Новосибирск, детство в СССР, Пушкин, студенты, филологи, путешествие в Крым, школа, литература,праздники, личность, Сибирь, воспоминания

О литературе и жизни - со вкусом

Блог Ирины Васильевой из Новосибирска

понедельник, 12 ноября 2018 г.

В одной связке

   Автор этого великого изобретения мог жить только в нашей беспредельно холодной стране. Но патент не получил, потому что не было ещё тогда такого слова. И вообще любой патент очень плохо вписывается в наши родные просторы. Здесь любой патент напрочь заметает, уносит ветром, и только полосаты вёрсты знают одне, в какую сторону. Но великие изобретения остаются.
   Имя светлого изобретателя до нас не дошло. Но я догадываюсь, что жил он в глухой деревне, заснеженной полгода и больше, а детей у него было десять, не меньше. С наступлением холодов дети начинали массово терять в снегу рукавицы, а напастись новых не было возможности, хоть жена сожгла немало лучины под скрип своего веретена.
   Вот однажды крестьянин не стерпел и придумал: если взять, скажем, кусок верёвки, приблизительно такой же длины, как данный ребёнок, да на разных её концах закрепить данные рукавицы, после чего полученную конструкцию продеть в рукава овчинного полушубка вместе с руками. И тогда рукавица, снятая на морозе по какой-нибудь естественной надобности, отнюдь не потеряется, а свободно повиснет, и таким образом никогда больше не станет искомой. Нужно только покрепче пришить рукавицу, а суровых ниток в крепком хозяйстве всегда хватает.
   Это была эврика. Переворот в сознании. Тяжёлая доля русских женщин заметно полегчала - теперь вместо того, чтобы без перерыва вязать новые варежки, от женщины требовалось одно: пришить раз и навсегда.
   Изобретение дошло до наших дней почти в первозданном виде, только вместо верёвки практичные родители придумали использовать эластичную резинку, официальное название которой было "бельевая". Но мы говорили проще: "резинка для трусов".
   Итак, берёте кусок элементарной резинки для трусов... А варежки как были шерстяные да пуховые, так и остались.

пятница, 9 ноября 2018 г.

Ностальгия на минуту

   "Плиний старший" в нашем городе - магазин книжный и большой. Как в него при случае не зайти? Здесь очень много книг, хороших и разных. И столько хороших я ещё не прочитала, что до разных, наверное, так никогда и не доберусь.
   Есть тут книги и вовсе удивительные. "Научись писать как Лев Толстой". Умоляю, не надо! Не мучайте себя и своих читателей, у вас не получится, даже если чётко сформулируете цель. И как Чехов не получится, и как Достоевский. Вообще никак не получится, если сняли с полки и листаете. Даже если вас отчаянно мотивируют в каждой главе.
   Большой, светлый, современный магазин, в котором только я и брожу среди полок, да ещё молодой человек замер в отделе фантастики, да старый дедушка присел отдохнуть на диван. Даже без второго Льва Толстого ясно, что писателей в наше время гораздо больше, чем читателей.
   Ничего для себя я в тот день не планировала, но Олешу в оранжевой обложке не удержалась, взяла. А потом на кассе нашла к этой обложке такую удачную рифму, что даже глазам своим не поверила. Столь же оранжево и классически лежала на самом видном месте "Апельсиновая" жевательная резинка: пять пластиков в продолговатой упаковке. "Апельсиновая", понимаете! Что это значит?
   Это значит многое, очень многое. Для меня почти всё. Не могла я спокойно смотреть, как сквозь стекло киоска "Союзпечать" лично мне показывает Незнайка полновесный новогодний фрукт. Это была моя правда - простая, а также пионерская и комсомольская, мои известия и даже мой советский спорт.
   Упаковка той жевательной резинки стоила пятьдесят копеек, или десять проездов в метро, и столько же школьных булочек, и шестнадцать стаканов газированной воды с сиропом, да ещё без сиропа два. Голова закружится ездить, объешься и лопнешь. Купите мне лучше Незнайку, апельсинового вот этого.

