Новосибирск, детство в СССР, Пушкин, студенты, филологи, путешествие в Крым, школа, литература,праздники, личность, Сибирь, воспоминания

О литературе и жизни - со вкусом

Блог Ирины Васильевой из Новосибирска

пятница, 3 апреля 2020 г.

Сковорода Оладьевна

   Если вдруг у кого-то переспели бананы, и никто не ест, разомните их вилкой в пюре. Добавьте два яйца, немного молока (а лучше сливок), муку и соду. Сахар не нужен.
Пеките на самой испытанной, какая только найдётся в доме, чугунной сковороде.
   Что будет завтра, я не знаю. А сегодня точно говорю: оладьи. Заодно и добро не пропало.
                                   В одном знакомом городе
                                   Уже который год
                                   Семейство сковородное
                                   Чугунное живёт.
                                   Сковороде Котлетовне
                                   Примерно двести лет,
                                   Сковороде Омлетовне
                                   Сто двадцать лет в обед.
                                   Оладьевна и Блиновна
                                   Черны от старины,
                                   Но горячо любимые
                                   И горячо верны.
                                   Нисколько не заброшена,
                                   Имея гордый вид,
                                   Сковорода Картошевна
                                   Над прочими царит.
                                   И всё семейство крепкое
                                   Пришло из тех времён,
                                   Где тянут бабка с дедкою
                                   И мышка-чемпион.

четверг, 2 апреля 2020 г.

Тугое слово скиталось

   Игра совсем простая, но дала ощущение, что я не бездействую. Чувство сделанного и полезного. Я бы даже сказала, глубокое удовлетворение.
   После слов "давай делать новую игру" Игорян воспрянул, а после слов "русский язык" сник. Может, лучше про скелетов? Или про первобытных людей?
   Нет, именно про русский язык. Онлайн онлайном, а вот тебе белый картон, ножницы и линейка. Их в нашей жизни никто ещё не отменял.
   Из одного картонного листа формата А4 вышло 18 карточек размером 3 на 10 см. Кстати, как их можно быстро посчитать? Умножить 9 на 2, равно 18; от математики Игоряна не корчило никогда. А сколько ты сделаешь разрезов, чтобы получить 9 карточек?
   Так, за разговорами, мы расчертили и разрезали три листа. Три кучки по 18 карточек в каждой. Первая будет существительные, вторая прилагательные, а третья глаголы. Память напрягать особенно не пришлось, вспоминая, кто из них есть кто, но лишний раз не повредит.
С белой стороны мы обозначили карточки: С - красные, П - зелёные, Г - синие.
  - Чтобы не писать полностью длинные слова, - сказал Игорян, - используем начальные буквы, так проще.
   Теперь осталось главное - заполнить обратную сторону карточек. Существительные, 18 штук, Игорян написал бодро. Мужского, женского и среднего рода. С прилагательными и глаголами заковыристее. Ты же помнишь, что они изменяются по родам? Помнишь? Значит, пишем сразу три варианта, чтобы потом можно было выбрать и подставить нужный: красный-красная-красное; читал-читала-читало...
   Игорян пыхтел, ложился на спину и смотрел в потолок, спрашивал, как пишется "жужжал". Пиши, Игорян, пиши от руки. А я взяла на себя прилагательные.
   Готово! Можно играть.
Мы разложили три стопки карточек рубашкой вверх: прилагательные-существительные-глаголы. Берём по одной, переворачиваем. Читаем, что получилось.
Пухлый медведь прятался.
   Стоная и плача от хохота, Игорян повалился на пол.
Ушастая краска прыгала.
Пиратская пчела сморщилась.
Бледная шляпа зевала.
Яростный пылесос мычал.
   Иногда выходило лирически, задумчиво:
Лунное облако отражало.
   А то и вовсе философски:
Тугое слово скиталось.
   А можно ведь ещё придумывать истории: от кого прятался пухлый медведь? что отражало лунное облако?
   На все эти вопросы ещё предстоит ответить. И на многие другие тоже.

среда, 1 апреля 2020 г.

Миры

   Я привыкла к тому, что мой город всегда и отовсюду далеко. Редкая птица не долетит, только частая - воробьи да голуби. Там где-то громыхает, а мы запасёмся кедровыми орешками и будем наблюдать. И вдруг оказалось, что никакого далеко нет...
   Смотри не кино, а в окно. Такого больше нигде не покажут. А дома сидеть для меня не проблема, я люблю. Но только если мне самой этого хочется. Но только чтобы выйти когда вздумается и пойти куда глаза глядят.
   А не так. Так мне тревожно. Мне тревожна залитая ярким солнцем пустая центральная улица среди бела дня. Не помогает разбирание дошедшими наконец руками давно забытого шкафа, чтение, настолка с ребёнком, которую он сам сделал и теперь хочет, чтобы играли все, без конца и перерыва.
   "Когда я был маленьким, - говорит Игорян, - я думал, что великаны играют в настолку, а каждый человек- это фигурка. Семь миллиардов фигурок. А сейчас я пока ещё не решил, как думать."
   Бросаем и бросаем кубик. Однажды мы выйдем в совсем новый нам мир. Возьмём палку-копалку, изобретём колесо, коромысло, гончарный круг. Но пока вокруг только дом. И я могу писать, ведь надо же что-то делать. А я могу писать. Смотреть на дом и писать - про то, что вижу у себя и в других домах, незнакомых, многих. Таких одинаковых сейчас. Чтобы люди узнавали, чтобы знали: пройдёт, выйдем. Писать как получится. Начать прямо сегодня.
                                                    Миры

                              Некто Сом лежал на дне,
                              На приличной глубине,
                              А вокруг была вода -
                              Обитания среда.
                              Был аквариумный мир
                              Лучше всех других квартир.
                              А в другом немного мире,
                              У Барашкиных в квартире
                              Жил Барашкин Константин,
                              Он лежал себе один
                              На диване, как на дне,
                              И увидел, что в окне
                              Происходит третий мир,
                              Больше всех других квартир.
                              В нём и Сом, и Константин,
                              И Луна из половин,
                              И побольше, чем вода,
                              Обитания среда.

воскресенье, 29 марта 2020 г.

