Новосибирск, детство в СССР, Пушкин, студенты, филологи, путешествие в Крым, школа, литература,праздники, личность, Сибирь, воспоминания

О литературе и жизни - со вкусом

Блог Ирины Васильевой из Новосибирска

понедельник, 6 июля 2020 г.

Поздравляю с малиной!

   Промелькнул перед глазами заголовок статьи: "Что происходит с организмом, когда мы едим малину?"
   А мне и безо всякого чтения понятно, что происходит с организмом. Всё самое замечательное и прекрасное. Особенно если малины в руках уже готовое, собранное небольшое пластмассовое ведро. Ягода в нём лежит к ягоде - нежная, свежайшая. Даже не верится, что наше простое сибирское солнце могло сотворить такое.
   Ягоды лежат все как на подбор малинового цвета, и в тёплой их глубине обязательно путешествует микроскопический нестрашный насекомыш. Какая-то малиновая сикарашка, что ли. Без неё не обходится никогда. И губа у сикарашки точно такая же не дура, как и у нас, июльских любителей. У нас, июльских неутомимых собирателей, сахаром посыпателей,сливками поливателей. А то и просто поедателей, без претензий.
Всех причастных - поздравляю с малиной!
   Приходит малина, как и положено всякой порядочной ягоде, не толпой, не скопом, а тихо и чинно - по одной. Чтобы мы немного потомились, чтобы смотрели с нетерпением: ну, когда же? Мы и тазы уж приготовили, и намыли банки, в основном пол-литровые, и достали большую верную ложку - снимать пену, за которую ещё предстоят бои...
   Подождите пока с банками и тазами. Посмотрите, как в глубине гибких веток сначала медленно разгорится одна. И тянемся к ней всем телом и всей душой. И мчится с другой стороны, задыхаясь от волнения, маленький малиновый насекомыш. Но мы в этот раз оказались проворнее.
   Целая ягода! Ну, теперь всё. Теперь и первая горсть не за горами. Первая чашка, первая кружка, первая глубокая миска. Чай, пирог, вареники... Всё это будет царить какое-то не слишком долгое, но очень щедрое время.
   И только потом, наконец, дойдёт очередь до банок. Никаких наклеек с пометкой "урожай  такого-то года" не требуется. Это черносмородиновое может стоять веками в углу холодильника или погребе, как памятник давно прошедшему лету. Пока не уйдёт в морсы, а при наличии особо умелых рук - в бесподобное домашнее вино.
   Но малиновое стоять никогда не будет. Нет, не будет. Даже если люди окончательно перестанут есть варенье.

пятница, 3 июля 2020 г.

Начинается на У

   Читаем книгу про чудесное путешествие Нильса Хольгерссона.
"Дикие гуси, находившиеся позади, заметили, что домашний гусь не поспевает за ними, и стали окликать гусыню, летевшую во главе клина:
 - Акка из Кебнекайсе! Акка из Кебнекайсе!
 - В чём дело? - спросила гусыня-вожак.
 - Белый гусь отстаёт! Белый гусь отстаёт!
 - Скажите ему, что легче лететь тому, кто летит быстро, - отозвалась гусыня, как ни в чём не бывало продолжая путь."
   Вожаку-гусыне сто лет, она знает, о чём говорит. И так хочется тоже в путешествие, пусть не в чудесное, в обыкновенное. Смотреть с голубой высоты на леса, горы и реки. И чтобы лето не кончалось...
Но пока пусть хотя бы гуси летят.
" - Акка! Акка! Акка из Кебнекайсе! - закричали те, кто летел позади и видел, как ему трудно.
 - Ну, что там ещё? - недовольно спросила гусыня-вожак.
 - Белый гусь падает на землю! Белый гусь падает на землю!
 - Скажите ему, что легче лететь тому, кто летит высоко, - отозвалась гусыня и даже не подумала сбавить темп."
   И домашний Мортен поспевает как может за опытными и перелётными, бывалыми и мускулистыми, с большими стёртыми ступнями.
 - Угадай, про что я сейчас вспомнил? - спрашивает Игорян.
Про бабу Ягу? Похищенного Иванушку? Находчивого Ивашку из дворца пионеров?
 - Начинается на У, - подсказывает Игорян.
   И тогда я догадалась. Улица Горького! По ней мы каждый день ходили прошлым летом на пруд, когда жили в деревне. Пруд со стрекозами и придонными очень студёными и очень чистыми ключами, с одинокой лодкой рыбака, застывшей ровно на середине. А вокруг лес с ручьём, через который переброшена доска. И если встретятся на той тропинке незнакомые деревенские дети любого возраста, они обязательно говорят "Здравствуйте!"
   Я думала, что теперь так только в книжках осталось.

понедельник, 29 июня 2020 г.

