Мы не можем не принять кабачков, когда их снова дарят. Мы не успеваем за кабачками. Чудо-юдо, у которого на месте срубленной головы тут же вырастали три новые, наши древние предки списали с кабачков, деже если знать его не знали, ведать не ведали. А предчувствие-то на что? Ясное видение? Круговое гадание яблоком по блюду?
Сказано: придёт. Неминуемо явится однажды из своих заморских стран этот нежный овощной зверь. Ляжет и на сибирский стол длинными, неутомимыми, неиссякающими рядами.
Уж так и эдак жарили молодых кружочками, добивались румяной корочки. Натирали для оладьев средних, кубиками резали в овощное рагу. Затевали и суп-пюре, размешивали в нём без остатка все сливки.
Но снова и снова поднимались кабачки как на дрожжах. Последними тёплыми ночами росли на своих укромных грядках таинственно, как рыбы.
Как за соломинку спасения хватались утомлённые кабачками люди за икру. Дружили в посуде с толстым дном овощи, томили на малом огне, погружали погружной блендер, любовались пышной солнечной массой. Раскладывали тёплую по небольшим культурным баночкам большой ложкой. Все пошли в дело, даже покрытые толстой шкурой возрастные. Всем нашлось место. Так наступила великая кабачковая тишина...
Стал непривычно пуст стол. Прошлись по дачным огородам первые сентябрьские заморозки, остановили кабачковую лавину.
Теперь - всем отдыхать. Резать свежий серый хлеб во всю ширину каравая. Поверх цельного ломтя положить шубу икры из первой банки. А потом ещё добавить ложку, и ещё - для самых преданных ценителей.
Ведь истинный кабачок, даже если он икра, признаёт только размах. Как будто открыл закон неиссякаемости, и теперь она по правде есть на свете.