Мой бедный IQ

Где я?

   В мультфильме из серии "Пин-код" учёный Лосяш рассказывал Смешарикам про тест на коэффициент интеллекта: "У кого IQ меньше 70 баллов, тот глупый, - безжалостно говорил Лосяш. - У большинства людей интеллект средний."
Сам-то Лосяш набрал 130 баллов, что означало высокий интеллект.
 - Я умный! - твёрдо сказал мой сын, внимательно выслушав Лосяша.
Вот что мне нравится в детях, так это их уверенность в себе. Безо всяких тестов.
   А я сомневалась: наберу ли хоть 70 баллов? Я никогда не проходила этот тест, но слышала, что все задания в нём на логику и пространственное воображение. А у меня как раз в этих двух местах всегда зияли дыры и пробелы. Никогда у меня с математикой не складывалось ничего хорошего.
   В школе способными и сообразительными считались ученики, преуспевающие в точных науках, а мне наша грозная учительница математики, понаблюдав, как я мучаюсь у доски, бесплодно пытаясь что-то там доказать, сказала милостиво: "Не ставлю тебе единицу только потому, что ты гуманитарий." Как-то это прозвучало не очень. Как будто мне глупые 70 баллов на роду написаны.
   Поэтому я никогда не проверяла на высоту мой бедный IQ. Зачем? И так всё ясно.
"Некоторые люди считают тест на IQ бесполезным, - продолжал Лосяш. - Как правило, это те, кто набрал меньше 70 баллов..."
   Столько лет прошло после школы. Всё это время я не прикасалась к математике (простейшие арифметические вычисления ни в счёт). Всё это время я сомневалась. А вот мой сын сразу и безоговорочно уверен в том, что он умный.

Ремонт языка

   Вот вы говорите: Кант, Кант. Гегель, Гегель. Вы бы ещё Баха вспомнили. Или Вагнера. Или Гёте, который прилип к мировой литературе как банный лист, вместе с Шиллером.
   Нет! В наши дни, когда всякий Лейбниц, Рёнтген и Гумбольт должны быть решительно сброшены с парохода современности, маркетологи - главные герои времени - заявляют твёрдо и неподкупно: "У немцев к двум вещам талант: автомобиль и имплантат!"
Не простой имплантат, а "под ключ".
   Когда мы учились на первом курсе, нам было задание по русскому языку: собирать по городу интересную рекламу, а потом анализировать. И мы трудились, мы искали везде, где только можно - в метро, на рынке, в газетах и журналах. И наградой нам были шедевры:
                       К сожалению, имущие власть взяли моду
                       Слишком часто отключать горячую воду.
                       Наш прибор, включённый в обычную сеть,
                       Поможет вам тело и душу согреть.
   Мне ещё нравилось по радио: "Прогноз погоды предоставлен информационным агентством "Фобос". А что? Слово необычное, греческое. Пусть будет. А как переводится - кому какая разница?
   Может, они смотрели с философской точки зрения? Ведь всё, что льётся из радио, почти всегда фобос и есть. Страх.
   Это были девяностые. Первые заметные дыры в языке, первая ощутимая боль. Но ещё живой был, ещё подлежал ремонту. С тех пор кариозные монстры поработали на славу. Теперь искусственно, но зато со скидками. Улыбайтесь без смущения!
   Ремонт языка и всего, что к нему крепится. Под ключ.

9 Мая

   Мы были воспитаны на фильмах о войне, на книгах о войне, на песнях и стихах о войне. На стихотворении Матусовского.

                         Слово знакомой команды слышу опять и опять.

                         Вносится Знамя Победы - "К выносу знамени - встать!"

                         Встать перед теми, кто падал грудью на лающий дот,

                         Кто из трясин Новгородских к нам никогда не придёт,

                         Кто на речных переправах шёл, словно камень, ко дну,

                         Кто, на века безымянный, сгинул в фашистском плену,

                         Кто согревался дыханьем в стужу блокадных ночей,

                         Кто улетел вместе с дымом из бухенвальдских печей,

                         Кто перехватывал сходу Корсунь-Шевченковский шлях,

                         Кто подрывался на минных, смертью набитых полях,

                         Кто, ослеплённый ракетой, вдруг попадал под обстрел,

                         Кто в умирающем танке вместе с бронёю горел,

                         Кто зарывался в траншеи, землю ногтями скребя,

                         Шквальный огонь "фердинандов" как бы приняв на себя,

                         Кто ради правого дела сердце отдать был готов,

                         Кто под машины ложился вместо понтонных мостов,

                         Кто за родные пределы гнал чужеземную рать.

