А говорил, что романтик

Не будь жесток

   Чтобы испытать особые чувства, нужно всего лишь включить культовый фильм своего детства и смотреть вместе с ребёнком: он - впервые в жизни, а ты - новыми глазами, улыбаясь всем знакомым цитатам.
"Алиса, миелофон!"
"А ты кефир местный пробовал?"
"Переброска завершена."
"А говорил, что романтик."
"Ты - несчастная жертва легкомыслия."
   Очень скоро в кадре появится шаркающий серебристый Вертер - андроид и поэт. Трагикомический персонаж, про который слагают анекдоты. Кто ещё удостоился? Штирлиц? Чапаев? Дорогой Леонид Ильич? Не люблю анекдоты, но как забудешь тот, рассказанный однажды во дворе после очередной серии:
"Едет робот Вертер на машине и вдруг видит - дорогу перебегает старушка. Он высунулся в окно и кричит:
 - Про-хо-ди быст-ре-е!.. Не ус-пе-ла... Ха-ха-ха!.."
А режиссёр ещё сомневался в успехе фильма, думал, что такие истории неинтересны современным детям. Нам то есть. Детям прошлого. Которые мечтали хоть глазочком заглянуть в грядущий век.
   Мечта исполнилась, и мы заглянули - не одним глазком, а сразу двумя. Да уж... А говорили, что романтики.

Мой Н. Н.

   Может быть, когда-нибудь переиздадут, и тогда я немедленно куплю в точности такую. А то моя старая уже порядком износилась, распалась на отдельные страницы. Потерялся где-то во времени и пространстве самый первый рассказ "Мишкина каша" и последняя глава "Весёлой семейки". Это моя рука пыталась раскрасить белого мальчика на обложке и подкорректировала простым карандашом имя автора - не просто Н. Носов, а Н. Н. Носов. Вот теперь всё верно. И да будет так.
   Эту книгу я помню столько же, сколько себя. Она была куплена ещё до моего рождения - в те времена, когда люди, наткнувшись в книжном магазине на детскую художественную литературу, долго не рассуждали: рано-не рано? дорого-не дорого? хороши такие иллюстрации или не хороши? Покупали сразу, пользуясь счастливым случаем. И книга становилась членом семьи.
   Мой Н. Н. Носов стоил 1руб.01коп. и был гармоничен, как Вселенная - только "школьные" рассказы, только Мишка с Колей. И когда воспитательница в детском саду читала нам вслух "Живую шляпу", "На горке" или "Ступеньки", мне казалось, что это для маленьких, для яслей. В крайнем случае, для младшей группы.

Послечувствие

   Картина была безумно красивой - в прямом смысле. То есть сочетала в себе красоту и безумие. На город валил огромный снег из внезапной тучи. Снежинки на матовом чёрном рукаве лежали, как наглядное пособие - чёткие, разные, убедительные. Миром владела густая белая тьма. Она покрывала толстым слоем пустой каток на самой главной нашей площади.
   Двое рабочих возили вдоль и поперёк большого льда свою уборочную машину. Среди кромешного снега возникала на несколько секунд гладкая скользкая первозданная полоса, но тут же исчезала. Рабочие не сдавались и снова разворачивали свою машину, и туча мгновенно ликвидировала весь их упорный труд, громоздила генеральские эполеты на плечах оранжевых спецжилетов - за стойкость, за упорство, за беспримерное мужество.
   Ветер гнал по земле обрывки мишуры, развившиеся локоны серпантина, одинокие целлофановые звёздочки и сердечки... Прозрачные и причудливые ледяные скульптуры,  облепленные мелкими монетами, были похожи выражением лица на брошенные игрушки. Территория послечувствия.

Пироги на месте кино

Было кино, стал пирог

   Очень странно заходить за пирогами в ту дверь, где когда-то было кино. Иногда у меня тут встречи, и мы садимся за маленький столик у окна. А за большой круглый стол под самой люстрой в центре зала никто никогда не садится, здесь не бывает таких компаний. И на чёрном фортепиано никто не играет. Здесь подают пироги. Несут на тарелочках малые порции.
   Иногда я покупаю с собой. Один несладкий (например, с капустой), второй к чаю (можно с вишней). Мои пироги завернут в толстую белую кальку, обвяжут поверх нарядной атласной лентой - красной или зелёной. Стиль заведения. И всякий раз я думаю, что этот милый бантик проживёт отсилы пять минут - ровно столько идти от пирожкового прилавка до моего дома. Можно и не завязывать, можно и без ленточки. Но я никогда не говорю так продавцам: пусть хоть пять минут, но будет красиво.
   Дома я достану из пакета, как подарки, два тяжёленьких, тёплых, благоухающих свёртка. И все меня спросят: "А с чём они?" Но я буду загадочной, я скажу: "Сами посмотрите!" И они развяжут, обрадуются. Будем пить чай. Вот для чего нужна ленточка.
   Когда-то на месте пирогов было кино. А дочка была маленькой. Летом мы её отправляли из города - на месяц или больше - к дедушке с бабушкой, а сами ходили на работу. А вечерами иногда - смотреть фильм. Особенно заманчив был самый последний сеанс. Идёшь к началу в лёгких синих сумерках, обратно возвращаешься в тёплой июльской черноте. Двор тих, только гравий хрустит под ногами, и нужно держаться за руки, чтобы не споткнуться, не потеряться. И никто сейчас не знает, где мы есть.

