Новосибирск, детство в СССР, Пушкин, студенты, филологи, путешествие в Крым, школа, литература,праздники, личность, Сибирь, воспоминания

О литературе и жизни - со вкусом

Блог Ирины Васильевой из Новосибирска

пятница, 16 ноября 2018 г.

Правдиво и самостоятельно


   Хорошие книги выпускало когда-то Западно-Сибирское издательство, и тираж был неплох: всем желающим западно-сибирцам хватит по экземпляру. Теперь издательства никакого нет, а книги остались.
   Этого Распе цвета варёной сгущёнки мне подарили в первом классе, и я, конечно, не стала его откладывать в долгий ящик. Только пропустила предисловие, которое говорило строго, что "в этом произведении отражены характерные черты немецких баронов и помещиков: невежество, самоуверенность, спесь и хвастливость" - чтобы мы художественным словом наслаждались, но и о главном не забывали. Да кто же из детей читает предисловия? Вот и я перешла непосредственно к живому пересказу Корнея Ивановича Чуковского:
   "Маленький старичок с длинным носом сидит у камина и рассказывает о своих приключениях.
Его слушатели смеются ему прямо в глаза:
 - Ай да Мюнхаузен! Вот так барон!
Но он даже не смотрит на них."
   Рисунки в той книги были просто чудесные. Через много лет я наконец добралась до первой страницы и узнала, что художников было двое - М. Скобелев и А. Елисеев. Но работали они в едином порыве.

среда, 14 ноября 2018 г.

Снег похож

   Скучнее не придумать сравнения, но снег действительно похож на сахарную глазурь. Особенно в тот момент, когда пряник в виде оленя или звезды уже остыл и застыл, и хочется постучать по нему пальцем для проверки: ты готов? тебя можно есть? А есть-то и жалко.
Пряник зазвучит в ответ глухо и сдержанно: он готов, есть можно и нужно.
   Снег тоже готов, но не есть. И в домики, им облитые, так просто пальцем не постучишь. Снег всего лишь похож: на безе, про которое не забыли, не передержали в жаре; на зефир с лёгкими волнами; на молочную реку без начала и конца; на самую большую порцию сливочного пломбира в запотевшей металлической вазочке, на которой можно нарисовать рожицу, но только один раз.

понедельник, 12 ноября 2018 г.

В одной связке

   Автор этого великого изобретения мог жить только в нашей беспредельно холодной стране. Но патент не получил, потому что не было ещё тогда такого слова. И вообще любой патент очень плохо вписывается в наши родные просторы. Здесь любой патент напрочь заметает, уносит ветром, и только полосаты вёрсты знают одне, в какую сторону. Но великие изобретения остаются.
   Имя светлого изобретателя до нас не дошло. Но я догадываюсь, что жил он в глухой деревне, заснеженной полгода и больше, а детей у него было десять, не меньше. С наступлением холодов дети начинали массово терять в снегу рукавицы, а напастись новых не было возможности, хоть жена сожгла немало лучины под скрип своего веретена.
   Вот однажды крестьянин не стерпел и придумал: если взять, скажем, кусок верёвки, приблизительно такой же длины, как данный ребёнок, да на разных её концах закрепить данные рукавицы, после чего полученную конструкцию продеть в рукава овчинного полушубка вместе с руками. И тогда рукавица, снятая на морозе по какой-нибудь естественной надобности, отнюдь не потеряется, а свободно повиснет, и таким образом никогда больше не станет искомой. Нужно только покрепче пришить рукавицу, а суровых ниток в крепком хозяйстве всегда хватает.
   Это была эврика. Переворот в сознании. Тяжёлая доля русских женщин заметно полегчала - теперь вместо того, чтобы без перерыва вязать новые варежки, от женщины требовалось одно: пришить раз и навсегда.
   Изобретение дошло до наших дней почти в первозданном виде, только вместо верёвки практичные родители придумали использовать эластичную резинку, официальное название которой было "бельевая". Но мы говорили проще: "резинка для трусов".
   Итак, берёте кусок элементарной резинки для трусов... А варежки как были шерстяные да пуховые, так и остались.

пятница, 9 ноября 2018 г.

