Впрочем, я знала, что меня не вызовут, и не очень следила. Меня никогда не вызывали, как и других сильночитающих. Учительнице нужно было, выражаясь каламбурно, убить сразу двух зайцев: заставить отстающего сделать хоть что-то прямо у неё на глазах и заодно поставить в журнал оценку. В итоге все зайцы остались целыми и невредимыми. И никто не плакал. А не помешало бы.
Ведь как можно было бы учиться на рассказах Паустовского! Они моментально раскачивают сердце, если только не разбирать их на слабые непослушные слоги, на бесконечности томительных минут, оставшихся до звонка.
Мы так и не узнали тогда, как и чем живёт этот короткий, такой горестный и такой счастливый рассказ, не поняли его простого совершенства. Но если бы нас только спросили: как писатель всего лишь несколькими штрихами передаёт отчаянье Вани Малявина, и боль его, с заячьей пополам, и ожог его души, неужели бы мы не нашли в тексте это место? Конечно, нашли бы, и показали всем слабочитающим - чтобы им захотелось читать сильно.
"Ваня ничего не ответил. Он вышел в сени, заморгал глазами, потянул носом и уткнулся в бревенчатую стену. По стене потекли слёзы. Заяц тихо дрожал под засаленной курткой."
По стене потекли слёзы... И было бы нам удивительно, как это можно сказать всё одной только фразой. И наша учительница на несколько секунд отвернулась бы к окну - успокоиться, чтобы не дрожал голос, когда будем читать дальше.
