Но вот однажды зашла по пояс в поле, разминала ноги. Поле было остановкой в пути. И вдруг среди густых перепутанных диких стеблей проглянуло нечто совсем уж нежно-сиреневое, густо сплочённое. Как позвало.
И тогда я вспомнила: тысячелистник. Пенные цветики, но стебель - из крепких. Как будто специальный намёк, предупреждение всякой протянутой руке: прежде чем сорвать импульсивно, досчитай до тысячи. Вдруг передумаешь? Вдруг окажется, что цветок больше нужен тебе в поле, чем в сжатой ладони. Считай.
Я так делала, впервые услышав название: тысячелистник. Тогда прошёл дождь, пробежали быстрые ручьи, оставив после себя сколько угодно плотного влажного, очень приятного песка, из которого так и хочется налепить идеальных колобков. И колобки охотно лепились. И пахло в мире всеми деревьями и травами. И кто-то рядом назвал ещё одну: тысячелистник.
Правда? Неужели правда тысяче?
Мелкие игольчатые листики я тут же бросилась считать. И тут же бросила, сбилась. Ладно, поверю на слово. Ведь сказал голос из тех, которым веришь.
А это образ был, он понимается не буквально. "Тысяче" - значит просто "много". Самое последнее, самое большое число, дальше которого ничего нет. Или есть, но такое, что людям знать пока ещё рано. Пока ещё не ушли они дальше крепкого стебля и сиреневой пены соцветий.
Трудно от них уйти. Особенно если раз в тысячу лет зайдёшь к ним по пояс.
Комментариев нет:
Отправить комментарий