вторник, 6 ноября 2018 г.

"Городок в табакерке"

   В моём детстве эта сказка Одоевского была популярна не меньше, чем вторая его сказка - "Мороз Иванович". Только та к Новому году, а эта повседневная. А как теперь, я не знаю. Только если "Городок в табакерке" до сих пор переиздают, значит, это кому-нибудь нужно.
"Папенька поставил на стол табакерку. «Поди-ка сюда, Миша, посмотри-ка», - сказал он.
Миша был послушный мальчик; тотчас оставил игрушки и подошёл к папеньке."
   Да-да, именно так оно и было, в точности, именно такими словами. В тонкой книжке после детсадовского завтрака, когда весь бесконечный день ещё впереди, за окном полутемно и дождливо, и так хочется уйти в какой-нибудь маленький светлый и звонкий мир. В маленький-премаленький мир, откуда меня никто не достанет.

воскресенье, 4 ноября 2018 г.

Время первых снеговиков

   Как часто бывает в нашей местности, зима наступила внезапно, без оттенков и переходов. Будто кто-то пришёл и сказал: "Зима". Как свет включил. Или выключил. И стало ясно, что этот снег - уже навсегда.
   Появилась надежда на прошлогодние финские валенки: давайте, валенки, ещё одну зиму, а? Да нет, это не те валенки, это, наверное, не прошлогодние, а позапозапрошлогодние. Не могла же за лето так вырасти нога. Но валенки оказались те, а нога вырасти может.
   Игорян проверил на свежем снегу, достаточно ли рубчатый получается след от новых ботинок. След был достаточный, и снег тоже в самый раз - густой и тяжёлый. Я не удержалась и тут же слепила из него первого в этом сезоне, пробного снеговика. Прямо на крыльце подъезда поселила его. Игорян в основном руководил (ручки не забудь, ручки). Снеговик получился маленький и милый, даже уходитьть жалко. Снеговиков всегда жалко оставлять.
   В парке я не удержалась и слепила ещё одного. Тут уж Игорян участвовал - принёс горсть снежных ягод для глаз, осторожно погладил готовую голову, оснащённую волосами-вертолётиками. Пусть стоит.

пятница, 2 ноября 2018 г.

Ложь и намёк

   В начале девяностых, когда было модно всё разоблачать и по-новому истолковывать, я прочитала в какой-то газете или в каком-то журнале статью, которая оставила во мне мутное чувство, похожее на стыд. Стыд за её автора.
   Мне, школьнице, было непонятно, как взрослый человек и наверняка профессиональный журналист, мог придумать такие глупости, такой невыносимый бред.
   Речь в той статье шла о сказках Пушкина. Размышление о том, как же их теперь читать в школе, с учётом резко изменившихся реалий нашего времени. Как вообще такое можно преподавать?
                                  Перед утренней зарёю
                                  Братья дружною толпою
                                  Выезжают погулять,
                                  Серых уток пострелять,
                                  Руку правую потешить,
                                  Сорочина в поле спешить,
                                  Иль башку с широких плеч
                                  У татарина отсечь,
                                  Или вытравить из леса
                                  Пятигорского черкеса...
   "Вы только представьте, - возмущался и беспокоился автор статьи, - каково будет читать эти строки ученику-татарину? Приятно это ему будет, как вы думаете?"
Об ученике-черкесе автор писать не стал - вероятно, чтобы мы даже не думали себе представлять.
   Совсем что ли? Так неуважительно подумала я тогда про взрослого человека. Ученик-татарин, в отличие от вас, подумала я, как-нибудь догадается, что Пушкин руками семи богатырей не лично его, ученика-татарина, первому прадедушке хотел отсечь с широких плеч. Что художественный текст отличается от анкетных и паспортных данных. И ученик-черкес догадается, не беспокойтесь.

среда, 31 октября 2018 г.

