Новосибирск, детство в СССР, Пушкин, студенты, филологи, путешествие в Крым, школа, литература,праздники, личность, Сибирь, воспоминания

О литературе и жизни - со вкусом

Блог Ирины Васильевой из Новосибирска

вторник, 16 января 2018 г.

Листовка в большой мир

   Погоды сейчас в Сибири стоят такие, как будто нас всех сюда сослали. Так и хочется достать где-нибудь по старой памяти большие валенки и зашить в двойную их подошву вольнолюбивую листовку. С надёжной оказией в большой мир послать и надпись написать, что...
 - Я шапки себе покупаю, а потом их не ношу! - сказала из недр капюшона моя подруга Лена. - Потому что я человек машины.
   Люди машины в Сибири - самая незащищённая группа, они первыми попадают под удар. У них и ботиночки, как правило, на тонкой подошве.
 - Почему мне так холодно? - не понимала Лена как нездешняя, глядя в свой телефон. - Ведь всего минус двадцать!
   И в самом деле - холод был не просто холодный, а какой-то сырой и безжалостный; он выглядел гораздо старше своих градусов. Какой-то совсем не пригодный для кожи лица ветер, ужасный для рук даже в перчатках.
   Хотелось не гулять, а скрыться в первую попавшуюся дверь, за которой наливают горячий чай. И мы скрылись. Мы бывали здесь и раньше - в зале с большим круглым столом в центре, который создаёт атмосферу, но за который никто никогда не садится; с фортепиано в углу, на котором никто никогда не играет.

воскресенье, 14 января 2018 г.

Фантомный праздник

   Интересно, что чувствовали люди, когда в один из дней им было приказано передвинуть свою жизнь, и без того новую, ещё на две недели вперёд?
   Удивились, наверное. Или ничего не поняли - мало ли какие игры со временем затевают правители? И всё-таки странно: куда делись эти непрожитые, неиспользованные дни, в которые никто не родился, никто не умер, никто не был счастлив и не плакал, не прочитал ни одной книги, не сварил ни одного супа? Бездомные и неприкаянные, бродят они с тех пор вдоль и поперёк мироздания, и по спирали, и наискосок. Мучают нас, даже сто лет спустя, как в постели крошки, как долг, который никак не можем вернуть, как легкомысленное обещание, данное тому, кто сильнее нас. Раз за разом, год за годом напоминают о себе нелепым фантомным праздником, название которого похоже на пример оксюморона из учебника: старый новый год.
   Уже давно всё отпраздновали, уже с трудом привыкли к новым будням, и вдруг опять сверкнуло что-то, как осколок разбитой ёлочной игрушки. Напомнило о себе, хоть нет уже ни сил, ни желания, ни настроения, и ночью надо спать, и хочется спать ночью. Но он всё равно придёт и шевельнётся в душе фантомной болью. И тем, кто сейчас запустил под моими окнами последний чахлый фейерверк, тоже нет покоя даже сто лет спустя.
    В детстве ровно до этого дня стояла в доме ёлка. Потом её разряжали и выбрасывали. В этом дне было не предвкушение, а обречённость: вот теперь окончательно всё прошло, всё было, всё мне подарено, и больше ничего не будет в жизни, кроме слепого холодного января, который бросает мне прямо в лицо со всего размаху горсть мелких и сухих снежинок. Одна из них больно попадает мне в глаз, и я буду видеть теперь вокруг только бесконечную и беспощадную школьную третью четверть.
   Но прошли все бесконечные третьи четверти. И ёлку разряжать мне больше не грустно, а закономерно. Но ощущения фантомного праздника остались.

пятница, 12 января 2018 г.

