем теплее на улице, тем сильнее надо. И помыть окно теперь проще простого: мягкие тряпки и мягкие средства. Протёр стеклопакет, и порядок.
   Когда-то было целым событием распечатывание одних только зимних рам. Трещали окостеневшие за зиму бумажные ленты. Свалявшаяся пыльная вата что-то помнила ещё про снег и про Новый год. Но было уже не до снега и Нового года. Окно распахивалось настежь, как будто потягивалось после долгого сна, и в комнату врывался новый мир. Он пах близким летом, прозрачным гулом, облаком и водой. К нему выходили без шапки, выходили полной грудью, выходили налегке.
   Долго мыли сначала внешнюю раму - ту, что погрязней, потом домашнюю - почище. Часто меняли воду, тёрли до скрипа, до без единого развода. Закрывали окончательно, звонко и весело, оставляли форточку. Устало и радостно любовались сквозь. Ради этого момента стоило и потерпеть.

вторник, 14 апреля 2020 г.

В трёхстах метрах от дома

   Заданное по онлайн-литературе Игорян читал вслух:
 - Понюхаешь черёмуховую почку и сразу вспомнишь, как, бывало, забирался наверх по дереву за ягодами, блестящими чёрно-лаковыми. Ел их горстями прямо с косточками, но ничего от этого, кроме хорошего, не бывало.
   Надо же, неужели это тот самый Пришвин, рассказы которого навевали на меня в школе тоску? И никогда, никогда я не брала его книги в библиотеке, чтобы читать добровольно.
   А тут вдруг прислушалась. Услышала и почку, которую разотрёшь, а она пахнет смолой, и чёрно-лаковые ягоды, от которых мне тоже в детстве не бывало ничего, кроме хорошего.
   Да что там в детстве! Я вот только в субботу пекла с черёмухой пирог - толстый-толстый слой начинки, и чуть не упустила его, забыла, пока разбиралась с этим онлайном. Но выхватила в последний, решительный момент. Уберегла.
 - Если с нами сравнить, - читал Игорян, - мы звуками перекликаемся, а у них - аромат.
У них - это значит, у деревьев.
   На улице шестнадцать градусов тепла, а скоро будет двадцать два. Для нас это не апрель, а самый настоящий май, да и то числа где-нибудь так двадцатые. Если повезёт. И до нашего парка триста метров по прямой. В прошлой жизни пустяк, а в настоящей - чуть ли не партизанская вылазка.
   Изрядно надоевший за детские дошкольные годы парк, в котором никогда ещё не было мне так интересно.

среда, 8 апреля 2020 г.

Будет и Май

   Книгу я получила в подарок в феврале, а читаю вот теперь. В странное время, когда гулять официально разрешено только собакам, а пакет с мусором становится охранной грамотой. Но город неофициальный весь, и всё неофициально, начиная с книг - маленьких старых и больших новых. И тайно надеешься на май, и в моих отдельно взятых руках он уже наступил. Май Митурич.
   С детских времён у меня сохранилась книга сказок Чуковского. Две сказки в ней известные: "Муха-Цокотуха" и "Краденое солнце", а третью, "Приключения Бибигона", я больше нигде и никогда не встречала. Самым страшным, во всю страницу, персонажем был в ней индюк Брундуляк, я сразу узнала и печальный его нос, и коварный глаз. И пошла от новой книги к старой, чтобы убедиться. И не сразу, но всё-таки нашла, в самом конце, мелкими буквами - там, где частенько пишут имена лучших художников. Там я нашла подтверждение: Май Митурич. И после не могла удержаться, пролистала от начала до конца, узнала, вспомнила: вот и луна, и одуванчик, и маленький домик в синей траве... И вот это - помню особенно - Бибигон в чернильнице вниз головой, и тут же Корней Иванович во всей красе:
                              Спасибо, старуха Федосья
                              Схватила его за волосья.
                              Был бы бедняге капут -
                              Прощай навсегда, лилипут!
   Перелистываешь, а там Бибигон пугающе фиолетов, и кляксы, и маленькие его следы. Ярко всё это было. И слова художника о себе тоже яркие.
   Май Митурич пишет, что в детстве у него было очень мало впечатлений. Жил он с родителями-художниками на Мясницкой, на девятом этаже. В квартире, переделанной столь причудливо, что попасть в неё можно было только через чёрный ход, без доступа к лифту. И когда сосед-тоже художник стучал в стену с криком: "Иду к вам пить чай!" - это значило, что сейчас он спустится вниз (на лифте или просто по красивой парадной лестнице), обойдёт дом по двору и с чёрного хода заберётся в гости, привычно переступая в темноте через спящих бродяг. А лестница и этажи настоящие, не как сейчас. Хозяевам можно не суетиться и спокойно сделать уборку. И даже соорудить простой, но фирменный пирог.

пятница, 3 апреля 2020 г.

