Отражение в такой воде получается чётким и крепким, как старинная фотокарточка на твёрдом картоне. Гребцы проходили свой медленный путь, и каждому на память было дано изображение. На долгую-долгую память.
Где-то уже было похожее.
А вот где.
В наборе открыток "Третьяковская галерея" одна была на первый взгляд совсем неброская, полная задумчивости и тишины. И печали, которая бывает перед расставанием с чем-то очень дорогим, очень глубоко и тихо в тебе живущим...
Скорее пролистать, затерять среди пейзажей и натюрмортов! Спрятать за могучей спиной пучеглазой царевны Софьи Алексеевны, похожей на шахматную королеву, которая проиграла за чёрных. Заслонить сдобным мужским лицом с широкими бровями, которое на обороте вдруг окажется статс-дамой Измайловой. Густо припудрить разборчивой невестой, к ручке которой навеки припал горбун в клетчатых брюках, похожий на отрицательного диккенсовского персонажа.
Но следом за первым взглядом неминуемо приходит второй, и третий. И ещё, и ещё один...
И так пришло "Молчание" Нестерова.
Две лодки, как чаши весов, достигших, наконец, своего равновесия. Две церкви - на горе и под горой - другие чаши других весов. Хоть набок положи весь мир, хоть поставь его вверх ногами, всё будет равно и взвешено, по горизонтали и вертикали. Вода с небом, человек с человеком. Всё отразится. Так, что и прибавить нечего. Наше молчание подтвердят и умножат рыбы, на которых закинуты сильные гибкие удочки.
Чтобы хватило с запасом.
Чтобы потом, когда встретится похожее, мы точно знали, как нужно молчать.
Комментариев нет:
Отправить комментарий