![]() |
Он никуда не денется |
Твёрдой, уверенной рукой первобытного охотника Игорян метал черную-чёрную кисть в самый центр бумажного листа, и на листе тут же появлялся чёрный-чёрный дом, чёрное дерево, чёрная лестница, уходящая в небо, чёрное нечто без опознавательных знаков...
С тех пор Игорян заметно повзрослел и спектрально посложнел, но чёрный цвет по-прежнему не забывает: непринуждённо рисует чёрные лица, над которыми завистливо вздыхает старшая сестра.
Я внимательно всматривалась в ребёнка, стараясь распознать в нём признаки подавленности, депрессии и мрачного взгляда на мир. И ничего не находила. Легко и весело Игорян сооружал в белом пространстве очередной чёрный дом.
И вот мы прочитали книгу про Винни- Пуха. На вопрос: "Кто тебе нравится больше всех из обитателей Леса?" Игорян ответил не задумываясь: "Ослик Иа!"
Я повторно бросилась искать депрессию и мрачный взгляд на мир. А как иначе? Ребёнок, предпочитающий чёрный цвет, из всего многообразия милновских персонажей выбирает занудного осла-нытика, обитающего на болоте, в стороне от кипучей жизнедеятельности и общего правого дела. Мальчика надо спасать, и немедленно!
К счастью, я очень скоро поняла, что если у кого-то из нас двоих и есть навязчивый синдром, то явно не у Игоряна.
В детстве я очень жалела бедного одинокого Иа, горемыку невезучего, который всегда оказывается на самом дне кучи-малы. Потом он стал меня подбешивать своей беспросветной унылостью. Потом я не могла удержаться от смеха:
" - Выкладывай, Пух, - сказал Кролик. - Говори.
- Ну, если мы все будем бросать камни и всякие вещи в реку, с одного боку Иа подымутся волны, и эти волны прибьют Иа к берегу.
- Это очень хорошая Идея, - сказал Кролик.
И Винни-Пух снова повеселел.
- Очень, - сказал Иа. - Когда я захочу, чтобы меня прибили, Винни-Пух, я вам сообщу.
- А вдруг мы случайно попадём в него? - тревожно спросил Пятачок.
- Или вдруг мы случайно не попадём в него! - сказал Иа. - Обдумай все эти возможности, Пятачок, прежде чем вы начнёте развлекаться.
Но Винни-Пух уже притащил самый большой камень, какой только мог поднять, и склонился над водой, держа его в лапках.
- Я его не брошу, я его просто уроню, Иа, - объяснил он. - И тут уж я не промахнусь, то есть я хочу сказать, что я не попаду в тебя. Ты не можешь на минутку перестать вертеться, а то меня это сбивает?
- Нет, - сказал Иа. - Мне нравится вертеться.
Кролик почувствовал, что пора ему взять на себя командование.
- Ну, Пух, - сказал он, - когда я скажу «Пора!» ты можешь пускать камень. Иа-Иа, когда я крикну «Пора!», Пух пустит свой камень.
- Большое спасибо, Кролик, но я полагаю, что я это узнаю и без тебя.
- Пух, ты готов? Пятачок, отодвинься немного от Пуха, ты ему мешаешь. Ру, чуть-чуть назад. Вы готовы?
- Нет, - сказал Иа.
- Пора! - крикнул Кролик.
Пух отпустил камень. Раздался громкий всплеск, и Иа-Иа исчез…"
"- Что делает Кристофер Робин по утрам? Он учится. Он получает образование. Он обалдевает - по-моему, он употребил именно это слово, но, может быть, я и заблуждаюсь, - он обалдевает знаниями. В меру своих скромных сил я также - если я правильно усвоил это слово - обал… делаю то же, что и он. Вот это, например, буква…
- Буква «А», - сказал Кролик, - но не очень удачная. Ну ладно, я должен идти и сообщить остальным.
Иа посмотрел на свои палочки, а потом на Пятачка.
- Как сказал Кролик? Что это такое? - спросил он.
- «А», - сказал Пятачок.
- Это ты ему сказал?
- Нет, Иа, я не говорил. Я думаю, он сам знает.
- Он знает? Ты хочешь сказать, что какой-то Кролик знает букву «А»?
- Да, Иа. Он очень умный, Кролик-то.
- Умный!… - сказал Иа с презрением, изо всех сил наступив копытом на свои три палочки.
- Образование!… - с горечью сказал Иа, прыгая на своих палочках (их стало уже шесть).
- Что такое наука? - спросил Иа, лягая палочки (их было уже двенадцать), так что они взлетели в воздух. - Какой-то Кролик всё это знает. Ха!…
- Я думаю… - начал Пятачок робко.
- Не надо! - сказал Иа-Иа."
А вот Игорян, в отличие от меня, сразу отнёсся к Иа, как другие обитатели Леса: просто принял его таким, какой он есть, без жалости и раздражения: "Иа всегда такой". Даже Кролик, строящий планы по изгнанию Кенги и укрощению Тигры, не пытается перевоспитывать Иа; и когда тот в очередной раз начинает нудить: никто меня не любит, никто не приласкает, позабыт-позаброшен, и никто не ходит ко мне, Кролик отвечает просто: ну а ты сам-то чего тут сидишь? взял бы да и навестил кого-нибудь из нас.
