Новосибирск, детство в СССР, Пушкин, студенты, филологи, путешествие в Крым, школа, литература,праздники, личность, Сибирь, воспоминания

О литературе и жизни - со вкусом

Блог Ирины Васильевой из Новосибирска

среда, 17 октября 2018 г.

Первый мамонт

   Купили Игоряну абонемент у художественный музей "По следам древних мастеров", начало от девяти лет. Третий класс, а Игорян в первом.
   Вообще-то я горячо разделяю и поддерживаю мысль, что общественные мероприятия для детей должны проводиться в рамках рекомендованного возраста. Дома - другое дело, дома пусть кто во что горазд: пусть читают индивидуально трёхлетке "Войну и мир", показывают годовалому карточки с английскими словами, надевают на беременный живот наушники, из которых льётся в ещё не рождённые уши то Бах, то Моцарт. Но, пожалуйста, не приводите трёхлетку на спектакль, предназначенный для младших школьников. Ничего трёхлетка в нём не поймёт, не оценит, не запомнит; ничто прекрасное у него нигде не отложится. Всю дорогу он будет томиться, крутиться, лезть под кресло (своё и соседнее), изводить свою маму вопросом, когда же, наконец, покажут Лысое Чудовище. Ведь если в начале пьесы упомянули Лысое Чудовище, значит, оно обязательно должно выстрелить. А выстрелит оно, как водится, в самом конце, когда осознанная и ответственная мама будет уже полностью без сил.
   Хорошо, что Лысое Чудовище оказалось довольно милым и симпатичным. Но я никогда не забуду, как в сказке про Финиста-ясного сокола в полной темноте эффектно появилось из-за кулисы мохнатое чудище лесное с глазами-электрическими фонариками. Что тут началось... Из первого ряда, откуда особенно хорошо видно, и в левую дверь, и в правую, поспешили ответственные мамы, уносящие в охапках кричащих на разные лады самых юных зрителей.
Я, между прочим, когда меня в детстве собака напугала, два дня заикалась. Хорошо, что потом само прошло.
   Я очень понимаю руководителей детских студий и кружков, а также музейных экскурсоводов. которые не в восторге от младших братьев и сестёр за компанию. И всё-таки мы купили абонемент с девяти лет. Когда прочитали программу: "У первобытного костра", "К подножию пирамид", "В гости к Одиссею", Игорян горячо сказал, что ему хочется, прямо очень-очень хочется. А куда сейчас деваться ребёнку, увлечённому древней историей, когда все исторические кружки уничтожены как класс ввиду своей полной неперспективности и невостребованности? За что ему зацепиться и на что опереться? Только на абонемент - тот единственный интересный, который великоват.

понедельник, 15 октября 2018 г.

Трудовые технологии

   Школьные уроки труда теперь называются "технологиями". Безусловно, это высоко и глубоко технологический процесс - разрезать и наклеить на картон цветную бумагу, оторвать, размять и раскатать кусок пластилина, вдеть нитку в иголку и пронзить ей ткань. Вот только новое название предмета никак не приживается: все как говорили "труд", так и продолжают говорить; милый, уютный ручной труд. Так всегда: реальная жизнь на одной планете, методически обоснованная - на другой. А между ними летает барон Мюнхаузен на пушечном ядре, передаёт очередные распоряжения.
   Со своего первого в жизни урока технологий Игорян принёс шишку с печальными умными глазами. Я сначала подумала, что это Шестилапый из страны подземных рудокопов, но у шишки ног было восемь, две лишние.
 - Это паучок! - гордо представил мне Игорян результат своего труда, свою личную технологию.
Вон оно что! Паучок... Конечно, паучок. Вот и чёрные волосинки различимы у него на спине.
 - Ещё паутину дома сделаю, - пообещал Игорян, бережно убирая паучка в рюкзак. Но, как ни старался, один паучий умный глаз отвалился всё-таки. Печаль.
 - Ой, да ничего страшного! Сейчас дома другой глаз сделаешь! - мне хотелось поскорее выбраться на свежий воздух из этой духоты и сутолоки.
Нет, нужно искать глаз, немедленно. Нашли. Глаз успел уже немного помяться. Печаль два.
 - Мне нужно, чтобы всё было идеально, - сказал Игорян. И больше не доверил паука рюкзаку, нёс в руках. А дома сразу, не снимая школьной формы, достал коробку с пластилином и стал делать идеально: сначала лепёшку белую, без примесей.
 - Мне нравится белый цвет, - приговаривал Игорян, - потому что он такой неприкословный...
Может, у них там в самом деле был не труд, а какие-то технологии?

