Напоследок варили

Очень любил

   Напоследок варили варенье из крыжовника. Не в тазу (слишком мало ягод), не для зимы (ведь даже банки пол-литровой не наберётся, сразу и попробуем), не по традиционному старому рецепту, в котором бродят пенкой по лакомой поверхности все запахи и звуки помещичьей усадьбы. Тут вам и рояль, и собачий лай, и фарфоровый звон, и сливки уж подаёт Арина или Прасковья. Тот рецепт, традиционный, рукотворный и многослойный, кто осилит в наш век, кто решится?
   Мы не решились, варили просто, привычно. И лето - вернее, всё, что от него осталось - отмеряло нам и помешивало. Внимательно следило. Горячо и медленно текло с ложки.
 - Пушкин очень любил, - сказала я как бы между прочим. - Именно из крыжовника предпочитал.
 - Мама! - закатила глаза Эвелина. - Ты уже сто раз говорила про то, что Пушкин любил варенье из крыжовника!
 - Вот и послушай, - говорю, - в сто первый раз. Для здоровья полезно.

Пасмурные звери

   Не помню, чтобы я когда-то употребляла фразы "Какая хорошая погода!" или "Что-то погода испортилась". В обозримом прошлом точно не употребляла. Не понимаю, что это значит. Раньше, наверное, понимала, в детские времена - особенно когда становилось ясно, что купаться на речку мы сегодня из-за дождя не пойдём. Бесновалась, конечно. А что делать?
   В конце-концов были в дожде и свои плюсы: зелёный запах во весь рост и огород - особенно отличалась большая трава со съедобными стеблями по имени "дудка"; шелест капель по крыше сеновала, где мы сумеречно и таинственно пережидаем, а внизу, в клетках шуршат и перемещаются кролики (можно дать им травинку и наблюдать, как жуют, одновременно сосредоточенно и отрешённо). Всё это был дождь. И чашка горячего компота из ревеня или крыжовника. И связь с грибами на тонком уровне - прямо чувствовала в этот миг, как они растут у себя в лесу. И прямо завтра можно пойти искать, предварительно побултыхав руками в дворовом корыте, полном дождевой воды: правда мягкая! Гордо принести из нового, свежего леса несколько грибов. Сейчас вот пишут, что детям до 12 лет нельзя, тяжело перевариваются. Ха-ха.
   Но купаться всё равно хотелось неистово и ежедневно.

Путешествие в затерянный мир

 

   Уже была назначена дата нашего отъезда домой и куплены билеты, когда внезапно пришло в голову: а ведь здесь недалеко совсем, всего 46 километров, расположены чуть ли не единственные в стране раскопки, откуда выходят целиком скелеты травоядных динозавров, прямо с черепами. И дети травоядные, и взрослые выходят в полный рост, а также другие представители древнейшей фауны. Подлинные зубы мамонта время от времени встречаются в толще породы.

   Месторождение было открыто в середине прошлого века геологом Александром Моссаковским на берегу реки Кии, близ деревни Шестаково.

   Очень хорошо и привольно жилось травоядным динозавром в Кемеровской области сто двадцать миллионов лет назад. Климат в этих краях был мягкий, тёплое море омывало огромные узловатые ступни представителей. Так и паслись они на свободе.

Очень захотелось мне посетить деревню Шестаково.

 - Игорян, - спросила я. - А ты хочешь посмотреть на динозавров?

 - Мама! - ответил образованный Игорян. - Все динозавры давным-давно вымерли. Сейчас можно увидеть только их останки. 

   Но ехать согласился сразу. Встал рано, собрался быстро, горел исследовательским интересом. Эвелина оделась, спя, хоть тоже была заинтригована динозаврами. Бабушка моих детей энергично помешивала по часовой стрелке геркулес в кастрюльке (а до того успела уже накормить собаку с курами и запустить в стиральной машине большую порцию белья).

   Дедушка моих детей по случаю пасмурной прохладной погоды отложил поездку на свою пасеку. Он почистил ботинки, сел за руль.

И мы поехали.

Подсолнуховая область

Рождён для солнца

    Моя бабушка жила на границе с Алтайским краем. Так говорили взрослые люди, и для моих дошкольных ушей это звучало как "на границе сущего мира". А за той границей всякое может быть, вплоть до людей с пёсьими головами.
   Прямо от бабушкиного дома, через все золотые пшеничные поля и берёзовые околки, хорошо просматривалась в горячем июльском воздухе широкая тёмно-зелёная полоса бора. До него, как до тридевятого царства, было очень далеко - целых шесть километров. Но мы однажды доехали туда на велосипедах, и специально для меня обернули раму толстой мягкой муфтой, чтобы удобно было сидеть.
   Мы доехали за красной и нежной ягодой костяникой, и видели своими глазами примятую в форме большого звериного тела траву - здесь недавно лежал лось. Или медведь. Или сам житель Алтайского края. Той заграницы, которая начиналась сразу за бором.
   Раз в неделю по пятницам прямо оттуда, из-за бора, из-за медвежьей спины, из города Барнаула, приезжал на электричке старший бабушкин сын дядя Юра. Я не любила его за брюзгливый характер и вечно недовольное выражение лица. Всегда с нетерпением ждала вечера воскресенья, когда он уйдёт на электричку в обратную сторону и скроется с глаз за горизонтом.
   Много недель провела я тем летом в бабушкиной деревне, много видела электричек, пятничных и воскресных дядь Юр. Долго бежала в полях на границе сущего мира.
   Близкий Алтай начинался прямо с утра, с исступлённого, многократного петушиного крика. Алтай намекал о себе большой пшеницей, стеной молодой кукурузы, бескрайними подсолнухами.Там, за бором, простирался подсолнуховый край, а здесь, за забором, в бабушкиных владениях, поворачивалась солнцу вослед родная подсолнуховая область.

