Вечернее чаепитие

   Съев три равновеликих порции винограда - без косточек чёрный и белый киш-миш - Игорян попросил руль.
   Виноград я купила на рынке вчера, у милой восточной женщины: очень хороший - спелый, сладкий! Персик возьмите!
   Но пакет уже был до отказа набит разноцветными гроздьями, тяжело нести. Поэтому я только посмотрела с сожалением на нарядные плоды и ценник под ними: "Пэрсик лысий, просто мёд!"
Спасибо, как-нибудь в другой раз.
   Киш-миш и правда оказался спелый-сладкий. Настолько, что мой сын, игнорирующий до этого дня всё мелкое, круглое, сочное, пересмотрел свои взгляды. С удовольствием отведал того и этого. А потом руль попросил. В переводе на взрослый человеческий - баранку съедобную. Чай напрашивается. Но Игорян не пьёт чай. Просто вода. И чтобы птеродактиль рядом с кружкой лежал.

Жёлтый свет

Иные дни похожи на вдох: Земля наберёт побольше воздуха и 

замирает – ждёт, что будет дальше. А лето не кончается, и всё тут.

В такую пору на обочинах буйствуют цветы, да не простые:

 заденешь стебель, и окатит тебя ржавый осенний дождик.

 Тропинки, все подряд, словно бороздил колёсами старый 

бродячий цирк, теряя разболтанные гайки. Рассыпалась

 после него ржавчина под деревьями, на речных берегах

 и, конечно, у железной дороги, где раньше бегали локомотивы;

 правда, очень давно. Нынче эти рельсы, обросшие пёстрой чешуёй,

 томились на границе осени.

– Глянь-ка, Дуг, – заговорил дед, когда они возвращались в город с фермы.

У них в кузове фургона лежали здоровенные тыквы, числом в шесть штук,

 только-только снятые с грядки.

– Видишь цветы?

– Да, сэр.

– «Прощай-лето», Дуг. Такое у них название. Чуешь, какой воздух? 

Август пришёл. Прощай, лето.

– Ничего себе, – сказал Дуг, – тоскливое у них название.

Р. Брэдбери "Лето, прощай!"

   Если бы не синее-синее небо с прожилками облаков и листья, которые даже не думают выглядеть моложе своих лет (август - значит, август), может показаться, что это внеплановое 1 января какое-то втиснулось не в своё время года. Потому что утро не то чтобы раннее, а тихо и пусто до горизонта. Ни одного человека на улице. То есть абсолютно. Ни одного ветра.
   Только все не спят в это воскресенье, а все уехали. Кто на дачу, а кто и далеко. Подсчитали: успеть к началу учебного года. А кто-то и подсчитывать не стал: подумаешь, начало учебного года! Так некстати, в самый разгар, когда всё ещё возможно. Ведь лето уходит!

Они всё знают сами

Игорян принёс мне утром обруч:
 - На, мама, крути хулахуп!
 - А ты?
 - А у меня что-то не получается.
Обруч я взяла, а сама спрашиваю - так, для общего развития:
 - Игорёша, а где ты слово такое слышал - "хулахуп"?
 - А я его, мама, сам узнал.
   Ну ладно. Отчего бы и не покрутить с утра? Думаю, буду сейчас непринуждённо приплясывать, как красивая девочка в короткой юбке из фильма "Добро пожаловать, или посторонним вход воспрещён": "На-на-на! На-на-на! Здесь зрители аплодируют, аплодируют. Кончили аплодировать."
У нас в коридоре зеркало большое, во весь рост.
   Эть, эть... Погоди, сейчас ещё разок попробую, не считается. Эть, эть...
Да уж. Какое там пританцовывать! Чему там аплодировать!
Напрочь потерянный навык отразился в зеркале чётко и безжалостно.
   Игорян посмотрел на третью и четвёртую попытку, многозначительно сказал:
 - Да...
И ушёл смотреть мультфильм "Баба Яга против!" Все серии подряд.
   Нет, но всё-таки интересно - а где он слышал слово "хулахуп"?

Если кто-то вдруг левша

Я - левша

   В Древнем Риме рабов-левшей возвращали как испорченный товар, или просили на них скидку.
   В Средние века, если не сжигали сразу, на месте, то косились неодобрительно и с опаской: почему он до сих пор не порвал с дьяволом? зачем медлит? что выжидает? может, помочь ему всей деревней?
   Лет 50 назад стыдили и жёстко переучивали. В особо тяжёлых случаях привязывали левую руку к туловищу и зорко следили: не сопротивляется ли? не перегрызает ли зубами путы? не гнёт ли упорно свою линию?
   Ведущие детские поэты своего времени писали по случаю назидательные стихи:
                                У Пети левая  рука
                                Желает быть главней.
                                Он с ней не справится никак,
                                Никак не сладит с ней.