Человек в пальто

   Я стояла возле входа в художественное училище и ждала, когда оттуда выйдет моя дочь. Учёба только что закончилась, дверь открывалась каждую секунду, и с высокого купеческого крыльца сбегали студентки с огромными папками через плечо. Изредка с крыльца сбегали студенты. Смотреть на тех и на других было одинаково интересно. И я не сразу поняла, что именно бросается мне в глаза. Что-то не очень характерное для городского студенческого пейзажа.
   А бросалось вот что: редкие джинсы, очень-очень редкие джинсы. Лишь отдельные художественные студенты и студентки были облачены в эту удобную, практичную, демократичную и весьма банальную одежду. Особенно не заметила я всеобщего молодёжного канона: узкие штанины на тонких ногах подвернуть, белые носки надеть, белыми же кроссовками образ дополнить. И в минусовую погоду тоже так.
   Нет, художественные студентки если и предпочитали джинсы, то широкие, хипповые, а то и вовсе немыслимые (ни в коем случае не с дырами на коленях). Большая же часть была одета в брюки, тоже непростые: полосатые, клетчатые, в горошек и в цветочек. А если юбка - то в сочетании с выдающимися какими-нибудь колготками, какими-нибудь ярко-жёлтыми. И всё это смотрелось, вписывалось. И никаких кроссовок, конечно. А вот кепки, шарфы - это уж обязательно.
   А потом я окончательно поняла, почему мне так приятно смотреть на художественных юношей и девушек. Дело не в отсутствии белых носков и драных джинсов в конце октября. Дело в том, что почти поголовной деталью их одежды было пальто. Не короткие куртки, не ранние пуховики, не парки со шнурками на поясе, а пальто. Полноценные, преимущественно длинные пальто, мягкие пальто, хорошо сидящие шерстяные пальто. Почему? Потому что это красиво.

понедельник, 29 октября 2018 г.

Время печь яблоки

   Кроме имевшейся в каждом приличном советском доме "Книги о вкусной и здоровой пище", у нас была ещё другая книга - тоже не для того, чтобы по ней готовить: шкворчать маслом, снимать большой дырчатой ложкой серую накипь, осторожно заглядывать в духовку... Нет, не земного ради, а ради удивления и развлечения листала я толстую другую книгу.
   Была она замечательна тем, что предлагала готовое меню обедов на каждый день. В буквальном смысле - на каждый рабочий и праздничный день года. И больше не нужно было ломать голову, придумывать, планировать, прикидывать. Всё уже поломали и придумали за нас. Оставалось только открыть в чудо-книге соответствующий день текущего месяца и прочесть подсказку: ага, сегодня готовим на обед суп-шпинат и пудинг с инжирным вареньем, завтра - запечённого карпа и сливочный крем с апельсинами, а на субботу выпадает молочный суп с картофелем (как такое можно есть?) и черничное суфле. Тминный суп и суп со спаржей, жаркое из дичи и окорок в рисовой "мантии", крем-крокант и взбитые яйца с ревенем... Да, и не забудьте украсить, когда будете подавать всё это на стол в понедельник вечером.
   Другая книга была написана в Латвии, поэтому обеды предлагала, в соответствии со своей традицией, не из трёх, а из двух блюд: основного и сладкого. Но и двух блюд было вполне достаточно. Дополнительный фантастический привкус придавал книге год издания - не то тысяча девятьсот восемьдесят седьмой, не то восемьдесят восьмой. Ну, это так, это совсем для посвященных.
   До сих пор стоят у меня перед глазами те вдумчивые и сбалансированные рекомендации, безусловно, одобренные министерством отечественной пищевой промышленности. Те отдельные диетические советы, среди которых не последнее место занимало печёное яблоко. Меня всегда смущало это словосочетание. Пусть будут кисели, паровые котлеты, протёртые каши. Но зачем, скажите на милость, портить мои любимые фрукты? Душить в духовке их аромат, тушить цвет.