Ростом он из членов семьи всех выше и в трудную минуту готов подставить плечо, распахнуть объятия, зажечь путеводную лампочку.
Нет, наш город весной - совсем не тот холодильник. А такой: широкий и коренастый, как гном Гимли. Со снежинкой, стоящей рядом с именем. Когда на него вдруг находит, начинает греметь и трястись в странном, межсезонном припадке. Особенно любит это делать ночью. И не ломается никогда.
Наш заслуженный холодильник. А мы - бессменные жители его. Сидим, лежим на своих этажах, как на полках. Какой-то неробкий десяток примостился на изнанке дверцы. Все здесь: сливочные, рафинированные, острые, традиционные, проросшие робкими зелёными волосами...
Эй, весна! Не пора ли размораживать? Складывать в таз толстые пласты льда, наросты снега. Протирать насухо чистой и мягкой тряпкой. Хотя бы раз в год, по инструкции.
Но наша весна характер от природы имеет неторопливый, созерцательный. Прокрастинация не вызывает у неё чувство вины или стыда. Принимайте такой, какая есть.
И мы принимаем. Принимаем раскисшие чумазые дороги, в час по чайной ложке оседающие сугробы. Лужи, в которых по самый клюв сидят пары голубей, и снова заморозки по ночам. И - когда уже выдохнули с облегчением - снова снег. Мы принимаем. Мы очень, очень длительного терпения. И не ломаемся никогда.
Но если вдруг находит, начинаем в ночи трястись и греметь. И тогда весна вскакивает, как заполошная, с постели, где прокрастинировала день за днём. Начинает лихорадочно складывать в таз глыбы льда, наросты снега. Протирает внутри чистой сухой тряпкой, как образцовая хозяйка. А потом ещё делает сразу всё и везде.
И пусть пока утром с видом на сугроб не верится, что зацветут и у нас одуванчики. Ещё никогда такого не было, чтобы не зацвели.
Комментариев нет:
Отправить комментарий