Маленькое настроение из Новосибирска

   Несколько лет подряд я говорю себе по возможности убедительно: уж перед этим-то Новым годом я ого-го! Будет у меня и предвкушение, и настроение соответствующее. Как в детстве, когда один только просмотр вечернего снега в свете фонарей вызывал восторженную оторопь и приступ безотчётного восторга. Обязательно всё так и будет!
   Но приходил очередной декабрь, а ого-го что-то никак не получалось. Не настигало, хоть убей. Оно ведь не подчиняется никаким усилиям воли, оно иррационально и непредсказуемо.
   Я проходила каждый день мимо витрины маленького магазинчика, украшенной необычно и уютно: вязаный снеговик в шарфе ехал куда-то на лыжах, второй снеговик, в цилиндре, уже приготовил маленькие аккуратные подарки, а сверху, как луна, спускался огромный матовый шар на нитке.
   Я замедляла шаги, рассматривала сквозь стекло смешные снеговиковые лица, надеялась, что ого-го вот-вот посетит меня. Но ничего не происходило. Я спрашивала у знакомых людей: "Ну, а вы? Ваше ого-го в каком состоянии? Настроение?" "О чём ты говоришь? - удивлялись люди. - Но есть и плюсы: во-первых, мы как следует выспимся на каникулах, а во-вторых, день понемногу начнёт прибывать; надоела эта вечная темень."
   А мне было жаль, что вся осень уже позади, что короткие любимые дни так быстротечны. (Мне нравится убывающее солнце.) Да вдобавок ещё и ого-го подвело в очередной раз.
   Два года назад тот магазинчик разорился, его витрина в декабре осталась тёмной и слепой. Продавцы ёлок на уличных базарах бросались к редким покупателям со всех ног; люди в магазинах и на рынке буднично совершали свои будничные покупки...
   Может быть, со мной что-то не так? В глазу застрял безжалостный осколок волшебного зеркала?

Убедительная медуза

 

     - Для того ли мы родили тебя однажды в этот прекрасный мир, - спросил муж у нашей дочери, - чтобы ты даже в воскресенье ходила по нему с таким лицом?
 - Не беспокойтесь, на каникулах у меня будет нормальное лицо, - печально ответила наша дочь. А сейчас у меня на лицо просто нет сил. Я свои работы уже видеть не могу.
 - Тогда тебе тем более нужно их полюбить, - посоветовала я мудро. - Всем сердцем.
 - Тут уже не до высокого, - сказала дочь на это. - Закончить бы успеть.
Одна работа была сине-зелёная: в комнате на столе стоит аквариум, на подоконнике сидит человек, смотрит в мир. А там не воздух прозрачный, там тяжёлая вода - тоже, вероятно, аквариум в чьей-то комнате, у которой за окном другое море... Такая матрёшка получается. Сразу начинаешь думать: а я где? В комнате на подоконнике сижу или в аквариуме плаваю? И если плаваю, то в качестве кого?
   Мне очень понравилось, какие получились медузы за окном у человека - белые, студенистые, равнодушные. Я похвалила медуз.
 - Д.В. сказал, что медузы здесь смотрятся как-то неубедительно, - охладила Эвелина мои восторги. - Сказал рисовать китов.
Д. В. - это преподаватель, строгий и требовательный. Вся группа его боготворит.
 - Что такое неубедительная медуза? - спросила я. - В чём она должна убеждать?
 - В композиции всё должно убеждать, - ответила Эвелина.
 - А как ты нарисуешь убедительных китов? Здесь медузам-то места кое-как хватило.
 - Киты будут вдалеке.
Я вспомнила, как весело изображают китов в детских книжках: холмик, выступающий из воды, а над ним фонтан. Простенько и узнаваемо. Но, видимо, неубедительно. Потому что Эвелина сказала твёрдо.
 - Знаешь, какой от Д. В. мне за это будет...холмик?