                         Вносится знамя Победы-

                                                             К выносу Знамени - встать!

  Мы знали наизусть имена всех пионеров-героев. Но самый главный смысл не доходил до моего детского сознания. Праздник со слезами на глазах... Но ведь мы победили, ура! Летят охапками цветы, играет оркестр.

   Потом поняла постепенно. Обнаружила, что не могу больше смотреть военные фильмы - сердце не выдерживает. А парады, на которых возят танки и бомбы, смотреть не хочу. И так невыносимо стыдно за "народно гуляющих", которые расходятся с пьяными криками после праздничного салюта, оставляя после себя груды мусора. Стыдно за привязанные к рюкзакам и автомобильным антеннам георгиевские ленточки, за наклейку "Спасибо деду за победу!", небрежно пришлёпнутую на заднее стекло.

Праздник? Не то слово. Слово не то.

   Для меня - День, в который я чувствую особенное, горькое счастье от того, что мне выпала возможность жить. Видеть мир, сочинять о нём строчки, чувствовать запах опять распустившихся тополей.

   Мой дед - из того поколения мальчиков, чей год рождения 1921-1925. Из которых осталось в живых только три процента.

   Я вижу, что опять весна на белом свете только потому, что мой дед попал в микроскопический счастливый процент. Начиная со своих восемнадцати в 1942-ом и до самого конца войны, до Берлина, он каждый день мог оказаться по ту сторону жизни. Но уцелел.

Фантик из спецзаказа

  Я никогда не употребляла в пищу никаких стратегических продуктов. Различные спецзаказы во времена не столь отдалённые также не касались нашего семейства. Но, видимо, я этого достойна, потому что вдруг угостили плиткой горького шоколада "Ганина яма". На упаковке  было указано, что этот шоколад не просто, а "изготовлен по специальному заказу для мужского монастыря Святых Царственных Страстотерпцев".

   Я не очень люблю шоколад, особенно горький, но этот оказался превосходным. Последний раз я ела такой в детстве, только на фантике стоял советский знак качества, а на каждой сладкой коричневой дольке была оттиснута аккуратная пятиконечная звёздочка. Плюс роскошь в виде дополнительной драгоценной упаковки из серебряной фольги.
   Как-то сама собой напрашивается мысль, что в мире ничего не меняется. Кроме спецзаказчика.

Рано или вредно?

Эти или дети?

   Для меня писатель Григорий Остер - автор бесспорных шедевров для дошкольников и их родителей: "Котёнка по имени Гав" и всех историй про зоологический квартет - мартышку, удава, слонёнка и попугая.
   А потом у меня всё путается. Начиная приблизительно с "Вредных советов" моя бесспорность начинает колебаться.
   Я очень хорошо помню, как впервые прочитала "Вредные советы" в журнале "Пионер"; это был год не то 1989, не то 1990: "Никогда не мойте руки, шею уши и лицо, это глупое занятье, не приводит ни к чему..."
   Это была свежая тональность. Нечто новое на общем поучительно-назидательном фоне. Понравилось. Мы учили "Вредные советы" наизусть, цитировали их друг перед другом в школе, с нетерпением ждали следующего номера. Но как-то быстро приелось увлечение.
   Первый десяток "Вредных советов" проглотился и усвоился с удовольствием, второй - прожевался, но медленнее, третий - ничего так, но добавки не нужно. Идея понятна, а ходить всё время по кругу скучно. Возможно, мы просто повзрослели.
   И теперь, когда я вижу на полке книжного магазина очередной том новейших "Советов", во мне возникает две мысли. Первая - рациональная: это эксплуатация темы, на которую писатель однажды удачно вышел, и до сих пор трудится на той же ниве, хотя почва уже заметно истощилась. А вторая мысль - мудрая: есть книги, читать которые никогда не рано, никогда не поздно и никогда не вредно; а есть книги, которые нужно читать вовремя - не раньше и не позже. Таковы "Вредные советы" и всё, что около них.
   Таковы "Дети и эти", вокруг которых неравнодушные родители уже сломали немало копий. Вот решили почитать на ночь трёхлетней дочурке, а в книге оказался ужас: террористы, переодетые маньяки, украденный сотовый телефон... Выбросили, дизлайк.
   Зачем же так радикально? Тем более что книга не из дешёвых. Практичнее было отложить её до тех пор, когда дочурке стукнет 12+, и тогда она прочитает сама, с восторгом, и поделится впечатлениями. Только не с родителями, а с друзьями. И это правильно, это надо. У подростков непременно должен быть собственный потаённый антимир, в который взрослым нет доступа - чтобы мамы и папы не поседели раньше времени.