Новые дети лейтенанта Шмидта

   Раньше ходили по Арбатову и Бобруйску, а сейчас по интернету. Здесь не догонят. И вот уже новые дети лейтенанта Шмидта, в десятом, как минимум, поколении, привычно активизировались, почуяв хаос и неразбериху.
   С некоторых пор по сети гуляет, всё больше набирая популярность, неизвестное ранее в истории и литературе стихотворение Пушкина, от 1827 года. Александр Сергеевич, как и полагается настоящему пророку, за три целых года до холеры забрался в Болдино и обратился оттуда к потомкам:
                                    Позвольте, жители страны,
                                    В часы душевного мученья
                                    Поздравить вас из заточенья
                                    С великим праздником весны!
   "Всё утрясётся, всё пройдёт", - успокаивает далее Пушкин, и жители страны с благодарностью сохраняют призыв на свои стены, делятся с друзьями. Чтобы ещё как можно больше жителей страны знали: Пушкин с нами, ура! Он всё, он знал, он всё знал из своей далёкой Болдинской осени. Даже то, что у нас наступит весна.
   Но не все жители страны позволили. Они-то и выяснили, что настоящий автор этот строк - простой сетевой поэт без имени. Он вообще ничего такого не имел ввиду, просто взял и написал с душой: "На помощь разум призовём, сметём болезнь силой знаний..."
   Но дети лейтенанта Шмидта - отличные дети в десятом поколении. Уголовный кодекс они чтут, а моральный - не очень. Они знают: подставь имя Пушкина хоть к метле, хоть к кочерге, и выйдет Шамаханская царица. Безымянный текст всё равно что ничей, не пропадать же добру. Подставь и запусти. А большая сеть довершит остальное.
   Почему именно Пушкина? О, это очевидно. Пушкину доверяют, он полностью свой. Именно к нему посылают за знаниями в любой непонятной ситуации: "Спроси у Пушкина!" И если Пушкин сказал, то так тому и быть. Почудились издалека бакенбарды - значит, Пушкин. Кто же ещё?
   Времена хаоса и неразберихи - нехорошие, тёмные времена. Но вместе с тем и непрерывный практикум для тренировки логики и критического мышления. Можно начать прямо сегодня, с упражнений самых простых:
Свежесть бывает первая, она же последняя.
Пушкин - это только Пушкин.
Голова на плечах выросла для того, чтобы работать. Сразу полный день, даже у несовершеннолетних.

четверг, 26 марта 2020 г.

В ветреный день

   Говорили, что день был тот очень ветреный. Такой, что один человек потом даже грел ухо. А другому человеку надуло полный глаз конъюнктивита. Промозглый день. Падали деревья.
   Я ничего не знала, я разбирала дальний шкаф. Сейчас нужно обязательно делать что-то руками, что-то прикладное. Чтобы сразу видеть результат, знать, что хотя бы дом в порядке. Хоть немного, но удовлетворять базовую-пребазовую потребность в безопасности.
   Так вышла и мрака на дневной электрический свет полная коробка не помню чего. Тяжёленькая.
   В коробке лежали толстой стопкой пластилиновые работы, датированный 2016 годом. Следовательно, Игоряну пять, и ничего он толком не помнит.
 - Всё помню! - сказал Игорян.
   У него был тогда период. Просто отрывал куски от пластилинового бруска (мять, греть не хотелось - долго) и лепил как душа прикажет на первые попавшиеся листы цветной бумаги. Лица лепил моментально, зверей лепил, деревья.
   Потом всё куда-то делось. Как пришло, так и ушло. Работы я прибрала в коробку, и за четыре года они друг к другу приклеились. К счастью, не намертво. На бумаге проступили жирные пятна времени, она местами потрепалась и даже порвалась, но лица всё так же были выразительны и прекрасны.
 - Лично мне, - сказала я Игоряну, - очень нравится вот эта картошка.
 - Это вообще-то не картошка, - сказал Игорян, - а мой автопортрет.
Да, Игорян помнил на самом деле.

вторник, 24 марта 2020 г.

Переделка Земли

   Бывало ли с вами такое? Ни с того, ни с сего приснится вдруг человек, которого вы не видели уже лет триста, а не вспоминали про него лет пятьсот. Ну, приснился и приснился... Посмотрели и забыли. Потом выходишь из дома, а на ближайшем светофоре стоит этот приснившийся и спокойно помахивает пакетом с булками. Или звонит, или вдруг в WhatsApp что-нибудь. Было? Я знаю, что было. И слишком у многих, чтобы можно было говорить о каких-то случайных совпадениях.
   Я бы его и так встретила, но зачем таинственное подсознание приснило мне его заранее? Почему именно этого? С какой целью?
   С тех пор, как человечество твёрдо качнулось в сторону интеллекта и прогресса, ему нечего сказать по этому поводу.
"Ты чем занимаешься?"
"Стихи пишу."
"Да это понятно. А занимаешься-то чем?"
   Это значит: каким образом и за сколько, с помощью интеллекта и прогресса, продаёшь свои умения?
   Темны и тайны знаки творчества, которое всё есть - порождение подсознания. Знаки, в которых ответ на вопросы "почему этот?" и "почему это?" туманны даже для того, кто смотрит свой сон.
   Когда мой старший брат учился в младшей школе, он написал книгу под названием "Приключения матроса Мишани". Писал дома вечерами специальной ручкой, которую дал папа: никаких "шариков" папа не признавал, пользовался только перьевой, заправленной чернилами, отсюда и художественная клякса на обложке очередного тома. Мне тоже иногда перепадало, и рука моя до сих пор помнит, как спокойно и твёрдо идёт по бумаге металлическая лапка.
   Писал мой брат также и в школе, на некоторых уроках. Случалось, что путал тетради и сдавал очередную главу вместо классной и домашней работы. Эта книга гениальна от и до.

суббота, 21 марта 2020 г.

Имя, похожее на мир

   Обычно дети не запоминают авторов прочитанных книг. Никогда в жизни не запоминают они художников-иллюстраторов. С Юрием Васнецовым у меня получилось не так, только раньше имени я запомнила день.
   За столом нас тогда осталось только двое - я и Вадик Инагинолюк. Мы уверенно вышли в финал детсадовского обеда, причём Вадик был чемпион признанный, а я просто случайно примазалась к славе. Несмотря на хилый и болезненный вид, Вадик всегда брал верх над непреклонными воспитателями, сидел над супом так упорно, так молча игнорировал все просьбы и угрозы, что в конце-концов педагоги не выдерживали и отправляли его спать: если не ест, так пусть хотя бы спит. Но я не уверена, что Вадик спал. В детском саду он не задержался.
   В каждой группе в те годы был хотя бы один, но Вадик. Непобедимый Вадик, знающий и тактику, и стратегию. Потому что меня в итоге вырвало борщом, и я пошла в изолятор, а Вадик остался за столом навсегда.
   После того случая борщ я не ела примерно двадцать лет. Но, если не учитывать таких нюансов, детство вполне счастливая и беззаботная пора. А в изоляторе было гораздо лучше, чем в группе - свобода, пахло круглыми жёлтыми аскорбинками. Мне дали книг и оставили в покое до прихода родителей.
   Книги мне были тонкие, на один укус. Я быстро их прочитала и стала рассматривать картинки - уютные, пряничные, с такими домиками, как будто я уже дома. С нежно-голубыми снегами и тёмными лесами, один вид которых тут же заставляет проверить: не сильно ли с краю я легла?
   Особенно крутые были там шеи у коней. Кот в красных сапожках нёс под мышкой батон, и было написано пояснение: "Пошёл котик на торжок, купил котик пирожок. Самому ли съесть, либо Бореньке снесть?" Лицо у кота было непростое, кот явно знал себе цену: я и сам укушу, да и Бореньке снесу. И в то же время родное было лицо, за что человечество в основном так любит котов.

вторник, 17 марта 2020 г.