Орёл в двух действиях

Это уже второй

   В те давние-давние времена, когда деревья были большими, реки широкими, а все кошки на свете были малыми котятами, можно было приехать в гости за тридевять земель и обнаружить там в точности такие, как у нас, тарелки в цветочек.
   Такие же вилки из нержавеющей стали с пластмассовыми ручками цвета слоновой кости, и полотенце в полоску, и чеканку на стене (кораблик, или девушка в профиль с цветком и мечом одновременно, или русская народная сказка "Мужик и медведь"), и собрания сочинений в книжном шкафу такого же, как у нас, цвета - Бальзак, Достоевский...
   Всё в точности. Только у них люстра на потолке, состоящая из трёх уровней стеклянных сосулек, а у нас такой светильник над кроватью. А ещё я раньше не знала, что орёл может взлетать.
   Наш-то личный орёл сидел, смирно сложив крылья. Сколько я себя помню, в нашем доме жила такая деревянная статуэтка - одна из чуднЫх родительских покупок. Вторая по бесполезности в быту - чемпионом была пепельница в виде башмака, потому что у нас никто не курил. Но орлом всё-таки можно было изредка играть. Из-за крючковатого носа и пронзительных глаз ему неизменно доставалась роль отрицательного персонажа, как и узкой полированной доске от диванного подлокотника - она была Чёрной Молнией, и я боялась оставаться с ней одна дома.

Средневековое житьё

 

Средневековье жжёт

   В средних школьных классах я, как и многие романтически настроенные подростки, увлекалась средневековьем, представляя его себе в точности таким, как в английском сериале "Робин Гуд".

   Мне виделся сказочный лес, вольные дружные бродяги. Глупый и коварный (но вместе с тем отнюдь не лишённый обаяния) рыцарь Гай Гизборн неизменно посрамлён, а юный красивый Робин Гуд в мягких одеждах с капюшоном летит, как олень, сквозь чащу на помощь всем обделённым, и развеваются на ветру его длинные, всегда хорошо промытые волосы. И стрелы его пущены точно в цель. И вся банда его как на подбор благородна, щедра, с чувством юмора и подстрижена у хорошего мастера. 

Очень я переживала, когда Робин Гуд пал в неравном бою.

   Всё это привлекало, понимаете. Готика, гравюры, алхимики, странствующие актёры и поэты, бродячие студенты, тускло освещённые библиотеки, узкие кривые улочки... Весь мир - большая книга символов, которые только ещё предстоит разгадать.

   Уже потом, после "Робина Гуда" я узнала, как выглядела к тридцати годам типичная жена рыцаря, хозяйка неприступного, величественного и художественно замшелого замка на холме. Да и сам рыцарь, росточком около полутора метров, намертво закованный в свои доспехи, с лицом, попорченным оспой, и зубами в шахматном порядке, романтических грёз отнюдь не навевал. Пусть даже он и на белом коне. И совместный быт героя крестовых походов с дамой сердца в ледяных закопчённых покоях, при свете факелов, но без простыней и вилок не казался таким уж привлекательным.

Последний вагон лета

 

   Так просыпаешься под одеялом однажды утром, а пейзаж за окном стал другой. И ехать ещё долго, и гремит мост через большую реку. И праздник в душе оттого, что едем не обратно, а туда. Всё время ехать бы только туда, смотреть в окно, проснувшись под одеялом раньше всех. Несмотря на то, что сейчас я предпочитаю самолёт.
   Я не сказала: люблю. Я не люблю, я побаиваюсь, если уж говорить совсем честно. Напрягаясь всей душой, экономлю время. Тороплюсь попасть из пункта А в пункт Б. И мир слышит меня, соглашается, откликается - мгновенно, без неспешного пейзажа за окном, перемещая из года в год, из весны в осень, из июня в август. И кто-то обязательно успевает проснуться раньше меня. Смотрит новое солнце, смотрит собирателей клубники, смотрит альпинистов, медленно штурмующих скалу.
   Смотрит, пока я предпочитаю самолёт. Чтобы не трястись сутками напролёт с немытой головой, в чужой незнакомой тесноте. И мой зыбкий сон неоднократно будет прерван неразборчивой скороговоркой диспетчера, очередной крупной станцией, навязчивой какой-то тревогой. Ясным ощущением, что мой настоящий поезд ушёл.