Не хочется ворваться

Без выходных

   Когда я встречаюсь - в реальной жизни или в интернет-комментариях - с горькими сетованиями на тему: ах, как хочется вернуться, ах, как хочется ворваться лет на 30-50 назад, туда, где всё просто и знакомо, где нет зависти и злости, подальше от сегодняшнего мира, в котором сплошная злость и зависть - у меня по поводу всех этих ностальгических сожалений возникает в первую очередь одна и та же беспощадная мысль: зубы.
   Предположим, свершилось - удалось ворваться на нашу улицу в три дома. Под звуки радиопередачи "С добрым утром!" чистим зубы противнейшей пастой "Поморин". Вдруг - что такое? Присмотрелись. Так и есть, не показалось - дыра в нижней "шестёрке", самой рабочей, самой востребованной.
   Здесь начинается трагедия простого человека. Зубы - не насморк, сами не пройдут. А значит, дальнейший путь предопределён: лучшая в мире серая цементная пломба долго не продержится, её сменит лучший в мире мышьяк, а закончится всё дело лучшей в мире металлической (или совсем ужасно - золотой) коронкой, под которой однажды так заболит, что уже не ворваться, а вырваться бы из этой челюсти раз и навсегда. И дорогу забыть.
   Моя первая мысль в сторону страждущих вернуться всегда одна и та же: зубы. Одно воспоминание о тех зубах напрочь отбивает у меня всякое желание ворваться.
   Зубную докторшу в нашей поликлинике звали Майорова. Эта фамилия ей очень шла. Докторша была высокая, сильная, грозная и усатая. Я до сих пор отчётливо помню её лицо и волосяную шишку на большой голове. Про Майорову ходили среди нас тёмные, недобрые слухи и легенды. Её боялись.
   Однажды она пришла с проверкой в наш детский сад. Большую часть группы милостиво отпустила, а нескольких несчастных (и меня в том числе) приговорила.
   Мы уже всё понимали в свои полные и неполные шесть лет. Хорошезубые счастливцы смотрели на нас так, будто прощались навек.

Одет с палочки

 

   Подруга моей дочери учится в 8 классе и время от времени делится новейшими историями подрастающего человечества - самыми трагичными и самыми комичными страницами.
   Однажды была олимпиада по русскому языку "Русский медвежонок". Участвовать могут все желающие, нужно только заплатить необходимую сумму, не то 50, не то 60 рублей.
   В мои школьные годы было не так. Во-первых, без суммы, а во-вторых, учителя сами выбирали кандидатов из числа наиболее успевающих по предмету учеников, чтобы способные дети могли потренироваться на заданиях нестандартных или повышенной сложности; чтобы они имели возможность развиваться за рамками школьной программы. То есть витающий в облаках гуманитарий никак не мог оказаться на олимпиаде по физике или математике. Сам бы не пошёл, чтобы не позориться.
   А теперь каждый желающий может попробовать свои силы в любой науке. Пробуют активно, потому что участие в олимпиаде даёт право не посещать в этот день другие уроки. И вообще, отрицательный результат - это тоже результат.
   Вот сели заполнять тест под названием "Олимпиада по русскому языку" для 6-7 классов. Вопрос: о человеке, одетом во всё новое и нарядное, говорят, что он одет:
А. с палочки;
Б. с иголочки;
В. с верёвочки...
   Мальчик-участник олимпиады, пришедший вместо уроков попробовать свои силы в родном языке, обвёл кружочком букву А - с палочки. Сам того не ведая, юный олимпиец изобрёл термин-характеристику.