Светлые капли реальности

   И всё-таки я хочу запомнить эту весну. Запомнить несмотря ни на что и смотря на всё. Вот на это всё. Как чудилось кругом Зазеркалье, неправда, и чёрная королева на самом деле кот, и так хочется в реальный мир, пусть хоть какой будет, только реальный.
   Но вот выходишь из подъезда, выходишь к маленькому трактору, который замер возле сугроба величиной в полдвора и озадаченно чешет в затылке своим ковшом. Выходишь, а с крыши там капает, и в ледяной корке образовалось озерцо из одних лишь капель - маленькое и бездонное. Капает, как будто неумолимо уравновешивает чаши весов. И может показаться, что весы те не выдержали, сломались, надорвались, и больше не хотят мерить в этом мире добро и зло. Но весы живы. А весь этот мир и есть реальный, и одна капля в нём не только убивает лошадь, капля может быть решительной и светлой.
   Когда на душе слякоть и бездорожье, или просто болит голова, я беру с полки Пушкина и открываю наугад, открываю с любого знакомого места. Чем дальше идёт время, тем больше нужен Пушкин. Или про Пушкина. Это светлые капли реального мира, которые уравновешивают. И "Болдинская осень" Давида Самойлова никогда ещё так не звучала во мне.
                                  Везде холера, всюду карантины,
                                  И отпущенья вскорости не жди.
                                  А перед ним пространные картины
                                  И в скудных окнах долгие дожди.
 
                                  Но почему-то сны его воздушны,
                                  И словно в детстве - бормотанье, вздор.
                                  И почему-то рифмы простодушны,
                                  И мысль ему любая не в укор.
 
                                  Какая мудрость в каждом сочлененье
                                  Согласной с гласной! Есть ли в том
                                                                                       корысть!
                                  И кто придумал это сочиненье!
                                  Какая это радость - перья грызть!
 
                                  Быть, хоть ненадолго, с собой в
                                                                                  согласье
                                  И поражаться своему уму!
                                  Кому б прочесть - Анисье иль Настасье?
                                  Ей-богу, Пушкин, все равно кому!
 
                                  И за полночь пиши, и спи за полдень,
                                  И будь счастлив, и бормочи во сне!
                                  Благодаренье богу - ты свободен -
                                  В России, в Болдине, в карантине...
   Может быть, он тоже думал, что ничего сейчас не может, а Настасье с Анисьей всё равно. Но оказалось, что может всё. Вот это всё.

суббота, 14 марта 2020 г.

Великаны


   Всегда удивительно, если мимо проходит великан. Он выше меня на две или три головы, и на мгновенье закрыл солнце. На фоне других прохожих он, как конфета "Гулливер". Другие могут быть леденцами "Барбарис" или из самого элитного шоколада - это в данном случае всё равно. Великан-то он один.
   Каждый его шаг - с меня ростом. И великана тоже нельзя фотографировать без спроса. Но я же со спины, я не могу удержаться. Ведь каждый великан уникален.
   Как он видит мир? Наверное, не так-то просто. Наверное, всё, в основном, на заказ. Но зато и получает именно те ботинки, что надо - сорок бесконечного размера. И куртку, и кровать что надо. Поэтому великаны всегда довольны собой. Они просто берут и вытирают пыль со шкафа, не гнут и не мнут деревья, а просто снимают яблоко или горсть вишен размером с ведро. И это такая власть, в которую не пролезешь вон и кожи. Это власть природная. Поэтому все великаны добродушны и очень уязвимы.
   Они идут с рюкзаками, идут с длинными волосами, оставляя следы, над которыми будут ломать голову учёные через тысячу лет. А потом напишут мелкими буквами большие статьи в учёные свои журналы.
   Но пока великаны ещё идут по свету. Идут через наш город и другие города. Наклоняют голову, проходя в двери. Не знают в самолёте, куда бы деть ноги. И небо им чуть ближе. Не как птицам, но всё-таки ближе - на целых две или три головы.

среда, 11 марта 2020 г.

Вечно голодная, вечно свободная

   Ночью пусть выпал новый, бесстрастный снег, а небо в марте уже другое. Высокое и головокружительное. Облака не как зимой - протягивай руку и бери, облака стали как рыбы - вёрткие и плывучие. Сколько ни закидывай взгляд, обтекают, уходят. Вечно свободные.
   Как же томили они нас в шестом классе, эти лермонтовские "Тучи"! Дело было как раз весной. "Что же вас гонит, судьбы ли лишения... судьбы ли решение... Ре, ре, решение. Судьбы ли решение, зависть ли тайная, злоба ль открытая...злоба ль..." Меня и сейчас разбуди, хоть днём, хоть ночью, а скажу наизусть без запинки. Да все скажут.
                                     Тучки небесные, вечные странники!
                                     Степью лазурною, цепью жемчужною
                                     Мчитесь вы, будто как я же, изгнанники
                                     С милого севера в сторону южную...
   При этом весь школьный Лермонтов в целом был далеко не скучен. Страстно написанное "Бородино" запоминалось само собой, просто врывалось в память на всём скаку: "Забил заряд я в пушку туго и думал: угощу я друга! Постой-ка, брат мусью!" Не говоря уж про "Мцыри": "Ко мне он кинулся на грудь, но в горло я успел воткнуть и там два раза повернуть моё оружье..." "Парус" был воздушный и романтичный весь: "И мачта гнётся и скрыпит..." А на звезде, которая с звездою говорит, на спящей в голубом сияньи земле что-то чувствовали самые непробиваемые. Вот учить наизусть детям "Смерть поэта" совершенно ни к чему. "Пятою рабскою поправшие обломки..." Нет, совершенно ни к чему. Но в ней тоже была страсть, был гнев, а "Тучи" проплывали медленно, печально и бесконечно мимо нашего внутреннего мира. "Чужды вам страсти и чужды страдания..." Абсолютно чужды.
   Стояла, повторяю, весна. Стояла за окном жизнь, стоял свежий воздух и ни минуты не стояли воробьи. А мы на уроке литературы сдавали "Тучи" наизусть, по списку. Там, за окном, тоже были небесные тучки, но не классические, обыкновенные. Недосягаемые как никогда.
Кто проходил, тот знает.
   Список перевалил уже на вторую половину, шла уже буква П. Шла к доске Оксана Протасова - в веснушках и троечница. Мы сидели как могли, и нам капали на темя тяжёлые капли неважно выученных слов. Не пытка, нет. Урок литературы.

понедельник, 9 марта 2020 г.

Про пару

   Всякий раз, приступая к очередному рассказу из рубрики "Пушкин", я невольно думаю: будет ли он кому-то интересен, кроме меня? Но мне так весело, так легко и так необходимо писать время от времени про Пушкина, что все остальные мысли постепенно исчезают, остаётся спокойствие. Или, как он говорил, покой. Покой и воля.Что ещё нужно?
   Все, кто в Москве - так или временно - обязательно присылают мне самого главного Пушкина. Не с той мыслью, что вот, мы-то сейчас видим, ходим тут везде, а ты-то нет. С другой, хорошей и человеческой мыслью: что Пушкин здесь, Пушкин есть, и голову склонил, и руку положил. И века проходят, а ему хоть бы что. Ему уже спокойно, навсегда.
   У меня накопился целый альбом с таким Пушкиным. Летом и зимой, и даже зимой с плечами в снегу. Лицом, вполоборота и со спины. Только нет такой фотографии, где бы у Пушкина на голове сидел голубь. А они сидят, я знаю. Они так сидят, что я даже представляю их город с высоты Пушкина, и как бронзовые кудри холодят босые бесцеремонные лапы. И вот уже вспорхнул, вот уже забыл. Непонятно, что у этого голубя в голове. Наверное, ничего. А у Пушкина - всё. Вот и получается, что они - пара.
                                          С точки рения голубя,
                                          Главное в Пушкине -
                                          Сноп кудрей.
                                          По кудрявой идут макушке
                                          Ноги красные голубей.