                                И вот - насмешки и смешки.
                                Хоть не ходи играть в снежки.
   В конце 20 века порченый товар чудесным образом превратился в элитный. Их мало! Они исключительные (список гениев-левшей во главе с Леонардо прикладывается)! Берегите ребёнка-левшу, не пытайтесь переучить, не угнетайте его ранимую психику.
   Придумали ножницы для левшей, гитару для левшей, точилку для карандашей и штопор (всё стоит в несколько раз дороже, чем праворукое). Вот вам и персональный праздник, дорогие левши вы наши! Пусть будет 13 августа, и не спрашивайте почему.
   А кто-то мудрый и неведомый смотрит из своего Космоса на театр, который разыгрывают люди на своей отдельной планете, и тихонько усмехается в бороду: "Ну-ну, празднуйте на здоровье. Покуда не стали снова испорченным товаром".

О ком пожалеет Кулакова?

Для канала на ютубе

   Из всех лекций по психологии, прослушанных мной за пять лет студенческой жизни, одна запомнилась особенно ярко. Не содержанием, а послевкусием. Содержание было не очень - в духе времени. А лектор - молодой мужчина, увлечённый своим предметом до самозабвения.
   Девяностые годы замечательны тем, что написать про них можно очень много, но делать этого совершенно не хочется. Тёмное сумасшествие, взбесившееся средневековье - вот что такое время моей юности. Ритуальные пляски у костра, в котором догорают чьи-то останки.
   Всякий мог запросто узнать своё будущее (сам себе шаман), опустив из френологической шишки на черепе перпендикуляр на линию жизни. Затем координаты искомой точки сопоставить с координатами личной восходящей звезды и, убедившись в полной совместимости с партнёром, жить дальше.
   Наш лектор много говорил о форме человеческих ушей, разрезе глаз и густоте бровей. Как по линии рта разгадать намерения, а по высоте лба  - умственные способности. А ещё не спутать настоящий нервный тик с ложным: может быть, человеку только сегодня вставили долгожданный зуб, и он его всё время трогает языком - проверяет, на месте ли счастье.
   Мы сидели и конспектировали, зарисовывали - не бровь, так глаз. Когда лекция закончилась, и преподаватель ушёл, а мы остались сидеть, одна из моих однокурсниц сказала - с недоумением и слегка пренебрежительно: "Мужчина, а занимается таким несерьёзным делом."

Ну, арбуз, не подведи!

  - Даже резать жалко...
Всё ж
Папа взял огромный нож
Ужасный!

Замер нож на полпути...
 - Ну, арбуз, не подведи!..
КРАСНЫЙ!
Маша Лукашкина "Арбуз"

   Фильм "Дубравка" яркий весь - солнце да море. А если смотреть его среди суровой зимы, один эпизод особенно невыносим. Как загорелая растрёпанная ватага притаилась в зарослях у бахчи. И предводительница Дубравка делает меткий выстрел из арбалета. Хлоп - и арбуз на крючке! Тянут за верёвку. "Здорово!" - шепчет кто-то из мальчишек. Другой услужливо протягивает очередную стрелу. "Ещё?" - спрашивает Дубравка. "Нет, хватит. Ругаться будут."

   А потом в уединённом месте разбивают арбуз о камни, погружаются в розовые ломти прямо веснушчатым лицом: "Люблю арбузики!"

   И уже сил никаких нет, и косточки висят на груди и щеках. И море плещет рядом.

А романтическая предводительница Дубравка засмотрелась на воздушного змея в небесах:

 - Здорово!

 - Что здорово?

 - Плывёт, как Кон-Тики в океане.

 - Чей конь?

   Да не конь, а Кон-Тики! Это плот Тура Хейердала. Это специально для романтиков. Для тех, у кого есть арбуз и море. Для тех, у кого в данный момент моря и арбуза нет.

Где-то есть город

Где-то, значит, есть, если я помню...
   Сам город был маленький и старинный, а камни в нём - огромные. Они лежали в самых неожиданных местах, гладкие, живописные, чуть ли не с меня ростом - как прихоть какого-то странного дизайнера. Как древний привет от кого-то.
Камни привлекали.
   Взрослые объяснили: очень-очень давно, во времена всеобщего большого похолодания, в эти места пришёл ледник. Очень мощная сила. Он тащил за собой всё, что встречалось на его пути - крушил робкие жизни новых подвидов, выворачивал с корнями огромные деревья, отламывал на память от одной горы, от другой - по кусочку. И всё это не одна зима, а долгие, долгие века. Чтобы камень стал гладким, нужно очень много времени.
   Но время прошло, оно ведь всегда проходит. Ледник остановился со всеми своими дарами. Потом отступил. Появились новые виды и подвиды, приспособились к предложенным природой условиям и стали жить дальше.
А камни остались.
   Да, камни остались. Они уже видели всё, что можно - большие катастрофы, космические игры, века забвения и тишины. Они видели маленьких нас. Хотя что им какие-то мы?