Начало подарков

Сначала в квартиру зашла большая коробка, а следом за ней - муж в распахнутой куртке.
 - Деда Мороза заказывали? - бодро спросил он.
На фоне белой рубашки мужа вовсю пылал красный галстук (не вступление в пионеры, а дресс код обыкновенный).
   Игорян ошеломился. Было отчего. Огромная чужая коробка, папа с бело-красными мотивами на груди; спасибо ещё, что без бороды и тулупа. И где гарантия, что за спиной папы не прячется зимний праздничный старик, который требует от детей стихов и песен?
   Отношение к Деду Морозу ясно читалось на Игоряновом лице заглавными буквами: пусть будет где-нибудь там, в своём снежном лесу, в своём заиндевелом тереме. Подарки тоже пусть. Всё необходимое можно положить ночью под ёлку, а вот так приходить к нам домой совсем необязательно.
   Когда окончательно отлегло и стало ясно, что никакой Дед Мороз не увязался, заинтересовала коробка: что там?
   В коробке оказался снегокат. Мой сын, до недавнего времени не проявлявший никакого интереса к весёлым зимним катаниям, внезапно созрел и загорелся: уж очень заманчиво выглядела в парке огромная снежная гора и скользящие по её склонам дети. Мы сначала подумали: "Вот и будет новогодний подарок!" А потом решили: "Пусть будет просто снегокат - глупо терять целый зимний месяц, когда в парке такой снег, такая гора".

"Не любо - не слушай"

   Давно хотела себе сказки Писахова, потому что мне любо. Книга оказалась крепкой, как яблоко на морозе, но в то же время тёплой, как добротная изба в центре зимы. И очень родной. Особенно в том месте, где морозы в 250 градусов, да про медведей. У нас тоже всё это есть.
   Книга оказалась 3+. Я давно заметила, что у "возрастных ограничителей" какая-то очень своя профессиональная логика и своеобразное чувство юмора. А может, в их обязанности вообще не входит предварительное изучение материала, которому они присваивают рекомендованный плюс?
   "Думал сначала промышлять семечками да квасом, али кислыми штями, а потом, думат, разживётся и самогоном торговать начнёт. Да его узнали. Что смеху-то было! В воде выкупали! Мокрёхонек, фыркат, а его с хохотом да с песнями робята за город погнали."
   Вот ещё, для дошкольников в самый раз:
"Мы в бочки сольём, под бочки хмелю насыплем.
Пиво тако крепко живёт! Мы этим пивом добрых людей угошшам во здоровье, а полицейских злыдней этим же пивом, бывало, так звезданём, что от нас кубарем катятся.
Нас-то самих это пиво веселит и молодит. У нас кто часто пьёт, лет до двести живёт."
   Для расширения словарного запаса "возрастные ограничители" рекомендуют:
" - Ты что это, - кричит Анисья, - курва эдака, како слово сказала? Я хошь ухом не воймую, да глазом вижу!
И пошла и пошла, ну, прямо без удержу, ведь до потемни сыпала! Да уж како сыпала, - прямо клала да руками поправляла, чтобы куча выше была."
   Нет, я  с самого начала знала, что заказываю книгу себе. Одна буду наслаждаться в тишине да в уединении.

Ореховый декабрь

На орехи

   В самом начале декабря муж сидел в наушниках, щёлкал кедровые орешки. Одно другому не мешало. Тем более что в наушниках был П. И. Чайковский во всей красе.
Орехи, Чайковский, Щелкунчик - первая цепочка ассоциаций. Что поделаешь, у всех декабрь.
   А я в детстве всегда с особенным интересом перечитывала то место в рассказе Михаила Зощенко, где сестрёнка Лёля кусает пастилку своим большим ртом прямо с новогодней ёлки. Кусает неоднократно, будто дразнит. Я тоже хотела пастилку, с трудом представляя, как она выглядит - что-то должно быть нежное, не иначе; а может, тягучее; что-то такое внезапное. Но сама идея развешивания еды на ёлке казалась мне странной. У нас дома ёлку едой не украшали.
   Яблоко, до которого дотянулся Минька, впечатляло гораздо меньше, но тоже радовало. Намекало на то, что и мои подарки не за горами.
   Я ждала дальнейших чудес, но странные старинные дети очень меня огорчили: Минька опрокинул стул прямо на игрушки, а Лёля после прекрасных пастилок не стала больше церемониться и решила взять себе на память хлопушку и орех. Зачем ей возле ёлки, полной превосходных таинственных лакомств, какая-то скучная хлопушка? Какой-то ненужный орех?
   В то время орехи, даже плотно обёрнутые серебристой фольгой, ну совершенно не ассоциировались у меня с праздником. Я точно знала, что под серебром окажется старый знакомый грецкий, который нужно будет ещё разбить молотком, долго-долго выковыривать ножом его мозговитые внутренности, забившиеся в самые укромные уголки. Не могу сказать, что они очень нравились мне на вкус, поэтому я не огорчалась, если серебряный орех оказывался внутри чёрным и непригодным в пищу. Я бы предпочла пастилку. Или ещё одно яблоко.