Игра собственного мозга

   Почему-то мы всегда читаем Н. Носова зимой - мою старую книгу без первых и последних страниц. Недостающее восстанавливаем потом по другому изданию, современному, купленному специально для того, чтобы выяснить - что же было дальше в повести "Весёлая семейка" после слов "надо знать, что цыплятам дарить..." Я не помню, при каких обстоятельствах была утеряна финальная глава; я так и не узнала в детстве, что один цыплёнок потом умер, но зато остальные благополучно уехали в деревню. Моя старая книга не помнит горестей и печалей своими мягкими, разлохмаченными внизу листами, выпадающими из переплёта. Всю правду жизни мы узнаем из другого издания, а старая книга пусть таинственно замолкает на полуслове.
   Повесть "Весёлая семейка" - самая любимая, после рассказов "Мишкина каша", "Наш каток" и "Бенгальские огни", перечитанная много-много раз. Раньше Игорян слушал просто так, а теперь подрос и у него появилась идея:
 - Давай, - предложил он, - тоже устроим у себя инкубатор и выведем жёлтых пушистых цыплят!
   Я, честно говоря, опасалась, когда мы перечитывали перед Новым годом "Бенгальские огни": что Игорян тоже захочет толочь в ступке серу, сахар и алюминиевые опилки, катать колбаски, которые сверкают как серебро и рассыпаются во все стороны огненными брызгами. Но Игорян не захотел - он крепко помнил, чем закончилась вся история. Игорян нипочём не будет есть пирог, пропитанный удушливым газом. Но в "Весёлой семейке"-то победа, там никто не убегал, схватив пальто и шапку.
 - Давай устроим инкубатор! - предложил Игорян.

среда, 10 января 2018 г.

Индивидуализм без наушников

- Что это за устройство? - спросил Игорян.
Где-то он отыскал среди забытых предметов. А я думала, что у нас больше и не водится такое, что выбросили - лет через десять после того как окончательно перестали пользоваться, и с тех пор ещё лет десять прошло.
 - Как эта коробка открывается? - настаивал Игорян.
Коробка... Это, между прочим, колоссальная вещь нашего отрочества и нашей юности - душу за неё продать вместе с телом, а на сдачу наслаждаться перезаписью перезаписей. Прицепить на живот и вибрировать в такт, как герой Александра Абдулова в фильме "Самая обаятельная и привлекательная". И с первого взгляда ясно, что он за тип: личные интересы ставит выше общественных; в свободное от работы время дружинником быть не хочет; сам как настоящий трудовой чертёжник ходит зимой в дорогой шубе, но при этом честных и усердных в работе девушек не замечает. Индивидуалист в наушниках. Он совпадал по эстетике с нашим отрочеством и нашей юностью.
 - Это плеер, - объяснила я Игоряну. - Такой маленький магнитофон.
 - Что маленькое?
 - Магнитофон маленький. Чтобы музыку слушать.
Игорян внимательно рассмотрел коробочку со всех сторон, и мне вспомнился диалог из мультфильма "Шкатулка с секретом":
 - Папа, вот что это за вещица?
 - Это музыкальная шкатулка.
 - Это что, такая раньше музыка была?
 - Да.
Игорян тоже хотел разгадать, в чём секрет, и нажимал на все кнопки. Ничего.
 - Почему не играет?
 - Потому что сначала нужно вставить внутрь кассету.
 - Что вставить?

понедельник, 8 января 2018 г.

В образном выражении

   Подходила к концу неделя праздников, морозов и быстрых розовых закатов. Нужно было что-то делать. Уже и хотелось что-то делать.
 - Игорян, может, пойдём погуляем?
 - Пойдём, - согласился Игорян. - Но, боюсь, мне будет холодно.
 - А ты не бойся, ты лучше одевайся.
 - Я же не по-настоящему боюсь, - объяснил Игорян. - Я в образном выражении.
В одном только образном выражении сегодня на улицу никак нельзя, нужно что-нибудь более надёжное. Нужно натянуть вязаный шлем на лоб, а рукавицы - почти по локоть.
 - Всё обелелось, - сказал Игорян про улицу. И там действительно всё обелелось - и наше дыхание, и наши мысли. Очень хотелось думать только о хорошем.

суббота, 6 января 2018 г.