Сковорода Оладьевна

   Если вдруг у кого-то переспели бананы, и никто не ест, разомните их вилкой в пюре. Добавьте два яйца, немного молока (а лучше сливок), муку и соду. Сахар не нужен.
Пеките на самой испытанной, какая только найдётся в доме, чугунной сковороде.
   Что будет завтра, я не знаю. А сегодня точно говорю: оладьи. Заодно и добро не пропало.
                                   В одном знакомом городе
                                   Уже который год
                                   Семейство сковородное
                                   Чугунное живёт.
                                   Сковороде Котлетовне
                                   Примерно двести лет,
                                   Сковороде Омлетовне
                                   Сто двадцать лет в обед.
                                   Оладьевна и Блиновна
                                   Черны от старины,
                                   Но горячо любимые
                                   И горячо верны.
                                   Нисколько не заброшена,
                                   Имея гордый вид,
                                   Сковорода Картошевна
                                   Над прочими царит.
                                   И всё семейство крепкое
                                   Пришло из тех времён,
                                   Где тянут бабка с дедкою
                                   И мышка-чемпион.

четверг, 2 апреля 2020 г.

Тугое слово скиталось

   Игра совсем простая, но дала ощущение, что я не бездействую. Чувство сделанного и полезного. Я бы даже сказала, глубокое удовлетворение.
   После слов "давай делать новую игру" Игорян воспрянул, а после слов "русский язык" сник. Может, лучше про скелетов? Или про первобытных людей?
   Нет, именно про русский язык. Онлайн онлайном, а вот тебе белый картон, ножницы и линейка. Их в нашей жизни никто ещё не отменял.
   Из одного картонного листа формата А4 вышло 18 карточек размером 3 на 10 см. Кстати, как их можно быстро посчитать? Умножить 9 на 2, равно 18; от математики Игоряна не корчило никогда. А сколько ты сделаешь разрезов, чтобы получить 9 карточек?
   Так, за разговорами, мы расчертили и разрезали три листа. Три кучки по 18 карточек в каждой. Первая будет существительные, вторая прилагательные, а третья глаголы. Память напрягать особенно не пришлось, вспоминая, кто из них есть кто, но лишний раз не повредит.
С белой стороны мы обозначили карточки: С - красные, П - зелёные, Г - синие.
  - Чтобы не писать полностью длинные слова, - сказал Игорян, - используем начальные буквы, так проще.
   Теперь осталось главное - заполнить обратную сторону карточек. Существительные, 18 штук, Игорян написал бодро. Мужского, женского и среднего рода. С прилагательными и глаголами заковыристее. Ты же помнишь, что они изменяются по родам? Помнишь? Значит, пишем сразу три варианта, чтобы потом можно было выбрать и подставить нужный: красный-красная-красное; читал-читала-читало...
   Игорян пыхтел, ложился на спину и смотрел в потолок, спрашивал, как пишется "жужжал". Пиши, Игорян, пиши от руки. А я взяла на себя прилагательные.
   Готово! Можно играть.
Мы разложили три стопки карточек рубашкой вверх: прилагательные-существительные-глаголы. Берём по одной, переворачиваем. Читаем, что получилось.
Пухлый медведь прятался.
   Стоная и плача от хохота, Игорян повалился на пол.
Ушастая краска прыгала.
Пиратская пчела сморщилась.
Бледная шляпа зевала.
Яростный пылесос мычал.
   Иногда выходило лирически, задумчиво:
Лунное облако отражало.
   А то и вовсе философски:
Тугое слово скиталось.
   А можно ведь ещё придумывать истории: от кого прятался пухлый медведь? что отражало лунное облако?
   На все эти вопросы ещё предстоит ответить. И на многие другие тоже.

среда, 1 апреля 2020 г.

Миры

   Я привыкла к тому, что мой город всегда и отовсюду далеко. Редкая птица не долетит, только частая - воробьи да голуби. Там где-то громыхает, а мы запасёмся кедровыми орешками и будем наблюдать. И вдруг оказалось, что никакого далеко нет...
   Смотри не кино, а в окно. Такого больше нигде не покажут. А дома сидеть для меня не проблема, я люблю. Но только если мне самой этого хочется. Но только чтобы выйти когда вздумается и пойти куда глаза глядят.
   А не так. Так мне тревожно. Мне тревожна залитая ярким солнцем пустая центральная улица среди бела дня. Не помогает разбирание дошедшими наконец руками давно забытого шкафа, чтение, настолка с ребёнком, которую он сам сделал и теперь хочет, чтобы играли все, без конца и перерыва.
   "Когда я был маленьким, - говорит Игорян, - я думал, что великаны играют в настолку, а каждый человек- это фигурка. Семь миллиардов фигурок. А сейчас я пока ещё не решил, как думать."
   Бросаем и бросаем кубик. Однажды мы выйдем в совсем новый нам мир. Возьмём палку-копалку, изобретём колесо, коромысло, гончарный круг. Но пока вокруг только дом. И я могу писать, ведь надо же что-то делать. А я могу писать. Смотреть на дом и писать - про то, что вижу у себя и в других домах, незнакомых, многих. Таких одинаковых сейчас. Чтобы люди узнавали, чтобы знали: пройдёт, выйдем. Писать как получится. Начать прямо сегодня.
                                                    Миры