Судьба пледа

Уютнее как-то

- Я сегодня нечаянно чуть не наступила на Олю, - сказала моя дочь, жуя на ужин огромные цветные макароны.
   Надо же. А мы в своё студенческое время друг на друга не наступали, я точно помню. Может, просто фигура речи такая? Сленг подрастающего поколения?
 - В каком смысле? - уточнила я на всякий случай.
 - В буквальном. Я пришла на занятия, а в коридоре на диване Эля лежит. Я в аудиторию зашла, а девочки говорят: "Найди Олю". Я посмотрела внимательно, а Оля на полу за мольбертами спит. Я чуть об неё не споткнулась.
 - Как можно не заметить лежащего у тебя под ногами человека?!
 - Очень просто. Мы на живопись специально одеваемся во всё немаркое, чтобы испачкать не жалко. Вот и сливается с окружающей средой.
 - А мы обычно ближе к середине дня начинали бороться со сном, утром держались как-то...
 - Так рисовал же ночью человек! Мы все ночью рисуем. И на занятия лучше заранее приходить, чтобы занять удобное место. Тому, кто самый первый приехал, что делать? Не терять же время.
   Представляю. Когда гулкая тишина вокруг, а за окнами - тьма кромешная.
Мне вспомнилась речёвка нашего четвёртого класса, которую хором произносили на торжественных мероприятиях по команде классного руководителя:
                     Мы дорогих не теряем минут,
                     Нам по душе и учёба, и труд.
                     И говорит, улыбаясь, народ:
                     "Очень хорошая смена растёт!"
   Меня всегда смущал этот массово улыбающийся народ. Как будто недалёкий какой-то, ненормальный. Я дома перед зеркалом пыталась произнести фразу про хорошую смену, одновременно улыбаясь. Ну что сказать? Это ужас. Вариант Гуимплена. Я ненавидела школьные речёвки.
   Но вот выросло уже новое поколение, и оно, как выяснилось, тоже не теряет дорогих минут.

Неповторимые молочные

Навсегда милы сердцу

   Если пойти от нашего дома направо, через короткое время упрёшься в большой рынок города, Центральный; если налево - упрёшься в рынок малый, Красноярский. На малом и большом одинаково есть всё - от поленьев замороженной рыбы до горячего хлеба. От гортанного южного говора до северных исполненных очей. Мужчины в чёрном, женщины в тёплом...
 - Возьмите "Сметанковый" сыр, - задушевно просит одна из глубин вверенного ей киоска. - Свежайший, только что привезли.
Какое милое слово. Ладно, берём "Сметанковый".
 - Прошу вас, - протягивает мне другая кирпичик тёплого ещё хлеба. Тонкие пальцы, исправный маникюр...
   Мне кажется, что в прежние времена эта женщина работала в научной библиотеке или в музее, что вечерами она перечитывает русскую классику и знает наизусть Гёте. А рано утром снова идёт продавать так необходимый человечеству свежий и насущный хлеб.
   Мне ближе маленький рынок - тот, что от дома налево. Я покупаю здесь к чаю очень мягкие золотистые баранки и что-нибудь ещё, чтобы два раза не ходить: легчайший "хворост", припудренный сладким? маленькие кексы без изюма?
   Так я стояла однажды в раздумье перед  горой соблазнов, изнемогая от сложности выбора, от своей извечной слабости. Сезам открылся передо мной. И был там разноцветный мармелад в самой нижней коробке, и всяческие пряники громоздились друг на друга, печенье различных конфигураций зазывало нежно: "К нам! К нам! Сюда!"
   И вдруг мои глаза остановились. В целлофановом пакете, плотно уложенные на бок рядком, равнодушные к бренности всего сущего и ко мне, к суете, к понедельнику очередного времени года, отдыхали молочные коржики.