Новосибирск, детство в СССР, Пушкин, студенты, филологи, путешествие в Крым, школа, литература,праздники, личность, Сибирь, воспоминания

О литературе и жизни - со вкусом

Блог Ирины Васильевой из Новосибирска

четверг, 20 сентября 2018 г.

Современный разговор

   Сестра моей одноклассницы была старше нас всего на два года, но мне казалось, что намного. Навсегда. Она знала всё то, чего не знаем мы; она читала то, что мы и близко не читали; она имела авторитетное и собственное мнение по любому поводу, но при этом общалась с нами как с умными. Это было очень приятно и увлекательно.
   Дружила я, как водится, с младшей, но когда в комнату входила старшая, начиналась другая жизнь. И я тоже как будто становилась другая.
   Однажды весной их таинственный пятый или шестой класс ходил в поход далеко и серьёзно - чуть ли не на целый день, и старшая сестра принесла из того похода...нет, не нам специально принесла, а принесла вообще, но благоговели-то мы. О, принесла старшая сестра собственными руками добытый берёзовый сок, испачканные в золе и саже холодные картофелины и маленькие, совсем юные листочки. Кислые. Знаю, это щавель. ЩавЕль - между делом, но очень многозначительно сказала старшая сестра. И с тех пор у меня на всю жизнь щавель стал щавЕль.
   А мутный и довольно безвкусный берёзовый сок был нам волшебной водой -  и мы пили как приобщались. На картофелины я просто посмотрела с уважением - это ведь надо было так  испечь! Даже у нашего физрука в мучительном пионерлагерном походе не получалось так черно и гладко.
   И пока мы пили сок и ели траву, старшая сестра нам рассказывала очередное житейское и значительное. Это был из чего-то другого сделанный человек, не как все вокруг - сложнее, многослойнее, не вовлечённый в общую суету. По типу как принц Флоризель, которого нельзя никуда пригласить и ни за чем нельзя послать: он сам посылает и сам себя приглашает. И выглядит это так, как будто иначе и быть не может.
   Младшая тоже была оригинальной личностью, но очень любила обижаться по любому бесповоду, а потом дуться в углу и каменно молчать на все расспросы: что случилось? скажи, из-за чего, я правда не знаю! ну, скажи...
Это так утомляет.
   Через некоторое время я поняла: пока младшая с упоением дуется и на контакт не идёт, я могу свободно и непринуждённо общаться со старшей. Вернее, слушать, затаив дыхание, все её личные мнения, интересную её речь.
   Младшая, вдоволь наобижавшись в уединении, очень скоро приходила к нам как ни в чём не бывало. Я так ни разу и не узнала, в чём была причина её великих обид. Но большую часть времени мы жили дружно: кормили аквариумных рыбок, слушали пластинки, ели сухое молоко и запивали его водой...
   Однажды старшая сестра пришла к нам в комнату не одна, а с целой страницей из журнала - настолько яркой и глянцевой, что сомневаться в её иноземном происхождении не приходилось. Страница была сложена в несколько раз - так, чтобы влезла в узкий почтовый конверт из белой гладкой бумаги. Оказалось, что старшая сестра получила письмо от девочки из ГДР (тогда все переписывались с девочками из ГДР, Польши и Болгарии), а там...
   Само по себе получение такого письма с нездешними марками и печатями было чудом, посланием из параллельного мира, а если ещё там...
Неторопливо развернулась большая и яркая страница перед нашими глазами, а там...
   Но мне нужно немного отдышаться, глотнуть воды, чтобы успокоиться и взять в руки свою память.
Одним словом, там улыбался в полный рост музыкальный дуэт "Modern Talking"!!! Неразлучные блондин и брюнет нашего детства. "Современный разговор", если по-русски. Но мы не хотели по-русски в те редкие минуты, когда показывали по телевизору волосатую, позитивную и очень эстетично оформленную музыкальную пару.
   На переднем плане сладкозвучно пел, глубоко заглядывая прямо в душу подведёнными своими глазами, изящный Томас Андерс. Волосы у него были кудрявые, небрежные  и временами до пояса - как придворный парик восемнадцатого века, только настоящие. На шее, поверх элегантной чёрной рубашки, матово блестела подвеска-оберег по имени NORA - чтобы поклонницы на всякий случай имели ввиду: Нора уже есть, просьба не беспокоить.
   Мы в ту пору ещё не достигли возраста слёз и грёз, Нора нас не особенно волновала, пусть будет на здоровье. А смотреть на красивую картинку было приятно и удивительно: как это так выходит - если белый верх-чёрный низ, то получается школа, а если наоборот - непринуждённость и стиль.
   За спиной изящного брюнета Томаса Андерса энергично работал монументальный блондин Дитер Болен. Был он лет на десять старше Томаса, но выглядел его ровесником - в том числе из-за своей несокрушимой жизнерадостности: улыбался Дитер Болен без перерыва и очень эмоционально (а главное, уверенно) делал вид, что играет на электрогитаре. Одет он был чаще всего в спортивный костюм "Adidas", и камера время от времени ненавязчиво демонстрировала вышитый на груди куртки фирменный трилистник. Но мы тогда и представить себе не могли, что так может выглядеть спортивная одежда, и тем более ничего не знали мы о рекламе.
   И долгое ещё время после того, как знаменитый дуэт распался, на просторах нашей страны, до которой все новости тогда доходили в замедленном темпе, продолжали крутить без устали то "Cheri Cheri Lady", то "You're My Heart, You're My Soul", или "Geronimo's Cadillac" и, разумеется "Brother Louie". Даже придумывали не близкие к тексту перепевки на русском языке про братца Луи, хлеб и соль, но мне почему-то слушать их было неловко. Не хватало Норы, костюма "Adidas", иноземных тех улыбок.
   И вот когда старшая сестра разворачивала улыбающийся глянцевый лист, руки её не дрожали от избытка чувств, она не бросилась целовать, прижимать к сердцу и прятать на ночь под подушку заветную, такую редкую в наших краях бумагу. Ненавидеть Нору, основательно припавшую к популярной певучей груди, тоже не стала. С большим достоинством она приколола блестящий дуэт над письменным столом канцелярскими кнопками - как будто по другому и быть не может. Как будто сама себя пригласила.
   Это был один из самых современных разговоров всей моей жизни. Ещё не очень явно, но всё-таки давший мне понять, что можно и кнопками приколоть, и очень крепко. А когда придёт время - исключиться по собственному желанию, ведь будут в жизни и другие письма, другие яркие листы... Но я навсегда сохраню в своей памяти спасибо контрастному дуэту за то, что был подарком - светлым и жизнерадостным. И моё счастливое детство не нуждается ни в каких перепевках.

Комментариев нет:

Отправить комментарий