                                          С точки зрения Пушкина,
                                          Голубь - не зверь, не птица.
                                          Мало ли что на макушку
                                          Гения приземлится.

                                          С точки зренья бульвара,
                                          Пушкин с голубем - пара.
   А у меня в голове что-то от Пушкина, что-то от голубя, что-то от города. И покой от того, что кто-то ходит там везде с хорошей и человеческой мыслью.

вторник, 3 марта 2020 г.

Денис Драгунский "Мальчик, дяденька и я"

   Однажды в сборнике про Москву я прочитала рассказ Дениса Драгунского "Садовая, бублики и брынза". Про то, как переехали из подвала на одиннадцатый этаж, с видом на Садовое кольцо. Про то, что бублики в самом деле были на углу: с маком шесть копеек, простые пять. И эта одна маковая копейка решала судьбу: простые были хороши с маслом, а маковые - с брынзой.
   Это был второй по частоте задаваемый вопрос после первого: действительно ли Денис выливал за окно негодную манную кашу? Действительно ли они пили чай с бубликами и брынзой, как в рассказе про светлячка?
   Оказывается, так и пили. Брынзу вымачивали предварительно в кипятке, чтобы не очень была солёная, бублик резали на четыре части, потом ещё вдоль... Такие же неведомые штучки, как вид из окна на Садовое кольцо. Бывает только в Москве.
   Да, были бублики. Горячие, на верёвочке. Нести домой их нужно за пазухой, чтобы не простыли...
Так Денис и вырос. Повзрослел, постарел.
   Однажды у него остановилось сердце. И доктор, который командовал электрошоком, вшил ему под левую ключицу Ригу. То есть стимулятор, конечно же. Но разве писатель так скажет?
   "Я тычу себя в грудь пальцем - вот, вот здесь. Люди не знают анатомии и думают, что это и есть сердце. Ну в общем-то они правы.
   Рига вшита в меня, она совсем маленькая, размером со старинную серебряную монету. Можно потрогать пальцами, убедиться - вот она, всегда со мной.
   Я её очень люблю. Трогаю пальцами, вспоминаю и улыбаюсь.
Странное дело - мне совершенно безразлично, что о ней говорят. Всякое говорят. Но разные огорчительные сведения я пропускаю мимо ушей. И отвечаю: "Может быть, может быть. А может быть, и нет. Но это неважно. Главное - она красивая, она хорошая, она мне нравится уже давно."
   Книга "Мальчик, дяденька и я" - сборник воспоминаний о днях, проведённых на Рижском взморье, в Дубулты. Некогда там располагался Дом творчества писателей литфонда СССР, которым пользовались не только (и не столько) писатели, но и члены их семей. Папа Драгунский, по причине нездоровья, предпочитал проводить лето на подмосковной даче, а подросший Денис с мамой - в Дубулты, полный срок, двадцать четыре дня.

воскресенье, 1 марта 2020 г.

Я ем и всё помню

   Я ем и всё помню. Как висел в руках горячий, только со сковороды, блин - будто круглое бельё на прищепках. Я любила не очень поджаристые, просила бледных, но даже у таких по краям всегда образовывался тонкий хрустящий ободок. Хрупкий, как иней.
   Даже из самых бледных получались весьма достойные блинные лица. А сейчас почему-то дети не проедают в блинах глаза, нос и рот.
   Но хрустящие ободки остались. Бледные и поджаристые, с леопардовой пятнистой изнанкой, всё так же ложатся на тарелку тяжёлой нежной стопкой, откуда расходятся по людям: треугольниками или свёрнутыми в рулон маленькими съедобными ковриками.
   Так было и будет. И есть.
Есть блины.
   Однажды мы гуляли с двухлетним Игоряном и услышали из школьного двора весёлые звуки. Зашли посмотреть и увидели Масленицу. Увидели хоровод из многих детей, платки и сарафаны, картузы и яркие рубашки. И чучело, которое очень хочется сжечь, да нельзя по технике пожарной безопасности.
   Игорян смотрел как заворожённый, особенно на чучело. А я думала... Нет, я не думала: когда-нибудь, лет через сто, и мой сын придёт в эту школу, и он... Жизненный опыт шептал, что я не успею даже оглянуться.
   И вот я не успела оглянуться, и мой сын в той школе скоро закончит второй класс. Но всё так же доносятся в масленичную пятницу со старого школьного двора весёлые звуки. И прохожие удивлённо оглядываются, а потом, быть может, вспоминают: Масленица! И начинают перебирать в уме, что сегодня нужно будет срочно купить - молока, муки? Может быть, вспоминают тёплые блинные лица.

четверг, 27 февраля 2020 г.

С Пушкиным за трапезой

   Конец февраля для меня - время необычных книг в подарок. Таких, которые можно купить только в строго определённых местах. Например, эта - "А. С. Пушкин и его герои за трапезой" - водится только в музейной лавке квартиры Пушкина на Арбате. Той самой, где жил он с Натальей Николаевной после свадьбы.
   Целлофановую упаковку нужно поскорее снять, предвкушая и дрожа всем сердцем. Книга откроется с новейшим, тихим хрустом, и прямо в предисловии явятся пушкинские строчки, о которых я раньше знать не знала.
                            Как да Яжельбиц дотащит
                            Колымагу мужичок,
                            То-то друг мой растаращит
                            Сладострастный свой глазок!

                            Поднесут тебе форели!
                            Тотчас их варить вели.
                            Как увидишь: посинели,
                            Влей в уху стакан шабли.

                            Чтоб уха была по сердцу,
                            Можно будет в кипяток
                            Положить немного перцу,
                            Луку маленький кусок.

                            У податливых крестьянок
                            (Чем и славится Валдай)
                            К чаю накупи баранок
                            И скорее поезжай.
   Нужно ли говорить о том, что и мой сладострастный глазок растаращился тотчас.

вторник, 25 февраля 2020 г.

Под зелёной лампой

   Зайдёшь в кафе поесть вареников - из тех, какие никогда не будешь готовить своими руками: с чёрной смородиной или с капустой, а сверху особые тонкие кудри лука какого-нибудь фри... Киселя вишнёвого зайдёшь попить, а если он вдруг закончился, то всё равно можно попить - из облепихи или сухофруктов. Что-то всегда есть и остаётся.
   Вот зайдёшь запросто, а кафе то немножко трактир: в нём людно, тесно и совершенно без слоёв населения. Здесь пища всего лишь пища. Не как харчевня, в которую втиснулся однажды Ходжа Насреддин - так, что слева водонос крякнул, а справа крякнул кожевник. Где крякнул и Ходжа Насреддин, а потом съел без перерыва три миски плова, три миски лапши и двадцать пирожков в придачу. Не такая, конечно, харчевня, а с интерьером и скатертями, но суть что в одиннадцатом веке, что в двадцать первом одна: крякай без обиды, с пониманием крякай, если речь идёт о простой еде.
   И вот так проведут за последний свободный столик, а на столике светит зелёная лампа. И в ожидании своих вареников с киселём самое время задуматься - какой свет этот мягкий и старинный, как много он значил в жизни прежних людей. Как они работали в ночи, как берегли свои мудрые, проницательные глаза. Тихий свет, травянистый, умиротворённый и примиряющий. Я бы не отказывалась на месте человечества от зелёных ламп.
   Я бы на месте человечества читала при зелёном их свете только книги, писала только письма и очень личные дневники. Я бы думала о таких простых вещах, которые мы очень редко можем себе позволить.
   Думать про "Зелёную лампу" и Пушкина. Про то, что лучшие люди не зря слетаются на этот свет - таланта, споров, знаний, жарких и твёрдых своих принципов. И лица их навеки освещены.
   Так и дождаться, думая при лампе о Пушкине, своих вареников. Дождаться малой белой ёмкости с вкусной сметаной. И подцепить первого вилкой - предвкушая, но всё же не торопясь. Пусть немного повисит между небом и землёй, чуть остывая, а потом в сметану его боком. И поплывут по белому ярко-красные смородиновые разводы. И лицо от лампы будет у тебя мягкое, задумчивое, местами талантливое.
   И сколько же есть в мире настоящих красок, сколько людей и вкусов. Как же поместились они все под зелёной лампой, и пишут свои личные дневники - немного приукрашивая, как будто обмакивают хорошенько в сметану сочный, ягодный и горячий первый свой вареник.

