Новосибирск, детство в СССР, Пушкин, студенты, филологи, путешествие в Крым, школа, литература,праздники, личность, Сибирь, воспоминания

О литературе и жизни - со вкусом

Блог Ирины Васильевой из Новосибирска

четверг, 14 июля 2022 г.

Доказательств не требуется


   Перечитала свои прошлогодние московские записки. Всё так. И про замедление в огромном, но теперь не чужом городе. И как можно присесть на бульварную скамейку, имея в руке полный рожок сливочного мороженого, грамотно купленный не в тележке для гостей столицы, а в тихом переулочном магазинчике. Имея в руке другой бутылку лимонада, купленную в совсем уж необъяснимом припадке, а в итоге случилось открытие: вот он, совершенно тот самый вкус, из автомата, за три копейки. Так не бывает, я знаю. Но так есть. И, главное, бутылка-то стеклянная. Такую и выбросить жалко. Такие сдавали, Игорян, чтобы потом снова купить лимонада.

 - А правда, что все пили из одного стакана? - спрашивает Игорян, имея в руке эскимо на палочке, второй рукой стремясь к лимонаду.

   Совершенная правда. Я даже почувствовала в ладони этот мокрый, прохладный гранёный стакан, из которого до меня только сегодня пили воду с сиропом и без три тысячи человек. И все до единого остались живы. И стояла вокруг точно такая жара, того же цвета и вкуса - камень, поливальные машины, метро. И что-то ещё, индивидуальное. Неуловимое как душа.

   Всё правильно сказано в тех прошлогодних записках. Вот только знакомые маршруты нужно пройти заново, и не один раз, чтобы они действительно стали привычными. Обязательно двинуться против часовой стрелке, когда нужно было по. И отмахать приличное расстояние, пока не спохватились. Впрочем, здесь все расстояния приличные. И дом найти на Большой Садовой 302-бис, который на самом деле 10. Мы проходили мимо много раз, но теперь и во дворик решили заглянуть. 

   Год назад Игоряну вполне хватило рассказа про кота, который ездил в трамвае, а теперь захотелось набрать на домофоне одного из подъездов цифру 50, как было там на двери написано. И (неужели?) откроется. 

   И открылось. Мы очутились в сумрачной, неряшливой от многочисленных надписей и рисунков парадной. Чёрный цвет преобладал.

    Если бы я жила здесь всё время (а некоторые квартиры, говорят, действительно просто жилые), я бы мечтала о ремонте лестницы каждый день.

   

   Ступени были стёрты. Пахло тем временем, когда спускался по ним на свою последнюю прогулку литератор Берлиоз и кувыркался в смертельном ужасе дядя Поплавский. А мы сначала ошиблись этажом, потом заодно уж и квартирой: попали в неизвестное учреждение, где доброжелательный охранник в юбилейный, стотысячный раз произнёс фразу: "Музей напротив". И напротив действительно оказался музей за дверью именно 50.

   Музей-квартира - любимый формат Игоряна: не очень долго, уютно, всё кругом простое и подлинное: зелёная лампа, комод, зеркало, ёлочные игрушки... Так ему понравилась в прошлом году квартира Василья Львовича Пушкина, но там, пусть и скромный, быт дворянский, с комнатой для гостей, с накрытым в столовой обедом всего лишь на двенадцать персон - фарфор, хрусталь, муляж целиком зажаренного гуся. И буриме чернилами на ветхой бумаге. А здесь - московское жилтоварищество: узкий темноватый коридор с телефоном, кухня с примусами и чайниками, с висящим на стене сводом правил для жильцов и протоколом общего собрания.









   Мыло, сода, оцинкованный таз... Никаких пятых измерений здесь не требуется, равно как и не требуется никаких доказательств. Но был здесь стол, и было кресло, был абажур, который ни в коем случае нельзя сдёргивать с лампы.



 - В таком музее прямо напрашивается чёрный кот,- сказал Игорян.

   Говорят, что был. Кот был. А потом якобы украла его старушка-поселительница. Но была уличена и по профессии оказалась трамвайным кондуктором. Всё это похоже на байку какого-то московского вруна, как бы назвал его Булгаков. Но, может, и не байка: коты и трамваи в Москве не перевелись. А вот что случилось на самом деле, пока мы бродили по высоким тесноватым комнатам, так это гроза. Короткая, неистовая московская гроза, с внезапной тьмой и плотным отвесным ливнем. Мы смотрели грозу в окне, как смотрел её когда-то знаменитый автор, как смотрели все его герои.

   А когда стихло, вышли в тёплый, влажный каменный воздух огромного города, воспоминания о котором множатся каждый год, как древесные кольца. И каждое из этих воспоминаний - правда, которая не нуждается ни в каких доказательствах.


Комментариев нет:

Отправить комментарий