пятница, 12 октября 2018 г.

Снежная ягода

   Чуть ли не самой последней из всех плодов появляется в наших краях таинственная снежная ягода. Не созревает, а рождается - из первых ночных заморозков, густого тумана и слабого, но уже хорошо различимого запаха зимы. Из утреннего ледяного вдоха и парного выдоха, из робкого инея, который пламенных взглядов боится, предпочитая задумчивые и отрешённые, в идеале - одинокие.
   Снежная ягода проступает в мире незаметно, в ненастный ветреный день, просторный и пустой. Когда убирают в деревянный саркофаг, как египетского бога Осириса, круглый неутомимый фонтан - до новой весны; когда цветочные клумбы, ещё вчера полнокровные и пёстрые, зияют ровными и чёрными земляными прямоугольниками. И долго всматривается в безлюдный парк, как в свободную стихию, косматый старик с церковной паперти; и куртка на нём густого и чистого цвета морской волны.
   Даже если никто не придёт, ни одно ожидание в нашем мире не проходит зря.

среда, 10 октября 2018 г.

"Весёлые картинки"

   Единственный номер журнала "Весёлые картинки", который у меня сохранился, был куплен в далёком 2003 году для маленькой дочки. Он мало чем отличается от того журнала, который когда-то мне выписывали родители: тот же формат, то же название, составленное из замерших в причудливых позах существ и предметов (о, как я помню этот жёлтый толстый сыр, этого аномально длинноногого Буратино, этого акробата, приставившего свои ноги к середине бескостной спины...). Только в журнале моего детства обложка была не глянцевая, а простая, и не могло в нём быть никакой рекламы чужеродной продукции - никаких Жевастиков в космосе. Только картинки, только весёлые!
   Тот единственный номер, купленный случайно в киоске далёким осенним днём, я храню как память о дочкиных дошкольном детстве. Тогда ещё не было такого интернета.
   А в наши дни какой-то добрый человек не поленился, отсканировал и выложил в свободный доступ целых пятьсот шесть прекрасных юмористических выпусков http://www.barius.ru/biblioteka/avtor/61. И мы с Игоряном читаем каждый вечер перед сном сразу по четыре штуки - великое удовольствие дошкольника и младшего школьника прежних лет; его нетерпение, его ликование возле почтового ящика, его борьбу с братьями и сёстрами за право читать первому, его неторопливое, детальное наслаждение, вплоть до адреса редакции, напечатанного микроскопическими буквами на последней обложке...
У нас ритм жизни совсем другой, у нас год за три дня.
   Вот самый-самый первый, начальный выпуск. Сентябрь 1956 года. Мои родители-дошкольники вполне могли перелистывать эти исторические страницы - мечтать о лаконичном коричневом кожаном портфеле, о белом нарядном фартуке, о длинных широких брюках (которые на самом деле коротковаты и мешковаты), о фуражке и ремне... Это школьная форма была такая тогда?
   Вступительное слово-стихотворение в начальном выпуске - от самого Маршака, которому тогда ещё можно было написать письмо, разобрав мелкие буквы адреса редакции; и, может быть, даже получить ответ. Хотя бы теоретически.

понедельник, 8 октября 2018 г.