пятница, 21 февраля 2020 г.

Блинолуние

   Выходим ещё в темноте. Но долго так продолжаться не может. И не будет. Далёкий край неба на востоке уже немного светлеет, а прямо над нашими головами из-за высокого нового дома лезет луна - довольно большая для города и полнокровно жёлтая.
   Я смотрю и сразу думаю: новая или старая? Это у меня всегда самая первая такая лунная мысль.
   Луна только ещё пошла на ущерб, у неё ещё вся С впереди. И что-то ещё впереди такое - столь же природное, неумолимое. То, что светлеет сейчас понемногу на востоке. О чём даже мысли быть не может - старое оно или новое.
Игорян смотрит и сразу говорит:
 - Смотри, какое блинолуние!
   А я-то заладила: старое, новое... Эта луна над головами и правда больше всего похожа на блин. Только со сковороды, который тем не менее уже немного попробовали. И время самое подходящее для первого блинолуния, хоть небо на востоке светлеет совсем чуть-чуть.
                                 Пусть пока что руки в варежках,
                                 И в сосульках - тишина,
                                 Но уже отъеден краешек
                                 У вселенского блина.
                                 И в берлоге пусть медведина
                                 Не очнулась ото сна,
                                 Но луна уже отъедена,
                                 А за ней - опять луна.
                                 Ноздреваты, боком маслены
                                 Луны высятся горой.
                                 Значит, будут не напрасными -
                                 Со звездою и с икрой.
                                 И над тем, чьи руки в варежках,
                                 Над сосулькой тишины
                                 Не спеша восходит с краешку
                                 Блинолуние весны.

вторник, 18 февраля 2020 г.

Не грецкая, не греческая

   Сказка про кашу из топора мне нравилась особенно двумя моментами. Во-первых, когда сытый, но по-прежнему хитрый солдат говорит, тыча ножом в топор: "Жёсткий, наверное, ещё не сварился".
   Вот он сейчас уйдёт своей дорогой, а бабка, сытая, но по-прежнему скупая и, как все женщины, любопытная, бросится доваривать топор - сутки, двое... Уже несколько холодцов могла бы сварить из самых рогов и копыт. Томила бы топор в печи до посинения, и всё напрасно.
Поделом тебе, отрицательный персонаж!
   А второй момент - когда солдат говорит: "Добрая каша, добавить бы ещё в неё круп." Мне нравилось, что именно не крупы, а круп. А что именно это за крупы, конкретно, я как-то не задумывалась. Крупы тогда в моей жизни были разнообразные: манные были крупы, рисовые, пшённые, перловые, ненавистные овсяные были крупы и любимые ячневые...
   Теперь я думаю, что бабка дала солдату крупы гречневые. Тем более что на картинке они ели деревянными ложками кашу коричнево-серую, но явно не от плохо промытого топора. С большим ели аппетитом.
Потому и не пожалела бабка, что гречка на Руси была дешёвая, гречки на Руси было завались.
   Но не на той Руси, в которой прошло моё детство. И это такая же для меня странная загадка, как закупаемая Русью нынешней по заграницам картошка и морковка.
   Впрочем, сейчас не поймёшь, где верх, а где низ. Может, и Эквадор закупает у нас какой-то мировой процент бананов. Это банановая мафия знает, не я.
Я про гречку.
   Наверное, и в моём раннем детстве были какие-то гречневые фрагменты. Но хорошенько я помню её с 1991 года, когда мы поехали с мамой в тогда ещё Ленинград в гости к её тётушке, и у них на завтрак была гречка (или, как они говорили вежливо - греча). Это была гречневая точка отсчёта.

среда, 12 февраля 2020 г.

Просто жизнь

   Раньше я не обращали внимания на сливки, не понимала их. Не думала о том, зачем они появились на свет.
   А дело всё оказалось в том, что чай со сливками, и особенно кофе - совсем не то же самое, что с молоком. Со сливками мягко и бархатно, со сливками упоительно. И если ещё пакет предварительно как следует потрясти, то выйдет с пеной, почти как в кафе. Только мне там её натрясут за двести рублей, плюс обслуживание, атмосфера, тонкий узор из листиков да малая печенька с большим миндальным орехом в придачу.
   А дома зато можно трясти без оглядки на чаевые. И сразу - пена, сразу - счастье. Вот для чего появились однажды в нашем мире сливки.
   Оказывается, их в магазине очень даже берут, не я одна люблю мягкое да бархатное. Настолько их берут, настолько трясут, что можно не успеть, и там останутся на полке только суперпастеризованные, от самой природы и без ГМО. Но такие никому не нужны. Всем надо живых, срок хранения трое суток - три кофейных подъёма, три вечерних чая. Простая жизнь.
   И вот я иду по улице, счастлива со сливками. И пальцы довольно мёрзнут в перчатках, февральский ветер обдирает лицо. Зимы остался ровно один карлик, и он злобствует со вкусом. Вот лысый лёд, вот замело. Старая машина "жигули" сто лет стоит под снегом, как бутерброд под маслом. И все берегутся сосулек.
   И человек бородатый лет сорока проходит мимо, проходит в оранжевой куртке по чёрно-серо-белой улице, как неожиданный витамин. И я слышу, как он говорит в трубку спокойно и радостно: "Бабушку выписали!"
   И я понимаю сквозь весь лысый лёд и сырой ветер: скоро весна. Сейчас я приду домой, и пальцы согреются, я потрясу пакетом сливок, и всё в мире встанет на свои места. И человеку в оранжевом пусть сорок, значит, бабушке... плюс-минус... Именно она читала человеку перед сном сказки Пушкина и ещё что-то такое хорошее, терпеливо учила надевать колготки и делать всё, что нужно - чтобы хватило надолго, навсегда.
   Потому что десять и двадцать лет - это разница огромная. А двадцать и тридцать - поменьше. Сорок и пятьдесят - ещё меньше. Потом ещё, и ещё... Плюс-минус.
   И, наконец, наступает просто жизнь. Простая жизнь, пена дней. Как зима и лето. Как новая неизбежная весна.

воскресенье, 9 февраля 2020 г.