                              Некто Сом лежал на дне,
                              На приличной глубине,
                              А вокруг была вода -
                              Обитания среда.
                              Был аквариумный мир
                              Лучше всех других квартир.
                              А в другом немного мире,
                              У Барашкиных в квартире
                              Жил Барашкин Константин,
                              Он лежал себе один
                              На диване, как на дне,
                              И увидел, что в окне
                              Происходит третий мир,
                              Больше всех других квартир.
                              В нём и Сом, и Константин,
                              И Луна из половин,
                              И побольше, чем вода,
                              Обитания среда.

воскресенье, 29 марта 2020 г.

Новые дети лейтенанта Шмидта

   Раньше ходили по Арбатову и Бобруйску, а сейчас по интернету. Здесь не догонят. И вот уже новые дети лейтенанта Шмидта, в десятом, как минимум, поколении, привычно активизировались, почуяв хаос и неразбериху.
   С некоторых пор по сети гуляет, всё больше набирая популярность, неизвестное ранее в истории и литературе стихотворение Пушкина, от 1827 года. Александр Сергеевич, как и полагается настоящему пророку, за три целых года до холеры забрался в Болдино и обратился оттуда к потомкам:
                                    Позвольте, жители страны,
                                    В часы душевного мученья
                                    Поздравить вас из заточенья
                                    С великим праздником весны!
   "Всё утрясётся, всё пройдёт", - успокаивает далее Пушкин, и жители страны с благодарностью сохраняют призыв на свои стены, делятся с друзьями. Чтобы ещё как можно больше жителей страны знали: Пушкин с нами, ура! Он всё, он знал, он всё знал из своей далёкой Болдинской осени. Даже то, что у нас наступит весна.
   Но не все жители страны позволили. Они-то и выяснили, что настоящий автор этот строк - простой сетевой поэт без имени. Он вообще ничего такого не имел ввиду, просто взял и написал с душой: "На помощь разум призовём, сметём болезнь силой знаний..."
   Но дети лейтенанта Шмидта - отличные дети в десятом поколении. Уголовный кодекс они чтут, а моральный - не очень. Они знают: подставь имя Пушкина хоть к метле, хоть к кочерге, и выйдет Шамаханская царица. Безымянный текст всё равно что ничей, не пропадать же добру. Подставь и запусти. А большая сеть довершит остальное.
   Почему именно Пушкина? О, это очевидно. Пушкину доверяют, он полностью свой. Именно к нему посылают за знаниями в любой непонятной ситуации: "Спроси у Пушкина!" И если Пушкин сказал, то так тому и быть. Почудились издалека бакенбарды - значит, Пушкин. Кто же ещё?
   Времена хаоса и неразберихи - нехорошие, тёмные времена. Но вместе с тем и непрерывный практикум для тренировки логики и критического мышления. Можно начать прямо сегодня, с упражнений самых простых:
Свежесть бывает первая, она же последняя.
Пушкин - это только Пушкин.
Голова на плечах выросла для того, чтобы работать. Сразу полный день, даже у несовершеннолетних.

четверг, 26 марта 2020 г.

В ветреный день

   Говорили, что день был тот очень ветреный. Такой, что один человек потом даже грел ухо. А другому человеку надуло полный глаз конъюнктивита. Промозглый день. Падали деревья.
   Я ничего не знала, я разбирала дальний шкаф. Сейчас нужно обязательно делать что-то руками, что-то прикладное. Чтобы сразу видеть результат, знать, что хотя бы дом в порядке. Хоть немного, но удовлетворять базовую-пребазовую потребность в безопасности.
   Так вышла и мрака на дневной электрический свет полная коробка не помню чего. Тяжёленькая.
   В коробке лежали толстой стопкой пластилиновые работы, датированный 2016 годом. Следовательно, Игоряну пять, и ничего он толком не помнит.
 - Всё помню! - сказал Игорян.
   У него был тогда период. Просто отрывал куски от пластилинового бруска (мять, греть не хотелось - долго) и лепил как душа прикажет на первые попавшиеся листы цветной бумаги. Лица лепил моментально, зверей лепил, деревья.
   Потом всё куда-то делось. Как пришло, так и ушло. Работы я прибрала в коробку, и за четыре года они друг к другу приклеились. К счастью, не намертво. На бумаге проступили жирные пятна времени, она местами потрепалась и даже порвалась, но лица всё так же были выразительны и прекрасны.
 - Лично мне, - сказала я Игоряну, - очень нравится вот эта картошка.
 - Это вообще-то не картошка, - сказал Игорян, - а мой автопортрет.
Да, Игорян помнил на самом деле.