Иа ворчит, но никто на него не обижается. Наоборот, стараются помочь: утраченный хвост находят, подарками в день рождения заваливают, удобный домик строят, вылавливают из реки, не забывают пригласить в экспедицию к Северному Полюсу. Иа единственный из всех (кроме Винни-Пуха) удостоен чести гулять наедине с Кристофером Робином. Иа единственный из всех (кроме Винни-Пуха), к кому Кристофер Робин открыто выражает свои чувства:
" - Ой, Иа! - крикнул Кристофер Робин. - Тебе не больно?
Он заботливо ощупал ослика, стряхнул с него пыль и помог ему встать на ноги."
"Бедный мой ослик! Я его сейчас вытру, - сказал Кристофер Робин. Он достал носовой платок и начал вытирать хвост."
Ну вот такой он есть, что поделаешь? Он тоже часть этого Леса.
И взрослым людям не мешает время от времени перечитывать эту чудесную мудрую книгу.
Странно, что до Алана Милна никто не додумался до такой элементарной вещи - написать истории про игрушки своего ребёнка. А Милн додумался, и тема оказалась сказочно богатой, и все авторы "чудесных зверушек" с тех пор так или иначе подражают Милну.
Но книга про Винни-Пуха остаётся недосягаемым, классическим, образцовым учебником человеческих типов и характеров для взрослых и детей: трусоватое существо Пятачок; зацикленная Кенга; легкомысленный, добрый и глуповатый Тигра; вечно занятый суетливый Кролик, любитель покомандовать на пустом месте; псевдоучёная Сова, сделавшая себе репутацию на умении писать слово "суббота" и на заумных речах, тщательно скрывающая свой истинный уровень - "про зря вля".
Разве что просто хороший человек Винни-Пух - выручательный, спасательный, неустрашимый и неунывающий ай да медведь - не так часто встречается в жизни, как все-все-все. Потому так и влечёт к нему всех чувствительных, мечтательных, ищущих неторопливого, незамысловатого тепла.
В шесть лет я чувствовала себя гораздо тревожнее, чем мой сын теперь. Я гораздо больше и тщательнее блуждала в себе, боялась темноты, Бабы Яги и того, что родители забудут меня в детском саду, и придётся ночевать, и я сразу умру, и тогда мне разрешат больше сюда не ходить.
Я не могла позволить себе ослика Иа или кого-то ещё, я выбирала Винни-Пуха, который не будет ворчать, командовать, умничать и воспитывать. Просто милый медведь, с которым можно просто валяться в траве сто лет подряд.
Я думаю, неслучайно самым непрописанным, нехарактерным персонажем своей книги Алан Милн сделал Кристофера Робина - чтобы всякий, кто захочет в Лес, мог легко представить себя на его месте. И однажды покинуть зачарованную страну. Но не навсегда, не окончательно.
Через много лет после шести я узнала превосходное стихотворение "Медведь", написанное в 1939 году поэтом Владимиром Луговским. Я удивилась и растрогалась, как точно сумел он подобрать ключи к заветному, потаённому детскому миру, в котором Полюс давно открыт, но так до сих пор и не посчитаны все сосны.
Девочке медведя подарили.
Он уселся, плюшевый, большой,
Чуть покрытый магазинной пылью,
Важный зверь
с полночною душой.
Девочка с медведем говорила,
Отвела для гостя новый стул,
В десять
спать с собою уложила,
А в одиннадцать
весь дом заснул.
Но в двенадцать,
видя свет фонарный,
Зверь пошёл по лезвию луча,
Очень тихий, очень благодарный,
Ножками тупыми топоча.
Сосны зверю поклонились сами,
Все ущелье начало гудеть,
Поводя стеклянными глазами,
В горы шёл коричневый медведь.
И тогда ему промолвил слово
Облетевший многодумный бук:
- Доброй полночи, медведь! Здорово!
Ты куда идёшь-шагаешь, друг?
- Я шагаю ночью на веселье,
Что идёт у медведей в горах,
Новый год справляет новоселье.
Чатырдаг в снегу и облаках.
- Не ходи,
тебя руками сшили
Из людских одежд людской иглой,
Медведей охотники убили,
Возвращайся, маленький, домой.
Кто твою хозяйку приголубит?
Мать встречает где-то Новый год,
Домработница танцует в клубе,
А отца — собака не найдёт.
Ты лежи, медведь, лежи в постели,
Лапами не двигай до зари
И, щеки касаясь еле-еле,
Сказки медвежачьи говори.
Путь далёк, а снег глубок и вязок,
Сны прижались к ставням и дверям,
Потому что без полночных сказок
Нет житья ни людям, ни зверям.
Нет житья без медвежачьих сказок. И чёрный цвет тоже кто-то должен выбрать. И ослика Иа-Иа.
Комментариев нет:
Отправить комментарий