Весёлый компот

   Бывало, ищешь в морозилке курицу, а находишь облепиху. Урожай осьмнадцатого года лежит в дальнем углу, отсвечивает свежим, оранжевым, как ни в чём не бывало. Идеально крупные, ровные ягоды в мелких веснушках, а среди них затерялось несколько мелких листиков, которые тоже не гербарий, а живые. Кажется, что сейчас оттают - и начнут петь.
   Значит, хороший был тогда облепиховый урожай. А когда он бывает плохим? Ни одного не помню я плохого облепихового урожая. Всегда гнулись, сверкали на солнце ветви, щипал всегда ладони кислый сок - бесил, а сделать ничего нельзя.
   Но пройдёт и последняя ветка последнего куста, и наступит зима. Наступят большие, долгожданные банки, особенно яркие в каком-нибудь бледном, болезненном феврале - самом коротком и самом бесконечном месяце года.
   Облепиховый в тех банках был компот. Жидкая его часть меня не интересовала. Я погружала самую огромную в хозяйстве ложку на самое дно, где толстым жизнерадостным лёгким слоем стояли ягоды. Облепиха уворачивалась, но я всегда побеждала. Я вылавливала большой ложкой целый большой стакан. Ягоды были нежными, с маслянистыми полезными косточками внутри. Ради такого счастья можно было и потерпеть осенью возле кислых кустов.
   И как я ни дышала потом в открытую форточку после горячего чая, как ни ела снег и ни пила воду и морозилки в надежде заболеть - так не хотелось ходить в школу - ничего меня не брало. Наверное облепиха, даже компотная, и в самом деле очень целебная ягода. Я помню об этом.
   Поэтому выйди, облепиха, вместе с курицей из морозилки! Выйди из тёмного угла, стань компотом! Стань весёлым компотом, жизнерадостным и нежным, в этом бледном, болезненном феврале. Я положу в тебя за компанию ещё два больших твёрдых яблока. Кипи, компот, настаивайся. Исцеляй на здоровье.
   А потом вдруг попадётся в магазине на глаза в бутылках тоже яблочно-облепиховый, и цвет весёлый. Да только кто покупает такое в магазине? Особенно в наших краях, где идут без перерыва большие облепиховые урожаи.

вторник, 4 февраля 2020 г.

Сароян. "Человеческая комедия"

   Уильям Сароян - американский писатель армянского происхождения. "Человеческую комедию" он посвятил своей матери Такуи Сароян, и в предисловии сказал так: "Ты не можешь читать английские книжки и наслаждаться ими как армянскими, а я совсем не умею ни читать, ни писать по-армянски - поэтому вся наша надежда на хорошего переводчика".
   Но это ещё не всё. Если книга легко переводится на наш собственный, внутренний язык, мы говорим: да, я буду это читать, потому что я это понимаю.
   "Маленький мальчик, которого звали Улисс Маколей, стоял над только что вырытой норкой суслика во дворе своего дома на авеню Санта-Клара в городе Итаке, штат Калифорния"...
   Где-то очень далеко от маленькой Итаки идёт большая война, и старший брат Маркус там. И главный мужчина в семье теперь четырнадцатилетний брат Гомер, он работает на почте рассыльным, целыми днями развозит телеграммы. Пространство пронизано короткими сообщениями - счастливыми и горестными. Сто двадцать телеграмм в день - сто двадцать человеческих историй для большой будущей книги.
   Она обязательно будет написана, просто Гомер ещё не вырос, и Улиссу четыре года. И где-то далеко идёт война, и нет ей конца.
Но и жизни тоже конца нет. И всё должны увидеть глаза Гомера.
   Во времена господства беллетристики особенно приятно встретить по-настоящему художественный текст. Такой простой и сложный одновременно.
"Непослушными пальцами он распечатал конверт. Мексиканка нагнулась, чтобы подобрать с полу надорванный конверт, и стала его разглаживать. Она расправляла его, говоря:
 - Кто же мог послать мне телеграмму - наверное, мой сын Хуан Доминго?
 - Нет, - сказал Гомер, - военное министерство."
Это невыносимое, страшное разглаживание конверта... Мексиканка не умеет читать по-английски, но она уже знает, поняла. И делает вид, что не слышит слов.
   Время здесь остановилось, а, может быть, его и вовсе нет? Есть только мальчики, дожди и абрикосы.
" - Спелые абрикосы - почти самые вкусные фрукты на свете, - подзадоривал Агги членов своей шайки.
 - А разве абрикосы поспевают в марте? - поинтересовался Ники Палута.
 - Во-первых, уже почти апрель, - сказал Агги. - А во-вторых, если печёт солнце, ранние сорта созревают тут же.
 - Но ведь всё время идёт дождь, - возразил Альф Райф.
 - А откуда, по-твоему, в абрикосах сок? - спросил Агги. - От дождя. Дождь тоже нужен абрикосам, не только одно солнце".
   Да, будут дожди и солнце. И появится время. И всё увидит Гомер, и уйдёт странствовать Улисс...
   Эта светлая книга про то, что мы всегда возвращаемся в родную Итаку, даже если мы больше никогда туда не вернёмся.

С удовольствием продолжаю участие в проекте Людмилы Фёдоровны "Книга месяца"

воскресенье, 2 февраля 2020 г.

Красивые птицы

Игорян заметил первый.
- Смотри! - закричал он. - Снегири!
   Увидел впервые в жизни, узнал. Я, можно сказать, тоже впервые, потому что не помню, когда видела снегирей в последний раз. И так близко - никогда.
   Какие же они были милые, пухлые, индивидуальные! Трое. С красной, как на всех картинках, грудью. Встретились не в парке, а прямо на улице, возле обувного магазина "Ralf". Там всегда у дороги, напротив входа стоит мальчик с рекламой на палке и равномерно ей машет, качает. Привлекает внимание. Туда идём - машет; обратно через два часа - машет, как влитой. Хотел быть энергичным, активным, целеустремлённым членом команды, а заставили махать.
   Но снегири не бросают в беде. Каждый, кто машет рекламой, должен знать, что жизнь полна обыкновенной красоты. Что вот грудь птицы могла быть и не красной, но она зачем-то красная. Хватит думать до конца смены. И ещё немного в метро.
   Хорошо, что Игорян заметил. Мы ведь торопились тогда, и мой взгляд был устремлён не на снежную обочину, а на далёкий светофор впереди: нужно поднажать, чтобы успеть на короткий зелёный после долгого красного.
   Но самое интересное часто происходит на обочине. Мы остановились, хоть терпеть не можем опоздания, и смотрели на редкое явление природы. Удивлялись: почему они здесь? зачем? это потому, что зима в этом году такая тёплая? Особенно упирали на грудь: смотри, смотри, какая красная.
   Но когда я полезла в сумку за телефоном, снегири поняли, что начинается обязаловка, а они всё-таки птицы, они не обязаны. И упорхнули сразу в три стороны, как настоящие заговорщики.
   Но мы видели! А это гораздо более древний способ, чем фотография. И всегда получается.

четверг, 30 января 2020 г.