Мой дорогой космос

  

   Довелось мне в декабре поучаствовать в экспресс-конкурсе историй "Расскажи пространство". Нужно было написать рассказ про двор. Тема одна из моих, поэтому я с удовольствием экспресс-написала. Всем, кто любил мир вокруг дома, предлагаю вспомнить об этом.

    В детстве я часто задавала взрослым тревожный вопрос: "Что было, когда не было космоса?" "Космос был всегда!" - уверенно отвечали взрослые. И я успокаивалась. Это значит, как двор. Космос как наш двор. Был всегда и будет. Как дедушки и бабушки, как мои молодые родители, как набитый ватой любимый тигр и костюм снежинки к новогоднему утреннику. Знакомый до слёз, грёз и прожилок, до сбитых коленок, промокших весенних ног и репьёв в волосах. Так и будет через тысячу лет: я из четвёртого подъезда, каток, карусели и гаражи, подворотня и песочница, и торчащий из земли кривой железный штырь, о который я однажды распорола руку - до шрама на всю жизнь.
И детский сад прямо во дворе - тоже на всю жизнь. А что делать? Ведь и космос не без изъяна.
   Так хотелось, чтобы мне явились однажды двое из ларца одинаковы с лица с криком: "Что! Новая! Хозяйка! Надо?" Уж я бы не растерялась. Я бы в ответ: "Возьмите немедленно детский сад со всем имуществом - с белыми вафельными полотенцами, с огромной кастрюлей, украшенной сбоку красной подтёкшей надписью "Для первого", ценную педальную машину возьмите тоже - и перенесите всё это в тридесятое царство, в другое пространство. Вот тогда наш двор будет идеален, несмотря на штырь. И утром можно будет спать, а не натягивать бесконечные колготки, тугие после стирки.

Песенка на троих

Сами авторы, сами поём

   Второго января мы пришли в гости на званый обед. А там работал телевизор. А в телевизоре была в самом разгаре передача "Песня года".
   Ведущего я узнала сразу, это был Сергей Лазарев, а ведущую - нет, как ни приглядывалась. Добрые люди мне подсказали, но я тут же и забыла, потому что испытала в тот момент большую скорбь. И заглушить мою скорбь не могли ни очень вкусное шампанское, ни добрый бутерброд из свежего серого хлеба и красной икры. Два бутерброда.
   Я поняла, что отстала от жизни совсем безнадёжно. Один за другим выходили на сцену люди с незнакомыми лицами, исполняли свою песню года - по всем признакам, на русском языке - но я почему-то всё равно не могла догадаться, о чём они поют. Все слова по отдельности вроде бы понятны, а общий смысл всё равно ускользает, несмотря на то, что исполнитель исступлённо повторяет одну и ту же фразу много раз подряд - и с криком, и с подвыванием, и с поворотом, и с прискоком, и с разбега, и на месте, и двумя ногами вместе... Прямо заколачивает в мозги всем своим недюжинным шоу-бизнес-талантом. Но всё напрасно.
   Исполнителю ещё не до конца успели вручить диплом и статуэтку за весомый вклад в музыкальную культуру, а я уже успела забыть, как выглядит тот исполнитель, и всю его песню, состоящую из одной строчки.
   Некоторые лица я узнала, но за то время, что я не включала телевизор, они изрядно изменились: мужчины поседели, подстриглись, облачились в галстуки и костюмы, а женщины, наоборот, стали стройнее и моложе. Видимо, в шоу-бизнесе время движется одновременно в разные стороны. Странно, что на эту тему не написано ещё ни одной диссертации.

С чего начинается год

   Днём 31 декабря мы в гостях у друзей мирно ели большие рукотворные пельмени. Когда-то пельмени были законом на Новый год, а теперь лепим редко, память рук уже не та, вот и выходят из-под них экземпляры богатырские, увесистые, могучие. Три штуки - уже порция. И в каждой - волшебный вкус детства. Сверху на пельменях лежало и плавилось неподдельное сливочное масло. Мерцала ёлка. Мы провожали старый год. Говорили про хорошее, гордились собой.
   Я тоже гордилась. Я раньше только мечтала написать в прозе что-нибудь ещё, кроме блог-постов, а теперь взяла и написала.
 - Так что, - сказала я друзьям, - приходите читать мою маленькую книжку. Контент самый что ни на есть уникальный. Например, герой Эзоп Иванович Пупкус. Признайтесь, что вы ни в какой книге ещё не встречали такую фамилию; такая фамилия бывает только в реальной жизни.
Муж моей подруги молча встал из-за стола и вышел из комнаты.
   Видимо, его очень сильно поразила глубина моего высказывания, и он решил взять паузу, чтобы поразмыслить.
   Но не успела я прожевать очередной пельмень-гигант, как муж подруги вернулся и протянул мне книгу, по обложке которой сразу было видно, из каких она времён: год издания 1974, цена 53 копейки, микроскопический тираж в 30.000 тыс. экземпляров.
 - Витаутас Петкявичюс, - прочитала я. - "Великий охотник Микас Пупкус".

   Хорошо, что я верю в новогодние чудеса. А то бы чего доброго подавилась рукотворным пельменем.