Новосибирск, детство в СССР, Пушкин, студенты, филологи, путешествие в Крым, школа, литература,праздники, личность, Сибирь, воспоминания

О литературе и жизни - со вкусом

Блог Ирины Васильевой из Новосибирска

понедельник, 4 января 2016 г.

Лунный сын

Лунный сын
   Ясная холодная темнота с Луной вперемешку. Люди в ней встречаются довольно редко, не людей время. Таинственные сказки встречаются в ней довольно часто. Только не те, в которых добро победило и свадебный пир торжествует от края и до края. А похожие на кусок льда, который приложили к живому и тёплому. И он сдаётся, он тает постепенно, причиняя боль. И нет сил отвести руку, убрать лёд, закутаться куда-нибудь подальше.
Стоишь так и смотришь. И терпишь. И тает больно.
   Легенда о лунном сыне холодная, как этот вечер. Большая, как ветер. Все знают её, наверное.
Как просила юная дочь цыганского барона у Луны: дай мне вон того молодого цыгана; сделай так, чтобы и он меня полюбил со всей мочи; и вдвоём по тропе навстречу судьбе, не гадая, в ад или в рай... Дай цыгана, прошу!
   А Луна в ответ: будет тебе цыган, только не за просто так, не за твои огромные глаза; первенца своего ты мне отдашь, я тоже хочу испытать материнство - женские тайны и женские танцы, звенящие браслеты, страшные дни новолуния, страстные дни новой жизни... Одним словом, отдай!
   Вот так, без обиняков. Это мужчине-охотнику сказочный водяной может намекнуть туманно: отдай то, чего дома не знаешь. Охотник хоть и не был дома три года, абсолютно уверен: всё знаю, ничего нового там появиться не могло  - ни чугунка, ни иголки. Дело жены - верно и терпеливо ждать, а не забивать сундуки и всё жилое пространство чем ни попадя, пока муж не видит.
   И совсем запамятовал охотник, что, когда уходил, жена вроде как беременной была. Не придал значения этому обстоятельству, вот и попал впросак. А водяной-то всё помнил, и за развитием ребёнка внимательно следил, выжидал удобный момент.
   Женщину на такой мякине не проведёшь, не нужно ей никаких намёков и загадок. Женщина сразу распознает, в чём тут дело, что в её доме есть, а чего нет. Поэтому Луна и не стала ничего накручивать, а прямо сказала между нами, девочками: я тебе вот этого мужчину, а ты мне ребёнка.
   Очень, очень плохо знаем мы, что такое народная сказка, и с чем её едят. И с легендами дело обстоит не лучше.
   Так и договорились. Неравноценный, мягко говоря, обмен. Мужчину, которого выпросила, на мужчину, которого выносила. Но там ведь всё по родству бродяжьей души, хоть на край земли, хоть за край. Очень большая страсть. И получилось из неё сплошное коварство. У цыганской смуглой смоляноволосой четы родился светлый сероглазый мальчик.
   Вот этот мужчина повёл себя примитивно и очень предсказуемо. Подобно персонажу мексиканской мыльной оперы он взревел: "Этот ребёнок не от меня!" и вонзил в сердце возлюбленной остро отточенный кинжал. Где свирепая буря, как божья метла, океанскую пыль метёт...
   А потом ребёнка в горы унёс. Не очень такой мужчина, одним словом. Герой своего времени и своего племени.
   "Не смею требовать любви..." - Пушкин так сказал. Вот и не надо требовать. Не смейте требовать. В особенности у тех, кто сильнее вас, совершенно верно. Сами всё дадут, когда придёт время.
   Стало быть, в горы унёс светлого младенца. Взаимоотношения маленького ребёнка и Луны - тема старая, тема странная, леденящая душу и притягательная одновременно. Так однажды рассказанная Лоркой, что невозможно цитировать кусками, только целиком - вся эта серебряная пустота, этот сон, холодная вода, усталые веки, плач совы, зеркальное космическое материнство... Созвучно старой легенде, встроено в неё.
   Мой самый любимый перевод А Гелескула.
Луна в цыганскую кузню
 вплыла жасмином воланов.
 И сморит, смотрит ребёнок.
 И глаз не сводит, отпрянув.
 Луна закинула руки
 и дразнит ветер полночный
 своей оловянной грудью,
 бесстыдной и непорочной.
 - Луна, луна моя, скройся!
 Если вернутся цыгане,
 возьмут они твоё сердце
 и серебра начеканят.
 - Не бойся, мальчик, не бойся,
 взгляни, хорош ли мой танец!
 Когда вернутся цыгане,
ты будешь спать и не встанешь.
- Луна, луна моя, скройся!
 Мне конь почудился дальний.
 - Не трогай, мальчик, не трогай
 моей прохлады крахмальной!

Спешит запоздалый всадник
 и бьёт в барабан округи.
 На ледяной наковальне
 сложены детские руки.

Прикрыв печальные веки
 и глядя в глубь окоёма,
 бредут оливковой рощей
 цыгане - бронза и дрёма.

Где-то сова зарыдала -
 так безутешно и тонко!
За ручку в тёмное небо
луна уводит ребёнка.

Вскрикнули в кузне цыгане,
 замерло эхо в горниле...
А ветры пели и пели.
А ветры след хоронили.

   Заканчивается легенда так. Если Луна в небе полная - значит, ребёнку хорошо и он смеётся. А когда начинает плакать, Луна худеет, превращается в месяц-колыбель: качать, успокаивать, приговаривать, напевать, прятать от чужих недобрых глаз. И так без конца.
   А что у нас? Наши дети как? Не плачут ли, пока мы страстно просим у Луны вон того цыгана?

Комментариев нет:

Отправить комментарий