Глеб Ромашкин и рубашки

   Один человек из моей реальной жизни распределил свои рубашки между днями недели и на работу ходил строго: в понедельник - в белой; во вторник - в голубой; в среду - в голубой, но другой; в четверг - в голубой третьей... Правило соблюдалось неукоснительно. В воскресенье он все рубашки последовательно гладил, а потом всю неделю ходил.
   Мне показалось, что из этого может получиться неплохой сюжет. Но для взрослых из него ничего особенного не выжмешь: все ходят на работу, у всех рубашки. Ну и что?
   А так получилось, что Игорян - тогда ещё дошкольник - тоже обладал несколькими рубашками. Как-то они были тогда его стилем. Была у Игоряна рубашка в горошек, очень милая. И обязательно в клетку, и джинсовая. Даже была чёрная в мелкую звёздочку. Полный гардероб готовых прототипов.
   Я совместила одно с другим и придумала Глеба Ромашкина, который каждый день ходит в свой детский сад в определённой рубашке. Опять же и практическая польза налицо: с помощью этих историй можно легко выучить дни недели всем, кто не знает. Или не помнит.
Всё это не совсем обычно для меня, но очень уж привлекла рубашечная идея.
   Но совсем без картинок такое не опубликуешь, и долго Ромашкин мой Глеб лежал без пользы и без читателей. Пока моя дочь не нашла время в своём очень плотном графике.
"Только ты не рисуй мне леденцового пупсика-добрячка", - пожелала я.
"Не волнуйся, - ответила моя дочь. - Это не мой стиль. А медведь такой пойдёт?"
   Медведь пошёл. И сегодня у меня большое событие, подкреплённое недавно посетившей меня мыслью о том, что всё написанное надо публиковать. Поэтому я публикую сегодня Глеба Ромашкина со всеми его рубашками, надеясь на пользу и на читателей.

понедельник, 27 января 2020 г.

Продвинулись

   В магазине "Пятёрочка" продавали личи, по 199 руб. 99 коп. за килограмм. Мне это нравится. Сразу видно, что копейка бережёт рубль.
   А я когда- то ела йогурт "ананас-личи". Но не поняла, кто именно в нём личи, а кто ананас. Ещё были вкусы "персик-маракуйя" и "апельсин-манго", из той же оперы. Но живых личи раньше видеть не приходилось.
   Оказалось, ничего особенного: маленькие как будто шишки цвета утренней зари или цветущей сакуры. Любопытно, но не настолько, чтобы платить 199 руб. 99 коп.
   Конечно, личи никто не брал. Но сам их факт говорил о многом.
В книге Кира Булычёва "Сто лет тому вперёд" мальчика Колю угостили в 2082 году мангодыней. "Видишь, - говорит Коле мальчик из будущего, - как легко отделяется косточка, не то что у настоящего манго". "Знаю, - кивает Коля, - там пока косточку достанешь, все пальцы соком перемажешь". А потом ест и не может понять, совсем как я: кто здесь дыня, а кто манго. Но вкусно. Вкусно и ладно.
   И где же это Коля в своём родном 1982, пусть даже в Москве, мог видеть манго? Разве что во сне, после просмотра передачи "Клуб кинопутешественников". Или в учебнике ботаники для пятого класса. Там действительно манго был нарисован очень красочно и так в разрезе аппетитно, что его хотелось попробовать ужасно и безнадёжно.
   Через много лет моё желание исполнилось, и, конечно, я была разочарована. Манго оказался странным, каким-то даже химическим на вкус, с действительно огромной неудобной косточкой. На один раз. И скорей обратно к яблокам.
А про Колю - это всё фантастика, разумеется.
   Но вот и в нашей "Пятёрочке" лежат свободно и никому не нужны личи акварельного цвета.  Личи, манго, маракуйя - какая разница? Лежат. А лет прошло...десять, двадцать, тридцать... Прошло тридцать восемь лет. Треть пути и ещё немного.
   Представляете, как мы продвинулись в сторону будущего? И это не считая интернета со смартфонами...

четверг, 23 января 2020 г.

Нарочно не придумаешь

   Иногда я жалею, что нет больше на свете журнала "Крокодил", и некуда отправить.
Мой папа выписывал "Крокодила" - яркого, жёсткого, очень зубастого. "Крокодила" во все годы делали такие же яркие, зубастые, очень талантливые мужчины, и его энергетика, конечно, не могла привлечь меня в детстве.
   Кроме рубрики "Нарочно не придумаешь". Со всей страны присылали в эту рубрику люди курьёзы и нелепости нашей жизни - начиная с вывесок и ценников, заканчивая выписками из милицейских протоколов. Здесь были объяснительные записки, жалобы, объявления, цитаты из телепередач и публичных выступлений, стишки из районных газет... Всё, что не придумаешь нарочно.
   Это было нечто подлинное, живое, смешное по-настоящему. Абсолютно непосредственное и потому бесценное.
"Держите деньги - улетают!" (Объявление на железнодорожной кассе).
"Прошу разобраться в хулиганском поступке моего соседа Б. М. и строго наказать. У меня пропали гуси - 20шт. Он написал письмо в радиоузел и попросил, чтобы исполнили якобы любимую мою песню "Ой вы гуси, до свиданья..." После этого надо мной все стали смеяться".
"Принят на работу в должности мешкотряса первого разряда" (Запись в трудовой книжке).
"Изъято сердце на цепи, на сердце видны следы зубов" (Из протокола обследования медальона).
"Я не был на работе 25 дней ввиду того, что купил в городе Новошахтинске корову, а в автобус до Зверева меня с ней не пустили, и мне пришлось вести её пешком."
"16 мая состоится педсовет на тему: "Ликвидация проблесков знаний у учащихся. Явка всех учителей обязательна."
И - самое поразительное, загадочное, врезавшееся навсегда в мою память: "Зоопарку требуется слонопротирщик задней части"...
   Рубрика "Нарочно не придумаешь" научила раз и навсегда: смешное рядом, нелепое повсюду. Да хоть бы и в книжном магазине. Я редко хожу в книжный покупать, больше думать, смотреть. Сейчас в книжных много всего, кроме посетителей. И хоть Фрейда сейчас принято в основном ругать, человеческое подсознание никто ещё не отменял.

вторник, 21 января 2020 г.

Ничего лишнего

   После того, как я удалила из соцсетей группу своих стихов, друзья стали меня ругать. Прямо ругать, чего я не ожидала. "Зачем ты это сделала? Вот зачем?"
   Но меня так просто голыми руками не возьмёшь, у меня всегда наготове запас сокрушительных доводов. Всё же просто: нет подписчиков - нет результата. А если нет результата, то и нет смысла. Так?
   Но друзья стучали по дереву, как по голове, и продолжали ругать: "Тебя вообще не должны волновать эти вопросы. Твоё дело - опубликовать написанное, то есть дать возможность людям просто его увидеть. А ты их этой возможности лишаешь."
   Да кто будет читать это написанное?
 "Повторяем ещё раз, - говорили мои терпеливые друзья. - Тебя это не должно волновать."
   А потом ко мне пришла пить чай писательница Татьяна Сапрыкина. "Сказать тебе, что ты делаешь? - спросила она, глядя на меня поверх очков, как грозная Нина Ивановна по литературе в четвёртом классе. - Ты убиваешь своё творчество!"
   Да бессмысленно же всё это, Таня, неэффективно, мартышкин труд, бери ещё печеньку...
"Даже один читатель, - сверкая очами, игнорируя печеньку, сказала Таня - Даже один-единственный читатель - это уже аудитория. А значит, первое, что ты должна сделать сейчас в своей жизни - это восстановить группу."
Да как же восстановить? Её нельзя восстановить.
"Значит, открывай новую."
   Да у меня названия нет, картинки нет, много материала нет... Это были самые никчёмные и смешные отговорки из всех существующих.
   "Твой главный противник - это страх, - говорил в старом фильме старый мастер своему ученику. - Мастерство не знает страха. Победишь себя - обретёшь новые, неведомые силы. Научись забывать, меч перед тобой или чертополох, сильный противник или слабый."
   Научись забывать о количестве просмотров, для начала. О том, что сносить и вновь создавать группы и подгруппы - это будни психопата.
   Но зато с новой попытки можно сделать так, как хочется, как всегда хотелось - только слова. Потому что это моё - слова. Малые формы творчества.
На этот раз тут https://vk.com/public191073020

пятница, 17 января 2020 г.