Ностальгия на минуту

   "Плиний старший" в нашем городе - магазин книжный и большой. Как в него при случае не зайти? Здесь очень много книг, хороших и разных. И столько хороших я ещё не прочитала, что до разных, наверное, так никогда и не доберусь.
   Есть тут книги и вовсе удивительные. "Научись писать как Лев Толстой". Умоляю, не надо! Не мучайте себя и своих читателей, у вас не получится, даже если чётко сформулируете цель. И как Чехов не получится, и как Достоевский. Вообще никак не получится, если сняли с полки и листаете. Даже если вас отчаянно мотивируют в каждой главе.
   Большой, светлый, современный магазин, в котором только я и брожу среди полок, да ещё молодой человек замер в отделе фантастики, да старый дедушка присел отдохнуть на диван. Даже без второго Льва Толстого ясно, что писателей в наше время гораздо больше, чем читателей.
   Ничего для себя я в тот день не планировала, но Олешу в оранжевой обложке не удержалась, взяла. А потом на кассе нашла к этой обложке такую удачную рифму, что даже глазам своим не поверила. Столь же оранжево и классически лежала на самом видном месте "Апельсиновая" жевательная резинка: пять пластиков в продолговатой упаковке. "Апельсиновая", понимаете! Что это значит?
   Это значит многое, очень многое. Для меня почти всё. Не могла я спокойно смотреть, как сквозь стекло киоска "Союзпечать" лично мне показывает Незнайка полновесный новогодний фрукт. Это была моя правда - простая, а также пионерская и комсомольская, мои известия и даже мой советский спорт.
   Упаковка той жевательной резинки стоила пятьдесят копеек, или десять проездов в метро, и столько же школьных булочек, и шестнадцать стаканов газированной воды с сиропом, да ещё без сиропа два. Голова закружится ездить, объешься и лопнешь. Купите мне лучше Незнайку, апельсинового вот этого.

вторник, 6 ноября 2018 г.

"Городок в табакерке"

   В моём детстве эта сказка Одоевского была популярна не меньше, чем вторая его сказка - "Мороз Иванович". Только та к Новому году, а эта повседневная. А как теперь, я не знаю. Только если "Городок в табакерке" до сих пор переиздают, значит, это кому-нибудь нужно.
"Папенька поставил на стол табакерку. «Поди-ка сюда, Миша, посмотри-ка», - сказал он.
Миша был послушный мальчик; тотчас оставил игрушки и подошёл к папеньке."
   Да-да, именно так оно и было, в точности, именно такими словами. В тонкой книжке после детсадовского завтрака, когда весь бесконечный день ещё впереди, за окном полутемно и дождливо, и так хочется уйти в какой-нибудь маленький светлый и звонкий мир. В маленький-премаленький мир, откуда меня никто не достанет.

воскресенье, 4 ноября 2018 г.

Время первых снеговиков

   Как часто бывает в нашей местности, зима наступила внезапно, без оттенков и переходов. Будто кто-то пришёл и сказал: "Зима". Как свет включил. Или выключил. И стало ясно, что этот снег - уже навсегда.
   Появилась надежда на прошлогодние финские валенки: давайте, валенки, ещё одну зиму, а? Да нет, это не те валенки, это, наверное, не прошлогодние, а позапозапрошлогодние. Не могла же за лето так вырасти нога. Но валенки оказались те, а нога вырасти может.
   Игорян проверил на свежем снегу, достаточно ли рубчатый получается след от новых ботинок. След был достаточный, и снег тоже в самый раз - густой и тяжёлый. Я не удержалась и тут же слепила из него первого в этом сезоне, пробного снеговика. Прямо на крыльце подъезда поселила его. Игорян в основном руководил (ручки не забудь, ручки). Снеговик получился маленький и милый, даже уходитьть жалко. Снеговиков всегда жалко оставлять.
   В парке я не удержалась и слепила ещё одного. Тут уж Игорян участвовал - принёс горсть снежных ягод для глаз, осторожно погладил готовую голову, оснащённую волосами-вертолётиками. Пусть стоит.

пятница, 2 ноября 2018 г.

Ложь и намёк

   В начале девяностых, когда было модно всё разоблачать и по-новому истолковывать, я прочитала в какой-то газете или в каком-то журнале статью, которая оставила во мне мутное чувство, похожее на стыд. Стыд за её автора.
   Мне, школьнице, было непонятно, как взрослый человек и наверняка профессиональный журналист, мог придумать такие глупости, такой невыносимый бред.
   Речь в той статье шла о сказках Пушкина. Размышление о том, как же их теперь читать в школе, с учётом резко изменившихся реалий нашего времени. Как вообще такое можно преподавать?
                                  Перед утренней зарёю
                                  Братья дружною толпою
                                  Выезжают погулять,
                                  Серых уток пострелять,
                                  Руку правую потешить,
                                  Сорочина в поле спешить,
                                  Иль башку с широких плеч
                                  У татарина отсечь,
                                  Или вытравить из леса
                                  Пятигорского черкеса...
   "Вы только представьте, - возмущался и беспокоился автор статьи, - каково будет читать эти строки ученику-татарину? Приятно это ему будет, как вы думаете?"
Об ученике-черкесе автор писать не стал - вероятно, чтобы мы даже не думали себе представлять.
   Совсем что ли? Так неуважительно подумала я тогда про взрослого человека. Ученик-татарин, в отличие от вас, подумала я, как-нибудь догадается, что Пушкин руками семи богатырей не лично его, ученика-татарина, первому прадедушке хотел отсечь с широких плеч. Что художественный текст отличается от анкетных и паспортных данных. И ученик-черкес догадается, не беспокойтесь.