Вдохновения нет. Совсем

   Был такой жанр когда-то, ныне окончательно и безвозвратно утраченный. Назывался "мультфильмы для взрослых". Никаких голых там не было, поэтому дети тоже смотрели с удовольствием - ведь мультик же, длинный мультик, вечером мультик. Как правило, великолепный мультик.
   Смотрели "Пиф-паф, ой-ой-ой!" Смеялись над оперным зайцем и хором: "Ой ты, травушка-мурава луговая! Ой ты, заячья сторонушка родная! Раз, два, три, четыре, пять!"
   Смотрели "Дарю тебе звезду". "Любимая! Я поведу тебя к самому краю Вселенной! Я подарю тебе эту звезду. Светом нетленным будет она озарять нам путь в бесконечность..."
Да всё мы понимали.
   Смотрели прекрасную "Очень синюю бороду". "Железные нервы, здоровые почки, гимнастика, йога, трусца. И так ежедневно, до ручки, до точки, и так без конца до конца."
Стихи просто отличные. А голых не было, нет. Ни одного.
   Как выглядит настоящее вдохновение, я узнала, посмотрев бессмертный "Фильм, фильм, фильм".

Любовь по-итальянски

Итальянская пара

   Одна из самых моих любимых миниатюр М. М. Жванецкого начинается так:
"Жизнь коротка. И надо уметь.
Надо уметь уходить с плохого фильма. Бросать плохую книгу.
Уходить от плохого человека.
Их много.
Дела не идущие бросать. Даже от посредственности уходить.
Их много. Время дороже.
Лучше поспать.
Лучше поесть.
Лучше посмотреть на огонь, на ребенка, на женщину, на воду."
   Мы с мужем так и сделали. Послушали мудрого человека и ушли со спектакля. Чтобы поесть, чтобы поспать, чтобы посмотреть на ребёнка - старшего и младшего.
Называлось "Любовь по-итальянски". Привёз Питер. А билеты нам подарили.

Отношение к сладкому

Тогда-то я и родилась, в возрасте двух с половиной

 лет, в феврале 1970 года, в горах провинции Канcай,

 деревне Сюкугава, на глазах моей бабушки по отцу, 

благодаря белому шоколаду.

Голос, который с тех пор не умолкал во мне, продолжал

 говорить у меня в голове:

— Это вкусно, это сладко, это маслянисто, я хочу этого ещё!

Я снова откусила от плитки, рыча.

— Удовольствие — это чудо, научившее меня, что я — это я.

 Я — источник удовольствия. Удовольствие — это я:

 каждый раз, когда будет удовольствие, значит буду и я.

 Нет удовольствия без меня, нет меня без удовольствия.

Плитка исчезала во мне глоток за глотком. Голос вопил 

во мне все громче:

— Да здравствую я! Я великолепна, как сладострастие,

 которое я ощущаю и которое я изобрела. Без меня этот

 шоколад — ничто. Но стоит его положить мне в рот, и он

 становится удовольствием. Он нуждается во мне.

Амели Нотомб "Метафизика труб"

   Как-то раз я прочитала в газете или журнале мнение одного доктора: "Люди делятся на культурных и тех, кто ест сладкое".

Нет, ну так тоже нельзя, я считаю. Обзываться нехорошо, и всех под одну гребёнку - тоже.

   Имя и фамилия доктора указаны не были. Видимо, редакция побоялась гнева народного, шквала возмущённых писем от некультурных сладкоежек.

   И я их понимаю. Я сама сейчас некультурная, испорченная окружающей действительностью и ассортиментом кондитерских отделов. А в детстве безымянный доктор вполне мог бы ставить меня в пример другим девочкам и мальчикам.

   Прежде всего потому, что я совсем не любила шоколад. А надо сказать, он был очень хорош в то время. Выдвигаешь из фантика, разворачиваешь серебряную бумажку, а под ней - плитка, разделённая на аккуратные квадратики. А на каждом квадратике оттиснута звёздочка. Тут вам и удовольствие, и ненавязчивое изучение государственной символики заодно. Один из основных принципов качественного образования, между прочим: порция знания-положительное подкрепление-ещё порция-ещё подкрепление. А фантик в подарок.

Многоклеточное

Из жизни простейших

   Ботаника прошла. И следом за ней немедленно наступила зоология. Самый первый зверь, которого мы изучили, назывался "амёба обыкновенная". Рисовать её на оценку было легко и приятно - много ложноножек плавной формы во все стороны, а внутри круглая вакуоль.
   Амёба была одноклеточная и жила незамысловато. Ничего интересного. Ни взлётов, ни падений. Человек может гордиться тем, что состоит из множества самых разнообразных клеток. Но в этом и подвох, сюрприз от природы, загадка, на которую нет ответа.
   Что делать сложному многоклеточному, прямоходящему на двух истинных, а не ложных ногах, с центром Вселенной в груди, когда его настигает печаль?

Только портреты

Автопортрет

   При первом взгляде на этот рисунок становится ясно - лето в самом разгаре. Растёт квадратная голова на тонкой ножке, растёт прямо из головы то ли свежая витаминная брокколи, то ли тёмный лес, в котором живёт серый волчок. Похожий на лодку-плоскодонку синий рот сейчас что-нибудь скажет. А уши услышат - особенно правое.
   Всё вместе это называется "автопортрет". Таким видит себя сейчас мой сын, который не любит рисовать. Но в последние несколько дней в нашем доме происходит что-то нетипичное.  Каждое утро Игорян требует красок, требует бумаги и, верный своему любимому минимализму, начинает непринуждённо творить. Преимущественно портреты. Готовый непросохший отбрасывает лёгким движением руки и берёт новый лист.

По следам бременских музыкантов

   На экзамене по психологии личности мне попался билет про некрофилов. Очень лёгкая тема. Это вам не Платон, не Гегель, не вечное противостояние двух языковых школ. Тёмные жутковатые подробности про тех, кого влечёт обратная сторона жизни, запоминались сами собой. Производили впечатление.
   Мы начитались всякого по горло и при случае говорили друг другу с учёным видом знатока: "Ну что ты в кожаных перчатках ходишь, как некрофил?" Касались до всего слегка, как и полагается в период экзаменационной сессии.
   И вот они мне попались. И полилась моя речь - широко, плавно да уверенно. А напоследок преподавательница задала каверзный вопрос: "Приведите, пожалуйста, пример из литературы: герой-некрофил и противоположность его - биофил ( тот, кто, напротив, любит живое и жизнь)".

Часы с обратным ходом

   Однажды я легла спать в третьем часу. Зимой бы сказала: ночи, а сейчас говорю: утра. Всё зависит от того, с какой стороны посмотреть. Но в любом случае - это очень вредно для организма. Получается, что какая-то его часть - то ли печёнка, то ли селезёнка - совсем не отдохнёт. Мозг тоже за такое издевательство над ним спасибо не скажет и по головке не погладит. Тем более, что уснула-то я не сразу (у меня так вообще никогда не получается), а лежала и смотрела на кусок неба с одной звёздочкой, видневшийся в окне. И был в нём уже намёк на близкое утро. И стояла в городе редкая короткая тишина. Смолкло всё: и небесные птицы, и бешеные мотоциклисты.
   Очень вредно для организма бодрствовать в такой час. А я ещё перед тем как лечь, выпила чаю и съела большую вафельную конфету "Бурёнка", да. Но с другой стороны, в предрассветный час особенно громко тикают часы, время выходит из тайников и нор. Оно твердеет и теряет осторожность. Мне кажется, С. Я. Маршак написал эти строчки летом, в третьем часу утра.