Лес в городе

   Если пройти жаркой выхлопной улицей мимо зоопарка, то очень скоро упрёшься в статую большого белого медведя. В медведе окошко, как будто касса. На самом деле платить ничего не надо, а надо пройти прямо в боковую калитку (железные ворота заперты), и выхлоп моментально отступает.
   Жара не так скоро, потому что мы ведь только на центральной аллее, а здесь очень много есть тенистых тропинок, по которым можно уйти вглубь и встретить за целый час только группу разноцветных бабочек, да стрекозу, да в небе низко пролетит самолёт. Не реактивный, а учебный, домашний. Его пилот видит прямо посреди города большой зелёный остров и чувствует восторг, как будто сам его открыл. Пусть не море тайги, но тоже поёт о чём-то под крылом самолёта.
   Хорошо, когда прямо посреди города есть лес. В нашем случае это Новосибирский дендропарк. Видов растений здесь несколько сотен, из которых я знаю официально, может быть, десять: подорожник, клевер... Тимофеевка, между прочим, луговая. В "Ботанике" для пятого класса был такой рисунок, и мой сосед по парте Санька Тимофеев  - красавчик и нахал - покраснел и смутился, когда на него с хихиканьем все оглянулись. Тимофеев, который срывал уроки математики, как с куста яблоки-ранетки!
   Ещё пару трав я знаю неофициально. Вот "петушок и курочка", Игорян. Именно вот эти нежные метёлки, а не те, толстые и зелёные.
   Пока мы идём по тропинке, Игорян резким движением руки создаёт примерно двадцать куриц и пару петушков. Вот и в моём детстве было примерно такое же соотношение, так и надо. Ничего не меняется в природе, кроме нас самих. И даже сосна Шишкина, которую он написал много лет назад очень далеко отсюда.

четверг, 25 июня 2020 г.

Непрактичная кулинария

   У меня дома есть только две книги, в которых заметно больше тысячи страниц. Про такие говорят: убить можно. И в каком-то смысле так и есть. За то время, пока читаешь первую книгу, про Кольцо (особенно вслух ребёнку вечерами), не только меняется мир за окном - умирает снег, приходит новая листва - но и внутренний твой мир уже не прежний. И ты, как хоббит Фродо, уже не тот, и грустно. Потом это пройдёт, но какая-то рана всё равно останется. Как сказал бы садовник Сэм, если вы понимаете, что я имею ввиду.
   Не такова Елена Ивановна Молоховец. Труд её не философичен, а ядрён и конкретен, как антоновка в кладовке, заботливо прикрытая рогожкой, пока хозяйка не распорядится отмерить на пастилу сколько требуется фунтов. И долго ещё будет стоять в той кладовке аромат, гораздо дольше людей.
   Я не собираюсь ничего готовить по этой книге. Я собираюсь представлять, как молодая хозяйка, века полтора тому назад, своими белыми и слабыми, не вбившими ни одного крема, не процедившими ни одного бульона руками, открывала поутру свой свадебный подарок. Осторожно снимала тонкие бумажные покровы. И страх перед таким большим и диким ещё домашним хозяйством отступал - ведь всё в этом мире отмерено и взвешено, и записано как нужно, и сказано - с достоинством и прямой спиной выпускницы Смольного института.
   "Присоединён также реестр кушаньев, употребляемых к завтраку и к закуске, а также назначен завтрак для детей, завтрак и обед для служителей. Составлен отдел постного стола, а также и отдел для гг. вегетарьянцев".
   Отдел для гг. вегетарьянцев... Нет, эта книга не для чтения, как мы привыкли - страница за страницей. Это калейдоскоп, в который заглядываешь, как в другой, далёкий, давно распавшийся на разноцветные осколки затерянный мир. Чуть повернул - и вот уже там новый складывается узор. И больше такого никогда не будет. Мы даже и не знали, что такие бывают.

суббота, 20 июня 2020 г.

Жёсткая и мягкая

   Вода была жёсткая и мягкая. Жёсткая жила в колодце. Настолько глубоком, что возвращения ведра оттуда ждали, как праздника, а первая мысль всегда была о падении - даже если наклониться совсем чуть-чуть над узкой прохладной бездной. Или вылезет вдруг колодезный, и за бороду хвать: отдавай то, чего в своём доме не знаешь!
   Хорошо, что у меня не было бороды, и знала я всё не только в своём доме за тридевять земель, но и в бабушкином, через дорогу. Туда носили каждый день тяжёлые запотевшие вёдра с водой, которой местные известковые да глинистые почвы давали особый, минеральный привкус. Полезно-ископаемый. И взрослые говорили: жёсткая вода. Она была очень холодная и очень годная в пищу.
   Мягкую воду давали дожди, и особенно грозы. Бабушка собирала дожди с грозами в специальные тазы и корыта. Они стояли во дворе так, чтобы с крыши текло не напрасно, а с пользой для хозяйства. Мягкая вода в пищу не годилась, ей мыли пол, стирали. Очень приятно было бултыхать рукой в таком корыте: мягкая, и вправду мягкая.
   Но грозная. Громоотвод на крыше как-то не убеждал. Я ему не доверяла. Что он может против стихии? Да против стихии никто ничего не может. Я становилась первобытным человеком моментально, хоть и имела уже к тому времени а плечами один, а то и целых два класса образования. Но летом как-то всё забывалось. Летом я верила в колодезного и подбирала на дороге белые камни, чтобы стучать их потом друг о друга, в надежде высечь огонь. И даже искры у меня получались. Запомните: особые белые камни.