Булычёв и фонарик

   На зимних каникулах почти каждое утро, в семь тёмных, непробудных часов, Игорян приходил одолевать вопросами.
 - Мама! Почему в книге напечатано не "пёс", а "пес"?!
 - Видишь ли, Игорян, - бормотала я, не выходя из подсознания, - слова с буквой Ё печатаются в книгах для самых маленьких, которые только учатся читать. А читатели со стажем поймут без точек, что "пес" - это "пёс".
   Про стаж это я так сказала, для мотивации. Как и многие (почти все) современные дети, мой сын отнюдь не заядлый читатель. Когда мама Игорянова одноклассника рассказывала, как настигает своего мальчика под одеялом с фонариком за чтением очередной книги, и как домашняя библиотека вся давно перечитана, собравшийся рядом кружок родителей внимал почтительно и удивлённо. Примерно так слушали когда-то рассказы бывалых путешественников - о людях с пёсьими головами да про морского чёрта с рыбьим хвостом. Диковинка! Чего только на свете не бывает!
   Игорян отнюдь не с фонариком. Слушать он готов всегда, но это другое. Когда-то нужно начинать и самому. И я давно поняла, что личный пример читающих родителей, и разговоры, и дом, наполненный книгами, и остановка чтения на самом интересном месте, увы, ничего не гарантируют. А хочется ведь, чтобы ребёнок был - пусть не с фонариком, я с фонариком сама никогда не была - но чтобы, кроме календаря осьмого года, в иные книги глядел по собственному желанию, и не время от времени.
   Почему хочется? Потому что дети сейчас пошли очень умные, но им не хватает пищи для размышлений. Всё мелькает, толпится, кружится, наскакивает одно на другое, проматывается - скорей, скорей! Пролетает сквозь мозг и душу в непереваренном виде.
   В языковой школе, которую посещает Игорян, мальчик-первоклассник, увидев на стене фотографию, спросил у мамы: "А почему здесь не показано, сколько лайков?"

среда, 15 января 2020 г.

Та штука, для головы

   Эта вещь относится в моём доме к категории странных. Откуда она взялась - неизвестно. Получить такое в упаковке я точно не могла. Но факт есть и вещь есть.
   Официально и скучно она, должно быть, называется "массажёр для головы", и форму эту открыл однажды учёный человек - психолог, физиолог и менеджер крупного звена. На себе однако испытать не смог - знал, что почему-то не будет того эффекта. Позвал детей, позвал жену, позвал кошку с собакой. По очереди каждому проволочной лапой изобретения массажировал голову, а потом бросался к компьютеру и стучал на клавиатуре выводы: кошка с собакой испугались лапы над головой и убежали, а домочадцы все до единого были в восторге и мурашках, стояли в очереди за второй и третьей порцией. Эврика! Внедрить в массы.
   Я называю эту вещь просто: та штука, для головы. Ведь голова - очень нервная наша часть, очень чувствительная, она требует заботы и внимания. По форме штука напоминает кулинарный венчик для взбивания; а если забыть её на голове, то человек станет похож на персонажа из фильма "Кин-дза-дза" эцилопа. Ручка штуки будет похожа на антенну, по которой прямо из космоса, прямо с других планет потечёт в мозг важная и свежая информация.
   И голова перестаёт быть нервной, она постепенно становится светлой, лёгкой и очень-очень вместительной.
   Смешная штука. Не знаю, откуда она у меня появилась. И все, у кого есть в точности такая же, не знают. Нужная, говорят, вещь. До мурашек. Ведь головы у всех пошли чересчур нервные, а хочется лёгких, светлых и  вместительных очень-очень.

пятница, 10 января 2020 г.

Правила икры

   С икрой у меня всегда было строго по правилам. Её первое появление в моей жизни - тогда шести- или семилетней - было красочным и праздничным. И был день, и был солнечный свет сквозь стекло балконной двери, сквозь белый тюль. И весь он концентрировался на стеклянной (если не сказать хрустальной) тарелочке, наполненной не слишком, но всё-таки весомо пронзительно оранжевой пищей. Мелкими шарами, в каждом из которых отражалось солнце.
   Смотреть на эти шарики в стекле (если не сказать хрустале), под этим солнцем, в этот день было очень радостно и очень приятно. И один из сидящих за столом гостей золочёной чайной ложкой из набора, подаренного моим родителям в день свадьбы, спокойно эти шарики зачерпывал и ел - с видимым удовольствием проглатывал их вместе с солнцем.
   Это было чудесно. Настолько, что я тоже зачерпнула ложкой один хорошенький оранжевый шарик...
   Фу! Гадость! Взрослые в очередной раз не оправдали надежд (если не сказать обманули). Спасибо, я больше не претендую на вашу малую, круглую, неизвестно где добытую и очень противную еду.
Таковы правила.
   Где, в какой момент совершается в нашей жизни таинственный переход от икорной ненависти к икорной - не любви даже, страсти? С полностью потерянной волей, когда всё понимаешь головой, но контроль над чувствами потерян: бутерброд, ещё бутерброд.

воскресенье, 5 января 2020 г.

Главная соль

   Почему бы и нет? Чем не подарок? Может быть, даже один из лучших. Я получила пузатую банку с маленькими как на подбор, но не "черри", а полноценными и живыми помидорами в своём соку. А вторую банку продолговатую - с помидорным зимним салатом, похожим на музейный экспонат. Собрано в таком-то году, в заповедной дачной зоне под Новосибирском, где в горной речке обитает форель, и местный дедушка ловит её прямо на крючок, чтобы потом его бабушка сварила уху. Где живёт редкая рыба подкаменщик обыкновенный.
Вдруг и помидоры оттуда заповедные? Значит, есть немедленно!
   О, соленья! Зимние спутники моего детства - как санки и коньки. Настоящие, а не как сейчас: один ленивый огурец в месяц да случайный помидор в гостях. А больше и не нужно.
   Тогда каждая принесённая из подвала банка становилась на краткий миг членом семьи. Открывалась, как дверца в каморке папы Карло: хрустят ли? не пересолили?
   Огурцы, конечно, предпочитались. Какой ребёнок будет есть мягкие и вялые, капающие невпопад соком помидоры? Это только если совсем нет огурцов, но так никогда не бывало.
   Огурцы были главной солью, главным зимним смыслом. Никакая картошка не мыслилась без них - сама горячая, огурец прохладный. Наши непереводимые, заповедные огурцы. А теперь уже с полным правом и в полную силу - помидоры.
                           Скрипя о банку боками,
                           Явился, хрустящ и свеж.
                           Садитесь, укропный, с нами.
                           Скорее повдоль разрежь.
                           Пусть медленно в банке бродит
                           Далёкий, как летний зов,
                           Оставшийся лист смородин,
                           Чесночный набор зубов.
                           В солёном до слёз рассоле
                           Останется муть, как суть.
                           Но мы не хрустели что ли,
                           Мечтая ещё черпнуть?