Сходить на медведя

  
   В тот момент, когда я твёрдо решила, что сегодня есть больше ничего не буду, потому что за неделю праздников накопилась усталость от еды, произошло выгорание и почти уже депрессия с чувством вины и сожаления о съеденном (короче: русская хандра) - именно в этот момент позвонили мои подруги и рассказали, что собираются печь собственноручный торт "Мишка", и что мне нужно прямо сейчас вставать, нужно идти на медведя.
   И я встала, я пошла на медведя без испуга. Я лучше завтра больше ничего не буду есть. Потому что... Потому что я уже не помню, когда ела "Мишку" в последний раз. Но зато я отлично помню другое - сквозь долгие прошлые зимы и короткие лета. Сквозь всю равнодушную природу и безжалостное время я помню как медленно проникал их духовки на кухню, а потом во всю оставшуюся квартиру, а потом и глубоко в душу аромат, рождённый из незамысловатого рецепта, который хранился, записанный от руки, в специальной кулинарной общей тетради, на почётном месте в разделе "Торты".
   Впрочем, сверяться с книгой заклинаний не было никакого смысла: рецепт волшебного "Мишки" все помнили наизусть. Это сейчас я забыла его напрочь, и нет уже на свете той общей тетради - не полистаешь, не прочтёшь. Вся надежда на внезапные звонки однажды вечером, когда твёрдо не собираешься больше ничего есть.

пятница, 5 января 2018 г.

Ананасы и шампанское

   Предание гласит, что однажды, будучи в гостях, поэт Владимир Маяковский обмакнул в бокал с шампанским кусок ананаса, съел и похвалил результат сидевшему с ним рядом за столом поэту Игорю Северянину, и тоже посоветовал так сделать.
   Поэт Игорь Северянин пошёл дальше. Он не только обмакнул и съел, но тут же сочинил первую строфу стихотворения, из которого все помнят в лучшем случае две строчки. А то и вовсе одну, наиболее понятную.
                 Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
                 Удивительно вкусно, искристо, остро!
                 Весь я в чём-то норвежском! Весь я в чём-то испанском!
                 Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!

                 Стрёкот аэропланов! Беги автомобилей!
                 Ветропросвист экспрессов! Крылолёт буеров!
                 Кто-то здесь зацелован! Там кого-то побили!
                 Ананасы в шампанском - это пульс вечеров!

                 В группе девушек нервных, в остром обществе дамском
                 Я трагедию жизни превращу в грёзофарс...
                 Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
                 Из Москвы - в Нагасаки! Из Нью-Йорка - на Марс!
Творческих людей хлебом не корми. Их корми исключительно ананасами.
   Так они, верно, и сидели рядом, Маяковский и Северянин, обмакивая ананасы, пока шампанское не кончилось - один весь в чём-то испанском и норвежском, а второй и без этого всего гений, который щедро дарит не свою тему тому, кто может сделать из неё рецепт.
   Неужели и в самом деле настолько вкусно, искристо, остро, что потом и стихи выходят такие - с ветропросвистом?

среда, 3 января 2018 г.

Конфетное множество

   Как было сладостное чувство, так и осталось - высыпать из новогоднего подарка сразу все конфеты на ковёр и предварительно рассматривать их, сравнивать, разбирать по родам и числам, сортировать по собственному вкусу, читать на фантиках конфетные имена: то старые, знакомые с детства, то новые, рождённые дерзновенной мыслью современных дизайнеров.
   Коробки с подарками сейчас металлические или картонные, непрозрачные, поэтому конфетное множество скрыто от взора до последнего момента. Игорян опрокинул подаренную ему собаку головой вниз - и полетела лёгкая карамель; темно и глухо упал шоколад; заструилось длинное "Топлёное молоко"; выпрыгнули желейные "Бумсики"; как из стеклянной витрины, глянул сквозь прозрачный фантик мульти-молочный конфетный мишка...
   Промелькнула в конфетной толпе худая "Ёшкина коровка" и толстый "Ёжкин кот". Их немедленно захотелось назвать неразлучной парочкой, несмотря на то что кот, судя по орфографии, принадлежал Бабе Яге, а такая корова нужна самому. Только кому именно - неизвестно.
    Игорян достал из конфетной толпы похожего на войлочную шляпу молдавского крестьянина (только розового цвета) "Ха-ха-тунчика".
 - Крепкая конфета! - заметил Игорян, сжав "Ха-ха-тунчика" в кулаке. Попробуй смять. Даже я, такой сильный, не могу.
   Я не стала и пытаться. Если даже у Игоряна, такого сильного, ничего не вышло...