вторник, 24 марта 2020 г.

Переделка Земли

   Бывало ли с вами такое? Ни с того, ни с сего приснится вдруг человек, которого вы не видели уже лет триста, а не вспоминали про него лет пятьсот. Ну, приснился и приснился... Посмотрели и забыли. Потом выходишь из дома, а на ближайшем светофоре стоит этот приснившийся и спокойно помахивает пакетом с булками. Или звонит, или вдруг в WhatsApp что-нибудь. Было? Я знаю, что было. И слишком у многих, чтобы можно было говорить о каких-то случайных совпадениях.
   Я бы его и так встретила, но зачем таинственное подсознание приснило мне его заранее? Почему именно этого? С какой целью?
   С тех пор, как человечество твёрдо качнулось в сторону интеллекта и прогресса, ему нечего сказать по этому поводу.
"Ты чем занимаешься?"
"Стихи пишу."
"Да это понятно. А занимаешься-то чем?"
   Это значит: каким образом и за сколько, с помощью интеллекта и прогресса, продаёшь свои умения?
   Темны и тайны знаки творчества, которое всё есть - порождение подсознания. Знаки, в которых ответ на вопросы "почему этот?" и "почему это?" туманны даже для того, кто смотрит свой сон.
   Когда мой старший брат учился в младшей школе, он написал книгу под названием "Приключения матроса Мишани". Писал дома вечерами специальной ручкой, которую дал папа: никаких "шариков" папа не признавал, пользовался только перьевой, заправленной чернилами, отсюда и художественная клякса на обложке очередного тома. Мне тоже иногда перепадало, и рука моя до сих пор помнит, как спокойно и твёрдо идёт по бумаге металлическая лапка.
   Писал мой брат также и в школе, на некоторых уроках. Случалось, что путал тетради и сдавал очередную главу вместо классной и домашней работы. Эта книга гениальна от и до.

суббота, 21 марта 2020 г.

Имя, похожее на мир

   Обычно дети не запоминают авторов прочитанных книг. Никогда в жизни не запоминают они художников-иллюстраторов. С Юрием Васнецовым у меня получилось не так, только раньше имени я запомнила день.
   За столом нас тогда осталось только двое - я и Вадик Инагинолюк. Мы уверенно вышли в финал детсадовского обеда, причём Вадик был чемпион признанный, а я просто случайно примазалась к славе. Несмотря на хилый и болезненный вид, Вадик всегда брал верх над непреклонными воспитателями, сидел над супом так упорно, так молча игнорировал все просьбы и угрозы, что в конце-концов педагоги не выдерживали и отправляли его спать: если не ест, так пусть хотя бы спит. Но я не уверена, что Вадик спал. В детском саду он не задержался.
   В каждой группе в те годы был хотя бы один, но Вадик. Непобедимый Вадик, знающий и тактику, и стратегию. Потому что меня в итоге вырвало борщом, и я пошла в изолятор, а Вадик остался за столом навсегда.
   После того случая борщ я не ела примерно двадцать лет. Но, если не учитывать таких нюансов, детство вполне счастливая и беззаботная пора. А в изоляторе было гораздо лучше, чем в группе - свобода, пахло круглыми жёлтыми аскорбинками. Мне дали книг и оставили в покое до прихода родителей.
   Книги мне были тонкие, на один укус. Я быстро их прочитала и стала рассматривать картинки - уютные, пряничные, с такими домиками, как будто я уже дома. С нежно-голубыми снегами и тёмными лесами, один вид которых тут же заставляет проверить: не сильно ли с краю я легла?
   Особенно крутые были там шеи у коней. Кот в красных сапожках нёс под мышкой батон, и было написано пояснение: "Пошёл котик на торжок, купил котик пирожок. Самому ли съесть, либо Бореньке снесть?" Лицо у кота было непростое, кот явно знал себе цену: я и сам укушу, да и Бореньке снесу. И в то же время родное было лицо, за что человечество в основном так любит котов.

вторник, 17 марта 2020 г.

