Новосибирск, детство в СССР, Пушкин, студенты, филологи, путешествие в Крым, школа, литература,праздники, личность, Сибирь, воспоминания

О литературе и жизни - со вкусом

Блог Ирины Васильевой из Новосибирска

пятница, 29 января 2016 г.

Мои кисельные берега


Настоящий клюквенный
   Фрукт - яблоко. Поэт - Пушкин. Кисель - клюквенный, говорю я, тщательно мешая против часовой стрелки. Красная пища в кастрюльке густеет прямо на глазах, медузеет.  Вот крахмальная вода вся вышла, можно теперь и выключить плиту. Только три факта знаю я про крахмал.
Первое: живёт он преимущественно в картошке.
   Второе: сжимать в руках пакет с крахмалом очень приятно. Такой аппетитный получается хруст, будто кто-то прошёл под окном избы в больших подшитых валенках. По свежему снегу, настоящему снегу, ни одним зверем, ни одной птицей ещё не тронутому снегу. И в окно скорее смотреть - кто это там так рано промелькнул? Не чужой ли? А уже и след простыл, и нет никого. И будет о чём подумать человеку - тому, кто идёт; тому, кто глядит.
И я подумаю, скрипя тихонько толстым белым пакетом.
   Третье: густую крахмальную воду нужно нацелить приблизительно в центр красного, а не с краю. Иначе стечёт по стенке чашки прямо на плиту и прикипит всем сердцем. Это с опытом приходит, постепенно догадываешься, как надо, как лучше. Размешиваешь быстро - и готово блюдо без комков.
   Только клюквенный мой берег кисельный. Только в студёную зимнюю пору. Только не очень густой.
   А когда-то я любила именно густой, буквально чтобы есть ложкой. Потому что в самых первых книжках сказано: кисельные берега. Я представляла, как они колышутся, как пружинят под ногами лёгкой сестрицы Алёнушки и совсем уж невесомого братца Иванушки. Вот они отламывают по кусочку, не жадничают. Жуют, переглядываются, улыбаются друг другу.
   А потом и Леонид Филатов подтвердил, что кисель - это сказка и наслаждение. Мне было мало лет, когда я впервые услышала, как автор читает по телевизору "Сказку про Федота-стрельца, удалого молодца". Целый час я сидела как приклеенная, не отрываясь от экрана. Красивый там очень Леонид Филатов, в белом костюме, в стильном белом галстуке-верёвочке.  То, что он рассказывал, поразило моё воображение раз и навсегда. Это было виртуозно, изящно, умно, отменно. Это было смешно в голос. Это завораживало.
                           Вот из плесени кисель.
                           Чай, не пробовал досель?
                           Так испей, и враз забудешь
                           Про людскую карусель.
                           Он на вкус не так хорош,
                           Но зато снимает дрожь.
                           Будешь завтра ты здоровый.
                           (Если только не помрёшь.)
   Потом я нашла "Сказку" в каком-то журнале и очень скоро выучила её наизусть. Кто только не пытался ставить "Федота-стрельца"! Каких только скоморохов не привлекали к этому делу! Птицы Сирин стучали когтями о насест, выглядывали из проруби заиндевелые, ополоумевшие
лица зимних ныряльщиков...
   Нет, не то. Всё не то. Никто не умел сравниться с автором в белом костюме. С подлинной, совершенной простотой трудно конкурировать. И я очень надеюсь, что поэт Леонид Филатов будет когда-нибудь оценён по достоинству - лёгкий, питательный, волшебный и недосягаемый, как кисельный берег Тридесятого царства.
   Своё, домашнее было густым, ароматным, ярким, кисло-сладким. Оно не было бледным прозрачным третьим, как в детском саду, оно было само по себе. Сизый плодово-ягодный брикет сухого киселя стоил в магазине 7 копеек. И среди моих друзей встречались любители - грызли плодово-ягодное просто так, на ходу.
   Но я как-то нет, не понравилось мне. Плодово-ягодный брикет напоминал казённые обеды и ужины. У него был запах страха, что за мной не придут, не заберут, не уведут домой, плотно затянув узел шарфа на шее сзади. А разве могут быть казёнными кисельные берега?
   Тёмно-красные кислые ягоды в морозильной камере моего холодильника позвякивают стеклянно, глухо, льдисто. Достать их в тепло, сварить быстро, но по зимнему.
   А январь в этом мире длится без конца. И, кажется, не кончится никогда, и всё уже в нём было, включая Новый год. А потом убрали ёлку - буднично и поспешно. И целый век будет крахмально скрипеть под ногами несвежий городской снег. И людская карусель будет крутиться без остановки - кто-то лошадка, кто-то наездник, кто-то наездник, кто-то лошадка. И вот уже чужой в больших валенках прошёл прямо под окнами - пустыми словами, тихими снами, кисельными берегами...

Комментариев нет:

Отправить комментарий