Ум в порядок приводит

   К шестому и седьмому классу положительно не осталось никаких сил (и отрицательно тоже не осталось) - так надоел по математике бассейн с двумя трубами, из которых одновременно втекало и вытекало; утомили поезда, с разной скоростью едущие из пункта А в пункт Б, и мешки картошки, выкопанные на колхозном поле...
   За весь период средней школы у меня было целых пять учительниц математики, но ни одной из них не удалось меня хоть чему-то научить, хоть отдалённо. Твёрдо запомнилось, как предпоследняя учительница упорно коверкала фамилии одной девочки и одного мальчика из нашего класса - ставила неправильно ударение, раз за разом, год за годом. Видимо, ей было так удобно.
   А самой страшной была последняя учительница, в самых старших классах, энергичная и напористая. Это была настоящая психическая атака - когда она бегала по классу во время самостоятельной работы, чётко и раздельно напоминая: "У вас осталось пять минут! Две минуты! Попрошу сдать работы!", а потом вырывала из-под руки наши недописанные формулы и уравнения...
   Мне до сих пор снятся в ночных кошмарах эти стремительные и совершенно безнадёжные для меня самостоятельные. На уроки алгебры и геометрии я шла как на казнь - так не хотелось этого напора, этой вечно истекающей минуты. И весь наш класс, за исключением двух или трёх человек, успевал по математике очень вяло и слабо, во все годы, при любых учителях. Это была задачка посложнее втекающих и вытекающих труб.
   Однажды во время очередного тяжело эмоционального урока в дверь постучал и заглянул какой-то пожилой (как тогда показалось) мужчина с цветами и стал благодарить нашу учительницу, за всё, за всё. И она вдруг по-другому заулыбалась, расцвела, и даже не выхватывала в тот день листочки у нас из-под руки.
   Это был один из прежних её учеников. Меня поразило его явление и его благодарность: ведь сама-то я только и мечтала о том, как закончу школу и больше никогда-никогда, клянусь, не вспомню дроби и пропорции, особенно синусы и котангенсы, и прочую всю эту тяжёлую снотворную муть. И ни за что не вспомню всех учителей математики.

суббота, 6 октября 2018 г.

Когда деревья станут большими

   Осенью я особенно чувствую, как парк становится значительным героем моих рассказов. Летом я бы сразу заметила на его аллеях виолончель в ярко-красном футляре за спиной очень высокого и очень тонкого молодого человека. Ого, вот это футляр! Вот это виолончель! Вот это человек!
   Осенью необыкновенный футляр сливается с окружающей листвой, вписывается и растворяется. Растворяется и человек; только на сердце остаётся странно и хорошо - оттого, что и теперь молодые люди, вопреки всему, идут учиться музыке, несут за плечами свои футляры, которые в это время года впишутся, а в это время жизни - никак или с большим трудом; слишком высокие и тонкие несут их спины. Сквозь парк, который живой, который герой любого времени.

четверг, 4 октября 2018 г.

Запасной путь

   Мне всегда хотелось жить в доме с вариантами входа и выхода: парадным - на улицу и чёрным - во двор. Даже простой человеческий быт кажется таинственным и заманчивым, когда у тебя есть в запасе другой путь. Незваные гости у парадного, а тебе с заднего крыльца подают гнедого жеребца - и ищи ветра в поле. А званых ждёшь с нетерпением, поглядывая на шумную городскую улицу, на родные витрины и фонари.
   И вот уж званые показались - торжественно и красиво. Сейчас откроют парадную дверь, войдут в просторный вестибюль, посмотрят, порядок ли у них на голове, в большое светлое зеркало... И не торопясь пойдут наверх (на не очень большой, но весомый такой верх) по лестнице с ценными в архитектурном смысле перилами. Позвонят в дверь, на которой висит табличка с выбитым на меди моим именем собственным.
   Чёрный ход мне хотелось вовсе не для того, чтобы носить уголь, дрова и помои, а для того, чтобы можно было войти с парадного, и знать это. Ведь человеку должно быть красиво, должны быть живые цветы между лестничными пролётами, и зеркало, и не нуждающаяся в часовом с винтовкой галошная стойка, и дверь не металлическая оборонительная, а испытанная, как обложка любимой книги, которую открываем не глядя, торопясь поскорей добраться до знакомой мудрости, но всегда держим в памяти начальную картинку, название, имя - это ведь они пропускают наверх, в звонкам и табличкам; они определяют, званые мы или пока не очень.
   Человеку должна быть скульптура с архитектурой, и вид из окна, медленное утро и тихий вечер. А побеждает всегда простое, тесное, практичное, экономически целесообразное.