Светлые капли реальности

   И всё-таки я хочу запомнить эту весну. Запомнить несмотря ни на что и смотря на всё. Вот на это всё. Как чудилось кругом Зазеркалье, неправда, и чёрная королева на самом деле кот, и так хочется в реальный мир, пусть хоть какой будет, только реальный.
   Но вот выходишь из подъезда, выходишь к маленькому трактору, который замер возле сугроба величиной в полдвора и озадаченно чешет в затылке своим ковшом. Выходишь, а с крыши там капает, и в ледяной корке образовалось озерцо из одних лишь капель - маленькое и бездонное. Капает, как будто неумолимо уравновешивает чаши весов. И может показаться, что весы те не выдержали, сломались, надорвались, и больше не хотят мерить в этом мире добро и зло. Но весы живы. А весь этот мир и есть реальный, и одна капля в нём не только убивает лошадь, капля может быть решительной и светлой.
   Когда на душе слякоть и бездорожье, или просто болит голова, я беру с полки Пушкина и открываю наугад, открываю с любого знакомого места. Чем дальше идёт время, тем больше нужен Пушкин. Или про Пушкина. Это светлые капли реального мира, которые уравновешивают. И "Болдинская осень" Давида Самойлова никогда ещё так не звучала во мне.
                                  Везде холера, всюду карантины,
                                  И отпущенья вскорости не жди.
                                  А перед ним пространные картины
                                  И в скудных окнах долгие дожди.
 
                                  Но почему-то сны его воздушны,
                                  И словно в детстве - бормотанье, вздор.
                                  И почему-то рифмы простодушны,
                                  И мысль ему любая не в укор.
 
                                  Какая мудрость в каждом сочлененье
                                  Согласной с гласной! Есть ли в том
                                                                                       корысть!
                                  И кто придумал это сочиненье!
                                  Какая это радость - перья грызть!
 
                                  Быть, хоть ненадолго, с собой в
                                                                                  согласье
                                  И поражаться своему уму!
                                  Кому б прочесть - Анисье иль Настасье?
                                  Ей-богу, Пушкин, все равно кому!
 
                                  И за полночь пиши, и спи за полдень,
                                  И будь счастлив, и бормочи во сне!
                                  Благодаренье богу - ты свободен -
                                  В России, в Болдине, в карантине...
   Может быть, он тоже думал, что ничего сейчас не может, а Настасье с Анисьей всё равно. Но оказалось, что может всё. Вот это всё.

суббота, 14 марта 2020 г.

Великаны


   Всегда удивительно, если мимо проходит великан. Он выше меня на две или три головы, и на мгновенье закрыл солнце. На фоне других прохожих он, как конфета "Гулливер". Другие могут быть леденцами "Барбарис" или из самого элитного шоколада - это в данном случае всё равно. Великан-то он один.
   Каждый его шаг - с меня ростом. И великана тоже нельзя фотографировать без спроса. Но я же со спины, я не могу удержаться. Ведь каждый великан уникален.
   Как он видит мир? Наверное, не так-то просто. Наверное, всё, в основном, на заказ. Но зато и получает именно те ботинки, что надо - сорок бесконечного размера. И куртку, и кровать что надо. Поэтому великаны всегда довольны собой. Они просто берут и вытирают пыль со шкафа, не гнут и не мнут деревья, а просто снимают яблоко или горсть вишен размером с ведро. И это такая власть, в которую не пролезешь вон и кожи. Это власть природная. Поэтому все великаны добродушны и очень уязвимы.
   Они идут с рюкзаками, идут с длинными волосами, оставляя следы, над которыми будут ломать голову учёные через тысячу лет. А потом напишут мелкими буквами большие статьи в учёные свои журналы.
   Но пока великаны ещё идут по свету. Идут через наш город и другие города. Наклоняют голову, проходя в двери. Не знают в самолёте, куда бы деть ноги. И небо им чуть ближе. Не как птицам, но всё-таки ближе - на целых две или три головы.

среда, 11 марта 2020 г.

Вечно голодная, вечно свободная

   Ночью пусть выпал новый, бесстрастный снег, а небо в марте уже другое. Высокое и головокружительное. Облака не как зимой - протягивай руку и бери, облака стали как рыбы - вёрткие и плывучие. Сколько ни закидывай взгляд, обтекают, уходят. Вечно свободные.
   Как же томили они нас в шестом классе, эти лермонтовские "Тучи"! Дело было как раз весной. "Что же вас гонит, судьбы ли лишения... судьбы ли решение... Ре, ре, решение. Судьбы ли решение, зависть ли тайная, злоба ль открытая...злоба ль..." Меня и сейчас разбуди, хоть днём, хоть ночью, а скажу наизусть без запинки. Да все скажут.
                                     Тучки небесные, вечные странники!
                                     Степью лазурною, цепью жемчужною
                                     Мчитесь вы, будто как я же, изгнанники
                                     С милого севера в сторону южную...
   При этом весь школьный Лермонтов в целом был далеко не скучен. Страстно написанное "Бородино" запоминалось само собой, просто врывалось в память на всём скаку: "Забил заряд я в пушку туго и думал: угощу я друга! Постой-ка, брат мусью!" Не говоря уж про "Мцыри": "Ко мне он кинулся на грудь, но в горло я успел воткнуть и там два раза повернуть моё оружье..." "Парус" был воздушный и романтичный весь: "И мачта гнётся и скрыпит..." А на звезде, которая с звездою говорит, на спящей в голубом сияньи земле что-то чувствовали самые непробиваемые. Вот учить наизусть детям "Смерть поэта" совершенно ни к чему. "Пятою рабскою поправшие обломки..." Нет, совершенно ни к чему. Но в ней тоже была страсть, был гнев, а "Тучи" проплывали медленно, печально и бесконечно мимо нашего внутреннего мира. "Чужды вам страсти и чужды страдания..." Абсолютно чужды.
   Стояла, повторяю, весна. Стояла за окном жизнь, стоял свежий воздух и ни минуты не стояли воробьи. А мы на уроке литературы сдавали "Тучи" наизусть, по списку. Там, за окном, тоже были небесные тучки, но не классические, обыкновенные. Недосягаемые как никогда.
Кто проходил, тот знает.
   Список перевалил уже на вторую половину, шла уже буква П. Шла к доске Оксана Протасова - в веснушках и троечница. Мы сидели как могли, и нам капали на темя тяжёлые капли неважно выученных слов. Не пытка, нет. Урок литературы.