понедельник, 15 июня 2020 г.

Камень и чашка


   В летнем списке для чтения у Игоряна Гайдар. У него и раньше был Гайдар - "Чук и Гек". Была книга "Чук и Гек", был фильм, и радиоспектакль, и просто спектакль, без радио. Но это для дошкольников и первоклассников, надо двигаться дальше.
А надо ли? Сложно нынче с Гайдаром.
   Уже мне было сложно, в моём четвёртом классе. Когда очень страшная наша учительница, заслуженный педагог, дала мне и ещё двум девочкам адрес одинокой старушки и велела идти помогать ей по хозяйству.
   Было очень неловко - звонить в чужую дверь, мямлить... Открыла нам крепкая высокая старуха, а вовсе на старушка. Более или менее ласковым басом объяснила, что ничего ей не нужно, потом дала нам цветных карамелек без бумажек и выпроводила. Мне показалось, что ей тоже было неловко.
   Больше мы туда не ходили, а в школе врали прямо в страшные глаза страшной учительницы: ходим, как же; в магазин там, пол моем. И врать вот так было совсем не стыдно. Но Гайдар здесь ни при чём, он другое имел ввиду. Он хотел как лучше.
   А в списке у Игоряна "Горячий камень" и "Голубая чашка".
"Возвращаясь в сад, я встретил у крыльца смущённую Светлану.
 - Папа, - таинственным шёпотом сообщила она, - этот сын Фёдор вылез из малины и тянет из твоего мешка пряники."
   Тот самый стиль, из которого слова не выкинешь, каким бы ни было это слово. Уже есть, как на камне высечено у древних египтян - что бы ни было там, бери и сдавай в музей. Чтобы люди смотрели, думали. А время потом само разберётся.
   Если бы не летний список, я, может быть, никогда не увидела их рядом, никогда бы не заметила, как они похожи - "Горячий камень" и "Голубая чашка". Не только цветом. Голубой волшебный камень нужно разбить, чтобы изменить свою судьбу, а чашка уже разбита, и что-то с судьбой не так, для ребёнка ещё неуловимое, но понятное любому взрослому: что это за друг-полярный лётчик такой, из-за которого началось это великое странствие сквозь войну и мир, с яблоком в котомке, через болото с лягушками к самому горизонту? Из дома, навсегда.

четверг, 11 июня 2020 г.

Мой друг творог


   Глядя в магазине на продукт "Творопыш", пусть люди хотя бы улыбнутся. Хотя бы. Это будет уже величайшее достижение производителя. Пусть случайный филолог наморщит мозг, соображая, откуда такое взялось, из каких слияний основ и суффиксальных глубин? А просто хороший человек, без осложнений, решит сразу и твёрдо: никогда не губить чудо-смесью свои творожные изделия - ни ароматную запеканку, ни тем более нежные сырники.
   Он улыбнётся, но творог губить не станет. Особенно глубинный, истинный творог, чутко сваренный природной мастерицей по древнему простому рецепту. Творог от самой коровы, у которой есть имя, рога и копыта. И задумчивое выражение лица, отличное от лиц всех других коров. И творог из такой коровы тоже будет индивидуальный, именной.
   Но сначала нужно проснуться в деревне. Понять это по тому, что где-то в чужом дворе прокричал петух - далеко, и потому кажется, что нежно, как будто в дымке, как будто сквозь сон.
   И тут же во дворе своём встрепенётся в ответ мощный голенастый Пётр с огненной шеей и зелёным хвостом. Захлопает крыльями, привстанет на цыпочки, вытянет шею и, распахнув на всю деревню Ивановскую или Покровскую, Колыбаево или Остолопово свой генеральский клюв, издаст такой протяжный и пронзительный вопль, что диву даёшься - как это народная мудрость расслышала в нём КУ, да ещё КА, да РЕ в придачу. Но на то она и мудрость.
   Мне же всегда хотелось, пока петух заходится в своём внезапном крике, пока он столбенеет там, где настигло, как-нибудь незаметно подкрасться и погладить его гребешок, на вид очень мягкий и тёплый.
   Но петух всегда был начеку. Он пускался наутёк, увлекая за собой кур, и они шпарили по двору, перебирая жёлтыми ногами и крепко прижав крылья к бокам. И бабушка не разрешала гонять кур, потому что они пугаются, и стресс может сказаться на яйценоскости, а это непорядок в хозяйстве.
   А петух не пугался, петух презирал. Отбегал на безопасное расстояние и кричал, кричал, кричал, обернувшись к солнцу...
   Однако пора и вставать.