понедельник, 9 марта 2020 г.

Про пару

   Всякий раз, приступая к очередному рассказу из рубрики "Пушкин", я невольно думаю: будет ли он кому-то интересен, кроме меня? Но мне так весело, так легко и так необходимо писать время от времени про Пушкина, что все остальные мысли постепенно исчезают, остаётся спокойствие. Или, как он говорил, покой. Покой и воля.Что ещё нужно?
   Все, кто в Москве - так или временно - обязательно присылают мне самого главного Пушкина. Не с той мыслью, что вот, мы-то сейчас видим, ходим тут везде, а ты-то нет. С другой, хорошей и человеческой мыслью: что Пушкин здесь, Пушкин есть, и голову склонил, и руку положил. И века проходят, а ему хоть бы что. Ему уже спокойно, навсегда.
   У меня накопился целый альбом с таким Пушкиным. Летом и зимой, и даже зимой с плечами в снегу. Лицом, вполоборота и со спины. Только нет такой фотографии, где бы у Пушкина на голове сидел голубь. А они сидят, я знаю. Они так сидят, что я даже представляю их город с высоты Пушкина, и как бронзовые кудри холодят босые бесцеремонные лапы. И вот уже вспорхнул, вот уже забыл. Непонятно, что у этого голубя в голове. Наверное, ничего. А у Пушкина - всё. Вот и получается, что они - пара.
                                          С точки рения голубя,
                                          Главное в Пушкине -
                                          Сноп кудрей.
                                          По кудрявой идут макушке
                                          Ноги красные голубей.

                                          С точки зрения Пушкина,
                                          Голубь - не зверь, не птица.
                                          Мало ли что на макушку
                                          Гения приземлится.

                                          С точки зренья бульвара,
                                          Пушкин с голубем - пара.
   А у меня в голове что-то от Пушкина, что-то от голубя, что-то от города. И покой от того, что кто-то ходит там везде с хорошей и человеческой мыслью.

вторник, 3 марта 2020 г.

Денис Драгунский "Мальчик, дяденька и я"

   Однажды в сборнике про Москву я прочитала рассказ Дениса Драгунского "Садовая, бублики и брынза". Про то, как переехали из подвала на одиннадцатый этаж, с видом на Садовое кольцо. Про то, что бублики в самом деле были на углу: с маком шесть копеек, простые пять. И эта одна маковая копейка решала судьбу: простые были хороши с маслом, а маковые - с брынзой.
   Это был второй по частоте задаваемый вопрос после первого: действительно ли Денис выливал за окно негодную манную кашу? Действительно ли они пили чай с бубликами и брынзой, как в рассказе про светлячка?
   Оказывается, так и пили. Брынзу вымачивали предварительно в кипятке, чтобы не очень была солёная, бублик резали на четыре части, потом ещё вдоль... Такие же неведомые штучки, как вид из окна на Садовое кольцо. Бывает только в Москве.
   Да, были бублики. Горячие, на верёвочке. Нести домой их нужно за пазухой, чтобы не простыли...
Так Денис и вырос. Повзрослел, постарел.
   Однажды у него остановилось сердце. И доктор, который командовал электрошоком, вшил ему под левую ключицу Ригу. То есть стимулятор, конечно же. Но разве писатель так скажет?
   "Я тычу себя в грудь пальцем - вот, вот здесь. Люди не знают анатомии и думают, что это и есть сердце. Ну в общем-то они правы.
   Рига вшита в меня, она совсем маленькая, размером со старинную серебряную монету. Можно потрогать пальцами, убедиться - вот она, всегда со мной.
   Я её очень люблю. Трогаю пальцами, вспоминаю и улыбаюсь.
Странное дело - мне совершенно безразлично, что о ней говорят. Всякое говорят. Но разные огорчительные сведения я пропускаю мимо ушей. И отвечаю: "Может быть, может быть. А может быть, и нет. Но это неважно. Главное - она красивая, она хорошая, она мне нравится уже давно."
   Книга "Мальчик, дяденька и я" - сборник воспоминаний о днях, проведённых на Рижском взморье, в Дубулты. Некогда там располагался Дом творчества писателей литфонда СССР, которым пользовались не только (и не столько) писатели, но и члены их семей. Папа Драгунский, по причине нездоровья, предпочитал проводить лето на подмосковной даче, а подросший Денис с мамой - в Дубулты, полный срок, двадцать четыре дня.

воскресенье, 1 марта 2020 г.

Я ем и всё помню

   Я ем и всё помню. Как висел в руках горячий, только со сковороды, блин - будто круглое бельё на прищепках. Я любила не очень поджаристые, просила бледных, но даже у таких по краям всегда образовывался тонкий хрустящий ободок. Хрупкий, как иней.
   Даже из самых бледных получались весьма достойные блинные лица. А сейчас почему-то дети не проедают в блинах глаза, нос и рот.
   Но хрустящие ободки остались. Бледные и поджаристые, с леопардовой пятнистой изнанкой, всё так же ложатся на тарелку тяжёлой нежной стопкой, откуда расходятся по людям: треугольниками или свёрнутыми в рулон маленькими съедобными ковриками.
   Так было и будет. И есть.
Есть блины.
   Однажды мы гуляли с двухлетним Игоряном и услышали из школьного двора весёлые звуки. Зашли посмотреть и увидели Масленицу. Увидели хоровод из многих детей, платки и сарафаны, картузы и яркие рубашки. И чучело, которое очень хочется сжечь, да нельзя по технике пожарной безопасности.
   Игорян смотрел как заворожённый, особенно на чучело. А я думала... Нет, я не думала: когда-нибудь, лет через сто, и мой сын придёт в эту школу, и он... Жизненный опыт шептал, что я не успею даже оглянуться.
   И вот я не успела оглянуться, и мой сын в той школе скоро закончит второй класс. Но всё так же доносятся в масленичную пятницу со старого школьного двора весёлые звуки. И прохожие удивлённо оглядываются, а потом, быть может, вспоминают: Масленица! И начинают перебирать в уме, что сегодня нужно будет срочно купить - молока, муки? Может быть, вспоминают тёплые блинные лица.

четверг, 27 февраля 2020 г.

С Пушкиным за трапезой

   Конец февраля для меня - время необычных книг в подарок. Таких, которые можно купить только в строго определённых местах. Например, эта - "А. С. Пушкин и его герои за трапезой" - водится только в музейной лавке квартиры Пушкина на Арбате. Той самой, где жил он с Натальей Николаевной после свадьбы.
   Целлофановую упаковку нужно поскорее снять, предвкушая и дрожа всем сердцем. Книга откроется с новейшим, тихим хрустом, и прямо в предисловии явятся пушкинские строчки, о которых я раньше знать не знала.
                            Как да Яжельбиц дотащит
                            Колымагу мужичок,
                            То-то друг мой растаращит
                            Сладострастный свой глазок!

                            Поднесут тебе форели!
                            Тотчас их варить вели.
                            Как увидишь: посинели,
                            Влей в уху стакан шабли.

                            Чтоб уха была по сердцу,
                            Можно будет в кипяток
                            Положить немного перцу,
                            Луку маленький кусок.

                            У податливых крестьянок
                            (Чем и славится Валдай)
                            К чаю накупи баранок
                            И скорее поезжай.
   Нужно ли говорить о том, что и мой сладострастный глазок растаращился тотчас.

вторник, 25 февраля 2020 г.

Под зелёной лампой

   Зайдёшь в кафе поесть вареников - из тех, какие никогда не будешь готовить своими руками: с чёрной смородиной или с капустой, а сверху особые тонкие кудри лука какого-нибудь фри... Киселя вишнёвого зайдёшь попить, а если он вдруг закончился, то всё равно можно попить - из облепихи или сухофруктов. Что-то всегда есть и остаётся.
   Вот зайдёшь запросто, а кафе то немножко трактир: в нём людно, тесно и совершенно без слоёв населения. Здесь пища всего лишь пища. Не как харчевня, в которую втиснулся однажды Ходжа Насреддин - так, что слева водонос крякнул, а справа крякнул кожевник. Где крякнул и Ходжа Насреддин, а потом съел без перерыва три миски плова, три миски лапши и двадцать пирожков в придачу. Не такая, конечно, харчевня, а с интерьером и скатертями, но суть что в одиннадцатом веке, что в двадцать первом одна: крякай без обиды, с пониманием крякай, если речь идёт о простой еде.
   И вот так проведут за последний свободный столик, а на столике светит зелёная лампа. И в ожидании своих вареников с киселём самое время задуматься - какой свет этот мягкий и старинный, как много он значил в жизни прежних людей. Как они работали в ночи, как берегли свои мудрые, проницательные глаза. Тихий свет, травянистый, умиротворённый и примиряющий. Я бы не отказывалась на месте человечества от зелёных ламп.
   Я бы на месте человечества читала при зелёном их свете только книги, писала только письма и очень личные дневники. Я бы думала о таких простых вещах, которые мы очень редко можем себе позволить.
   Думать про "Зелёную лампу" и Пушкина. Про то, что лучшие люди не зря слетаются на этот свет - таланта, споров, знаний, жарких и твёрдых своих принципов. И лица их навеки освещены.
   Так и дождаться, думая при лампе о Пушкине, своих вареников. Дождаться малой белой ёмкости с вкусной сметаной. И подцепить первого вилкой - предвкушая, но всё же не торопясь. Пусть немного повисит между небом и землёй, чуть остывая, а потом в сметану его боком. И поплывут по белому ярко-красные смородиновые разводы. И лицо от лампы будет у тебя мягкое, задумчивое, местами талантливое.
   И сколько же есть в мире настоящих красок, сколько людей и вкусов. Как же поместились они все под зелёной лампой, и пишут свои личные дневники - немного приукрашивая, как будто обмакивают хорошенько в сметану сочный, ягодный и горячий первый свой вареник.

пятница, 21 февраля 2020 г.

Блинолуние

   Выходим ещё в темноте. Но долго так продолжаться не может. И не будет. Далёкий край неба на востоке уже немного светлеет, а прямо над нашими головами из-за высокого нового дома лезет луна - довольно большая для города и полнокровно жёлтая.
   Я смотрю и сразу думаю: новая или старая? Это у меня всегда самая первая такая лунная мысль.
   Луна только ещё пошла на ущерб, у неё ещё вся С впереди. И что-то ещё впереди такое - столь же природное, неумолимое. То, что светлеет сейчас понемногу на востоке. О чём даже мысли быть не может - старое оно или новое.
Игорян смотрит и сразу говорит:
 - Смотри, какое блинолуние!
   А я-то заладила: старое, новое... Эта луна над головами и правда больше всего похожа на блин. Только со сковороды, который тем не менее уже немного попробовали. И время самое подходящее для первого блинолуния, хоть небо на востоке светлеет совсем чуть-чуть.
                                 Пусть пока что руки в варежках,
                                 И в сосульках - тишина,
                                 Но уже отъеден краешек
                                 У вселенского блина.
                                 И в берлоге пусть медведина
                                 Не очнулась ото сна,
                                 Но луна уже отъедена,
                                 А за ней - опять луна.
                                 Ноздреваты, боком маслены
                                 Луны высятся горой.
                                 Значит, будут не напрасными -
                                 Со звездою и с икрой.
                                 И над тем, чьи руки в варежках,
                                 Над сосулькой тишины
                                 Не спеша восходит с краешку
                                 Блинолуние весны.

вторник, 18 февраля 2020 г.

Не грецкая, не греческая

   Сказка про кашу из топора мне нравилась особенно двумя моментами. Во-первых, когда сытый, но по-прежнему хитрый солдат говорит, тыча ножом в топор: "Жёсткий, наверное, ещё не сварился".
   Вот он сейчас уйдёт своей дорогой, а бабка, сытая, но по-прежнему скупая и, как все женщины, любопытная, бросится доваривать топор - сутки, двое... Уже несколько холодцов могла бы сварить из самых рогов и копыт. Томила бы топор в печи до посинения, и всё напрасно.
Поделом тебе, отрицательный персонаж!
   А второй момент - когда солдат говорит: "Добрая каша, добавить бы ещё в неё круп." Мне нравилось, что именно не крупы, а круп. А что именно это за крупы, конкретно, я как-то не задумывалась. Крупы тогда в моей жизни были разнообразные: манные были крупы, рисовые, пшённые, перловые, ненавистные овсяные были крупы и любимые ячневые...
   Теперь я думаю, что бабка дала солдату крупы гречневые. Тем более что на картинке они ели деревянными ложками кашу коричнево-серую, но явно не от плохо промытого топора. С большим ели аппетитом.
Потому и не пожалела бабка, что гречка на Руси была дешёвая, гречки на Руси было завались.
   Но не на той Руси, в которой прошло моё детство. И это такая же для меня странная загадка, как закупаемая Русью нынешней по заграницам картошка и морковка.
   Впрочем, сейчас не поймёшь, где верх, а где низ. Может, и Эквадор закупает у нас какой-то мировой процент бананов. Это банановая мафия знает, не я.
Я про гречку.
   Наверное, и в моём раннем детстве были какие-то гречневые фрагменты. Но хорошенько я помню её с 1991 года, когда мы поехали с мамой в тогда ещё Ленинград в гости к её тётушке, и у них на завтрак была гречка (или, как они говорили вежливо - греча). Это была гречневая точка отсчёта.